Волкова Е.Н., Сорокоумова Г.В. Психологические критерии благополучия современных подростков в контексте изучения цифровой социализации

Введение

Бла­го­по­лу­чие и в объ­ек­тив­но оце­ни­ва­е­мых пока­за­те­лях, и в его субъ­ек­тив­ных репре­зен­та­ци­ях в наше вре­мя высту­па­ет одним из основ­ных пока­за­те­лей каче­ства жиз­ни совре­мен­но­го чело­ве­ка. В науч­ных пуб­ли­ка­ци­ях при­во­дят­ся дока­за­тель­ства свя­зи высо­ко­го уров­ня бла­го­по­лу­чия и успеш­но­сти чело­ве­ка, его само­ре­а­ли­за­ции и пози­тив­но­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния [6; 7; 8; 11; 14; 25; 30; 31].

В послед­ние деся­ти­ле­тия бла­го­по­лу­чие высту­па­ет как рав­но­прав­ный целе­вой пока­за­тель каче­ства дея­тель­но­сти мно­гих про­из­вод­ствен­ных отрас­лей, в част­но­сти, сфе­ры обра­зо­ва­ния: дан­ные меж­ду­на­род­ных и наци­о­наль­ных мони­то­рин­гов сви­де­тель­ству­ют о при­зна­нии важ­но­сти оцен­ки бла­го­по­лу­чия наря­ду с ака­де­ми­че­ски­ми дости­же­ни­я­ми школь­ни­ков, если речь идет об опре­де­ле­нии каче­ства обра­зо­ва­ния и эффек­тив­но­сти дея­тель­но­сти обра­зо­ва­тель­ных систем [4; 5; 12; 20]. 

Вклю­че­ние пока­за­те­ля бла­го­по­лу­чия субъ­ек­тов обра­зо­ва­тель­ных отно­ше­ний, преж­де все­го уча­щих­ся, в систе­му оце­нок каче­ства, несо­мнен­но, сви­де­тель­ству­ет о смене пара­диг­мы в совре­мен­ном обра­зо­ва­нии от состо­я­ния, в кото­ром обра­зо­ва­ние рас­смат­ри­ва­ет­ся как фор­ма под­го­тов­ки ребен­ка к буду­щей жиз­ни, к ново­му пони­ма­нию сущ­но­сти обра­зо­ва­тель­но­го про­цес­са как фор­мы про­жи­ва­ния ребен­ком его соб­ствен­ной жиз­ни [16].

Внед­ре­ние в обра­зо­ва­тель­ный про­цесс циф­ро­вых тех­но­ло­гий ока­зы­ва­ет­ся неотъ­ем­ле­мой частью жиз­ни совре­мен­но­го ребен­ка и в шко­ле, и за ее пре­де­ла­ми [8]. В этом кон­тек­сте инте­рес пред­став­ля­ют вопро­сы вли­я­ния циф­ро­вых тех­но­ло­гий на бла­го­по­лу­чие под­рас­та­ю­ще­го поко­ле­ния и в жиз­ни детей в целом, и в обра­зо­ва­тель­ной сре­де в частности.

Пси­хо­ло­ги­че­ские меха­низ­мы вли­я­ния циф­ро­вых тех­но­ло­гий на раз­ви­тие лич­но­сти рас­ту­ще­го чело­ве­ка сего­дня изу­че­ны недо­ста­точ­но. Инте­рес иссле­до­ва­те­лей в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни свя­зан с изу­че­ни­ем вли­я­ния циф­ро­вых тех­но­ло­гий на когни­тив­ное раз­ви­тие ребен­ка и раз­ви­тие его интел­лек­та в ущерб изу­че­нию лич­ност­но­го развития. 

Если речь идет о когни­тив­ном раз­ви­тии, то сего­дня при­о­ри­те­ты в оцен­ках свя­за­ны, ско­рее, с дока­за­тель­ством пре­иму­ществ исполь­зо­ва­ния циф­ро­вых тех­но­ло­гий в раз­ви­тии вос­при­я­тия, памя­ти, мыш­ле­ния, дру­гих когни­тив­ных про­цес­сов [1; 19]. 

Иссле­до­ва­ния, направ­лен­ные на изу­че­ние вли­я­ния циф­ро­вых тех­но­ло­гий на лич­ност­ное раз­ви­тие, отли­ча­ют­ся про­ти­во­по­лож­ны­ми тен­ден­ци­я­ми и рас­кры­ва­ют нега­тив­ные эффек­ты это­го вли­я­ния, про­яв­ля­ю­щи­е­ся, напри­мер, в росте тре­вож­но­сти, эмо­ци­о­наль­но­го напря­же­ния, сни­же­нии само­ре­гу­ля­ции, суже­нии вре­мен­ной пер­спек­ти­вы, обед­не­нии соци­аль­ных свя­зей и каче­ства кон­так­тов [18].

Сре­ди этих работ иссле­до­ва­ния о свя­зи и вли­я­нии циф­ро­вых тех­но­ло­гий на бла­го­по­лу­чие под­рас­та­ю­ще­го поко­ле­ния немногочисленны.

Осо­бен­но мало иссле­до­ва­ний, выпол­нен­ных в кон­тек­сте изу­че­ния соци­а­ли­за­ции совре­мен­ных под­рост­ков. Сло­жи­лась пара­док­саль­ная ситу­а­ция, посколь­ку взрос­ле­ние совре­мен­но­го под­рост­ка про­хо­дит в новых соци­аль­ных условиях. 

Во-пер­вых, про­цес­сы соци­а­ли­за­ции совре­мен­но­го ребен­ка про­ис­хо­дят в новой, сов­ме­щен­ной с реаль­ной жиз­нью циф­ро­вой и вир­ту­аль­ной сре­де. Это не про­сто суще­ству­ю­щие парал­лель­но реаль­ное и вир­ту­аль­ное жиз­нен­ные про­стран­ства, это новая сре­да оби­та­ния, реаль­ная по сво­им ощу­ще­ни­ям и пере­жи­ва­ни­ям для под­рост­ка, и вир­ту­аль­ная по спо­со­бу опо­сре­до­ва­ния взаимодействия. 

Во-вто­рых, в совре­мен­ной жиз­ни в силу ради­каль­ных транс­фор­ма­ций обще­ствен­ной жиз­ни шко­ла и семья утра­чи­ва­ют ста­тус соци­аль­ных инсти­ту­тов, опре­де­ля­ю­щих направ­ле­ние, содер­жа­ние и исхо­ды соци­а­ли­за­ции детей. 

Соци­а­ли­за­ция совре­мен­ных под­рост­ков про­ис­хо­дит под вли­я­ни­ем дру­гих соци­а­ли­за­ци­он­ных аген­тов с новы­ми фор­ма­ми, усло­ви­я­ми и меха­низ­ма­ми воз­дей­ствий. В част­но­сти, новы­ми соци­а­ли­за­ци­он­ны­ми аген­та­ми совре­мен­ных детей, под­рост­ков и моло­де­жи мно­гие иссле­до­ва­те­ли назы­ва­ют интер­нет и соци­аль­ные медиа. 

В силу этих при­чин акту­аль­ной ста­но­вит­ся зада­ча раз­ра­бот­ки кри­те­ри­ев или кри­те­ри­аль­ных ори­ен­ти­ров соци­а­ли­за­ции под­рост­ков в новых усло­ви­ях жиз­ни и дея­тель­но­сти, опо­сре­до­ван­ных вли­я­ни­ем циф­ро­вых тех­но­ло­гий. Мы пред­по­ло­жи­ли, что эти ори­ен­ти­ры могут быть свя­за­ны с изу­че­ни­ем пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия совре­мен­ных подростков. 

Целью дан­ной ста­тьи явля­ет­ся обос­но­ва­ние содер­жа­ния и опи­са­ние воз­мож­ной кри­те­ри­аль­ной осно­вы оцен­ки бла­го­по­лу­чия под­рост­ков в кон­тек­сте изу­че­ния соци­а­ли­за­ции совре­мен­ных подростков. 

Реше­ние этой зада­чи и опре­де­ле­ние пси­хо­ло­ги­че­ских кри­те­ри­ев бла­го­по­лу­чия могут спо­соб­ство­вать опти­ми­за­ции про­цес­сов вос­пи­та­ния как в семей­ной, так и в обра­зо­ва­тель­ной среде.

Метод

Основ­ным мето­дом иссле­до­ва­ния высту­пил тео­ре­ти­че­ский ана­лиз про­бле­мы бла­го­по­лу­чия чело­ве­ка. Тео­ре­ти­че­ский обзор был выпол­нен на осно­ве ана­ли­за пуб­ли­ка­ций резуль­та­тов науч­ных иссле­до­ва­ний с исполь­зо­ва­ни­ем поис­ко­вой систе­мы Google Scholar (Google Ака­де­мия), Науч­ной элек­трон­ной биб­лио­те­ки eLIBRARY, а так­же в базе дан­ных APA PsycNet.

Кри­те­ри­я­ми отбо­ра иссле­до­ва­ний для ана­ли­за высту­па­ли следующие:

• соот­вет­ствие содер­жа­ния поня­ти­ям «субъ­ек­тив­ное бла­го­по­лу­чие», «пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие», «про­цве­та­ние» и их ана­ло­гам на англий­ском язы­ке «subjective well-being», «psychological well-being», «flourishing»;
• соот­вет­ствие содер­жа­ния про­бле­ме соци­а­ли­за­ции чело­ве­ка, соци­а­ли­за­ции под­рост­ков в част­но­сти, а так­же соци­а­ли­за­ции с уче­том исполь­зо­ва­ния циф­ро­вых технологий;
• при­ме­ни­мость к изу­че­нию осо­бен­но­стей раз­ви­тия лич­но­сти в под­рост­ко­вом возрасте;
• нали­чие раз­ра­бо­тан­ной тео­рии, тео­ре­ти­че­ской концепции;
• вери­фи­ка­ция основ­ных тео­ре­ти­че­ских моде­лей эмпи­ри­че­ски­ми исследованиями.

Конструкт психологического благополучия подростка

Кри­те­рии и инди­ка­то­ры оцен­ки само­го бла­го­по­лу­чия до сих пор явля­ют­ся пред­ме­том науч­ных дис­кус­сий. В пуб­ли­ка­ци­ях под­чер­ки­ва­ет­ся раз­но­об­ра­зие тер­ми­но­ло­ги­че­ско­го и поня­тий­но­го аппа­ра­та в смыс­ло­вом поле это­го кон­струк­та и мно­го­об­ра­зие спо­со­бов его изме­ре­ния [2; 14]. 

В одном из недав­них обзо­ров зару­беж­ных иссле­до­ва­ний бла­го­по­лу­чия при­ме­ни­тель­но к сфе­ре обра­зо­ва­ния так­же было про­де­мон­стри­ро­ва­но раз­но­об­ра­зие под­хо­дов в пони­ма­нии это­го фено­ме­на и его изме­ре­ния [23].

Гово­ря о бла­го­по­лу­чии чело­ве­ка, пси­хо­ло­ги чаще все­го исполь­зу­ют два основ­ных кон­струк­та – субъ­ек­тив­ное бла­го­по­лу­чие и пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие. Пер­вый из них – субъ­ек­тив­ное бла­го­по­лу­чие (subjective well-being, SWB) – наи­бо­лее пол­но пред­став­лен в кон­цеп­ции Э. Дине­ра (Diener, 1984) и его после­до­ва­те­лей и рас­кры­ва­ет вопро­сы удо­вле­тво­рен­но­сти чело­ве­ка раз­лич­ны­ми сфе­ра­ми жизни. 

Бла­го­по­лу­чие пони­ма­ет­ся как пере­жи­ва­ние удо­воль­ствия и избе­га­ние неудо­воль­ствия, ощу­ще­ние сча­стья и высту­па­ет как соот­но­ше­ние доми­ни­ру­ю­ще­го аффек­та (пози­тив­но­го или нега­тив­но­го) и сово­куп­но­сти пред­став­ле­ний чело­ве­ка о сво­ей жиз­ни как успешной/неуспешной.

Чело­век, чаще испы­ты­ва­ю­щий удо­вле­тво­рен­ность сво­ей жиз­нью и ред­ко – непри­ят­ные чув­ства, име­ет высо­кий уро­вень бла­го­по­лу­чия. Чело­век же, у кото­ро­го доми­ни­ру­ют отри­ца­тель­ные эмо­ции, ред­ко испы­ты­ва­ет чув­ства радо­сти и сча­стья, име­ет низ­кий уро­вень субъ­ек­тив­но­го бла­го­по­лу­чия [27].

Этот под­ход име­ет, на наш взгляд, неко­то­рые огра­ни­че­ния для реше­ния вопро­са об изу­че­нии бла­го­по­лу­чия в кон­тек­сте соци­а­ли­за­ции совре­мен­ных подростков. 

Несмот­ря на то, что эмо­ци­о­наль­ная состав­ля­ю­щая, несо­мнен­но, высту­па­ет надеж­ным инди­ка­то­ром бла­го­по­лу­чия чело­ве­ка, ее зна­че­ние и тем более пол­ный при­о­ри­тет явля­ют­ся пре­уве­ли­чен­ны­ми. Осо­бен­но это важ­но, если речь идет о дет­ском и под­рост­ко­вом воз­расте, когда общий пози­тив­ный эмо­ци­о­наль­ный настрой может мас­ки­ро­вать недо­ста­ток в раз­ви­тии лич­ност­ных ресур­сов и нали­чие проблем.

Поня­тие пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия (psychological well-being, PWB) свя­за­но с иде­я­ми об усло­ви­ях и кри­те­ри­ях пол­но­цен­но­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния чело­ве­ка. Иссле­до­ва­те­ли, рабо­та­ю­щие в этой пара­диг­ме, преж­де все­го К. Рифф (C. Riff at al., 1996) и М. Селиг­ман (M. Seligman, 2011), утвер­жда­ют, что пере­жи­ва­ние сча­стья – это не толь­ко и не столь­ко пози­тив­ные эмо­ции, но и ощу­ще­ние само­ре­а­ли­за­ции чело­ве­ка, его само­осу­ществ­ле­ния [31; 32]. 

В поня­тии пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия в боль­шей сте­пе­ни речь идет о пси­хо­ло­ги­че­ских меха­низ­мах дости­же­ния удо­вле­тво­рен­но­сти жиз­нью, како­вы­ми могут высту­пать меха­низ­мы лич­ност­но­го раз­ви­тия на каж­дой сту­пе­ни онто­ге­не­за. Этот под­ход, на наш взгляд, в боль­шей сте­пе­ни отве­ча­ет зада­чам изу­че­ния бла­го­по­лу­чия в дет­ском, под­рост­ко­вом и юно­ше­ском возрасте.

В кон­цеп­ции пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия К. Рифф в каче­стве пока­за­те­лей пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия выде­ля­ют само­при­ня­тие чело­ве­ка, его пози­тив­ные отно­ше­ния с соци­у­мом, лич­ност­ную ком­пе­тент­ность как спо­соб­ность к управ­ле­нию сво­им окру­же­ни­ем, нали­чие жиз­нен­ных целей, лич­ност­ный рост и авто­ном­ность как само­сто­я­тель­ность и неза­ви­си­мость [31].

Основ­ная идея кон­цеп­ции пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия К. Рифф состо­ит в том, что раз­ви­тость этих лич­ност­ных ком­по­нен­тов обес­пе­чи­ва­ет пози­тив­ное функ­ци­о­ни­ро­ва­ние лич­но­сти, а так­же сте­пень само­ре­а­ли­за­ции чело­ве­ка, кото­рые отра­жа­ют­ся на субъ­ек­тив­ном уровне через пере­жи­ва­ние удо­вле­тво­рен­но­сти и сча­стья (Riff, Keyes, Lee, 1995). 

Оче­вид­но, что эти пока­за­те­ли и соот­вет­ству­ю­щие им меха­низ­мы лич­ност­но­го раз­ви­тия отли­ча­ют­ся соб­ствен­ной дина­ми­кой, отве­ча­ю­щей логи­ке обще­воз­раст­ных зако­но­мер­но­стей раз­ви­тия лич­но­сти. Напри­мер, в под­рост­ко­вом воз­расте осо­бый вклад в бла­го­по­лу­чие будут вно­сить пока­за­те­ли авто­ном­но­сти, само­при­ня­тия и лич­ност­ной компетентности.

Одной из авто­ри­тет­ных совре­мен­ных кон­цеп­ций бла­го­по­лу­чия явля­ет­ся тео­рия бла­го­по­лу­чия (про­цве­та­ния, «flourishing»), раз­ра­бо­тан­ная М. Селиг­ма­ном (M. Seligman, 2011), цен­траль­ным ком­по­нен­том кото­рой высту­па­ет модель PERMA [32].

Модель вклю­ча­ет в себя пять основ­ных доме­нов («кир­пи­чи­ков») бла­го­по­лу­чия: пози­тив­ные эмо­ции (Positive Emotion), вовле­чен­ность (Engagement), вза­и­мо­от­но­ше­ния (Relationships), смысл (Meaning), дости­же­ния (Achievement).

• Пози­тив­ные эмо­ции – один из самых важ­ных ком­по­нен­тов этой моде­ли – выра­жа­ют спо­соб­ность чело­ве­ка смот­реть на свое про­шлое, насто­я­щее и буду­щее с оптимизмом. 
• Вовле­чен­ность харак­те­ри­зу­ет отно­ше­ние чело­ве­ка к выпол­ня­е­мой дея­тель­но­сти как к инте­рес­но­му и важ­но­му делу. 
• Отно­ше­ния чело­ве­ка с дру­ги­ми людь­ми и соци­аль­ные свя­зи, проч­ные дове­ри­тель­ные отно­ше­ния отра­жа­ют ком­му­ни­ка­тив­ную состав­ля­ю­щую благополучия. 
• Под смыс­лом пони­ма­ют­ся идеи, ради кото­рых живут люди, это слу­же­ние чему-то боль­ше­му, чем «Я». Бла­го­да­ря этим иде­ям люди дела­ют свою жизнь насы­щен­ной, они раз­ви­ва­ют­ся и дви­жут­ся в сво­ем раз­ви­тии вперед. 
• Дости­же­ние – это чув­ство выпол­нен­но­го дол­га. Нали­чие целей и их дости­же­ние улуч­ша­ют само­чув­ствие и поз­во­ля­ют, по выра­же­нию М. Селиг­ма­на, про­цве­тать [32].

Высо­кие зна­че­ния оце­нок этих доме­нов могут сви­де­тель­ство­вать об успеш­но­сти овла­де­ния под­рост­ком циф­ро­вы­ми тех­но­ло­ги­я­ми как куль­тур­ны­ми ору­ди­я­ми соци­а­ли­за­ции в новой сре­де жизни.

Одна­ко это пред­став­ле­ние о бла­го­по­лу­чии как субъ­ек­тив­ных оцен­ках удо­вле­тво­рен­но­сти жиз­нью, пси­хо­ло­ги­че­ских меха­низ­мах удо­вле­тво­рен­но­сти и сча­стья, доме­нах бла­го­по­лу­чия остав­ля­ет откры­тым вопрос о дина­ми­че­ской состав­ля­ю­щей и моти­ва­ци­он­ной осно­ве его развития. 

Ответ на этот вопрос мож­но най­ти в тео­рии само­де­тер­ми­на­ции Э. Деси и Р. Рай­а­на (Deci, Ryan, 1985). В этой тео­рии пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие свя­за­но с удо­вле­тво­ре­ни­ем трех базо­вых, имма­нент­но при­су­щих каж­до­му чело­ве­ку потреб­но­стей – потреб­но­сти в авто­но­мии как стрем­ле­ния чув­ство­вать себя ини­ци­а­то­ром соб­ствен­ных дей­ствий, само­сто­я­тель­но кон­тро­ли­ро­вать свою жизнь и свое пове­де­ние; потреб­но­сти в ком­пе­тент­но­сти как жела­ния достичь опре­де­лен­ных внут­рен­них и внеш­них резуль­та­тов и быть эффек­тив­ным в какой-либо дея­тель­но­сти; потреб­но­сти во вза­и­мо­свя­зи с дру­ги­ми людь­ми как потреб­но­сти к уста­нов­ле­нию проч­ных отно­ше­ний на осно­ве чув­ства при­вя­зан­но­сти и при­над­леж­но­сти к груп­пе. Бла­го­по­лу­чие рас­смат­ри­ва­ет­ся как резуль­тат реа­ли­за­ции, «поло­жи­тель­ный исход» этих основ­ных потреб­но­стей [30].

Иссле­до­ва­ний об удо­вле­тво­ре­нии потреб­но­стей у совре­мен­ных под­рост­ков нам обна­ру­жить не удалось. 

Исхо­дя из уста­нов­лен­ных зако­но­мер­но­стей раз­ви­тия лич­но­сти в под­рост­ко­вом воз­расте, мож­но пред­по­ло­жить, что осо­бую важ­ность для под­рост­ков будет иметь удо­вле­тво­ре­ние потреб­но­сти в авто­но­мии и свя­зан­но­сти с дру­ги­ми людьми. 

Потреб­ность в авто­но­мии может про­яв­лять­ся в фено­ме­нах откры­тия под­рост­ком для себя новой «соци­аль­ной само­сти». Потреб­ность в свя­зан­но­сти может про­яв­лять­ся в направ­лен­но­сти на дове­ри­тель­ное обще­ние с дру­гим чело­ве­ком, преж­де все­го для откры­тия новых сто­рон соб­ствен­но­го «Я», в про­ти­во­вес тому, что в свое вре­мя было назва­но «зре­лищ­ным обще­ни­ем», в кото­ром при­о­ри­тет­ность отда­лась внеш­не­му по отно­ше­нию к лич­но­сти под­рост­ка явле­нию и/или зре­лищ­но­му собы­тию жиз­ни [22].

Удо­вле­тво­ре­ние потреб­но­сти в ком­пе­тент­но­сти, воз­мож­но, будет свя­за­но с овла­де­ни­ем под­рост­ком необ­хо­ди­мы­ми навы­ка­ми для опти­ми­за­ции про­цес­сов вза­и­мо­дей­ствия в новых усло­ви­ях жиз­ни в циф­ро­вой среде.

Име­ют­ся иссле­до­ва­ния пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия и в рос­сий­ской нау­ке. Рос­сий­ские иссле­до­ва­те­ли рас­смат­ри­ва­ют пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие как устой­чи­вое свой­ство личности. 

С.А. Водя­ха пред­ла­га­ет сле­ду­ю­щие кри­те­рии пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия: поло­жи­тель­ные эмо­ции, тес­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния, вовле­чен­ность в жиз­не­де­я­тель­ность, осмыс­лен­ность жиз­ни и пози­тив­ную само­мо­ти­ва­цию [5].

О.А. Идо­ба­е­ва счи­та­ет, что для каж­до­го воз­рас­та харак­тер­ны осо­бен­но­сти пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия, кото­рые опре­де­ля­ют­ся соци­аль­ной ситу­а­ци­ей раз­ви­тия, веду­щей дея­тель­но­стью, уров­нем раз­ви­тия пси­хо­ло­ги­че­ских ново­об­ра­зо­ва­ний воз­рас­та и инди­ви­ду­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ски­ми осо­бен­но­стя­ми лич­но­сти [11].

Уста­нов­ле­но, что пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие под­рост­ков опо­сре­до­ва­но вли­я­ни­ем фак­то­ров раз­но­го уров­ня и содер­жа­ния: изу­ча­ют­ся харак­тер меж­лич­ност­ных и соци­аль­ных отно­ше­ний [4; 24]; ана­ли­зи­ру­ют­ся жиз­не­стой­кость и само­эф­фек­тив­ность [10; 21; 34], иссле­ду­ют­ся тре­вож­ность [15], вос­при­я­тие соб­ствен­ных жиз­нен­ных пер­спек­тив [3].

Обоб­щая резуль­та­ты этих иссле­до­ва­ний, мож­но пред­по­ло­жить, что пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие под­рост­ка в кон­тек­сте изу­че­ния про­цес­сов соци­а­ли­за­ции – это систем­ная целост­ность его субъ­ек­тив­ных оце­нок удо­вле­тво­рен­но­сти акту­аль­ным уров­нем жиз­ни, раз­ви­тость у под­рост­ков пси­хо­ло­ги­че­ских меха­низ­мов пози­тив­но­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния, поло­жи­тель­ные оцен­ки основ­ных доме­нов бла­го­по­лу­чия, преж­де все­го опти­миз­ма и вза­и­мо­от­но­ше­ний с людьми. 

На наш взгляд, удо­вле­тво­ре­ние пси­хо­ло­ги­че­ских потреб­но­стей под­рост­ка в авто­но­мии и свя­зан­но­сти будет ока­зы­вать реша­ю­щее вли­я­ние на пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие подростка.

В этом воз­расте удо­вле­тво­ре­ние базо­вых потреб­но­стей будет опре­де­лять соци­аль­но зна­чи­мые дости­же­ния под­рост­ка, опо­сре­до­ван­ные его веду­щей дея­тель­но­стью, кото­рой мы пола­га­ем обще­ствен­но полез­ную дея­тель­ность, инте­рес и пере­жи­ва­ние важ­но­сти дела, кото­рые сопро­вож­да­ют­ся зна­чи­тель­ным при­ли­вом энергии.

Цифровая социализация и ее особенности

Циф­ро­вая соци­а­ли­за­ция – тер­мин в оби­хо­де наук о чело­ве­ке, не име­ю­щий пока ста­ту­са науч­но­го поня­тия и утвер­жден­ной дефи­ни­ции. Общим зна­ме­на­те­лем раз­лич­ных точек зре­ния явля­ет­ся пони­ма­ние циф­ро­вой соци­а­ли­за­ции как про­цес­са овла­де­ния и при­сво­е­ния чело­ве­ком соци­аль­но­го опы­та путем исполь­зо­ва­ния инфор­ма­ци­он­ных циф­ро­вых тех­но­ло­гий, при­об­ре­та­е­мо­го, как пра­ви­ло, в интер­нет-сре­де, в соци­аль­ных и меди­а­ком­му­ни­ка­ци­ях [19].

Одна­ко это зон­тич­ное опре­де­ле­ние не учи­ты­ва­ет, на наш взгляд, то обсто­я­тель­ство, что соци­аль­ный опыт, кото­рый может осво­ить под­ро­сток в циф­ро­вой сре­де, не будет опы­том пред­ше­ству­ю­щих поколений. 

Тра­ди­ци­он­ное пред­став­ле­ние о про­цес­сах соци­а­ли­за­ции пред­по­ла­га­ет у взрос­лых нали­чие моде­лей успеш­ной адап­та­ции к жиз­ни, дея­тель­но­сти, к сре­де функционирования. 

У совре­мен­ных взрос­лых успеш­ный опыт пове­де­ния в циф­ро­вой сре­де либо отсут­ству­ет, либо дефи­ци­та­рен по срав­не­нию с тако­вым, напри­мер, у подростков. 

Недо­ста­ток циф­ро­вых ком­пе­тен­ций у взрос­лых явля­ет­ся серьез­ным огра­ни­че­ни­ем в их воз­мож­но­сти ока­зы­вать вли­я­ние на совре­мен­ных под­рост­ков, а непо­ни­ма­ние систем­ных эффек­тов воз­дей­ствия циф­ро­вых тех­но­ло­гий на раз­ви­тие лич­но­сти сни­жа­ет для взрос­лых воз­мож­но­сти управ­ле­ния про­цес­са­ми социализации.

Соци­а­ли­за­ция в новых усло­ви­ях отли­ча­ет­ся рядом осо­бен­но­стей. Кро­ме фено­ме­на раз­мы­ва­ния гра­ниц меж­ду онлайн- и офлайн-реаль­но­стя­ми, иссле­до­ва­те­ли отме­ча­ют новые соци­а­ли­за­ци­он­ные явле­ния: фор­ми­ро­ва­ние циф­ро­вой лич­но­сти или несколь­ких вир­ту­аль­ных лич­но­стей, сра­щи­ва­ние чело­ве­ка с гад­же­та­ми и циф­ро­вы­ми устрой­ства­ми, изме­не­ние гра­ниц тра­ди­ци­он­ной семей­ной систе­мы бла­го­да­ря циф­ро­вым ком­му­ни­ка­ци­ям, рас­ши­ре­ние вре­ме­ни воз­дей­ствий обра­зо­ва­тель­ных инсти­ту­тов на жизнь под­рост­ков и моло­де­жи за пре­де­ла­ми обра­зо­ва­тель­ных учре­жде­ний и другие. 

Эти осо­бен­но­сти застав­ля­ют рас­смат­ри­вать циф­ро­вую соци­а­ли­за­цию как новое осо­бен­ное явле­ние с ины­ми атри­бу­та­ми и кри­те­ри­я­ми успешности.

Один из ярких пара­док­сов соци­а­ли­за­ции в новых усло­ви­ях про­яв­ля­ет­ся в том, что она раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в новой реаль­но­сти. Сре­да жиз­ни совре­мен­но­го чело­ве­ка – это не про­сто про­стран­ство парал­лель­ных или пере­се­ка­ю­щих­ся вир­ту­аль­ных и реаль­ных миров. Это сов­ме­щен­ная онлайн- и офлайн-реаль­ность, новая инте­граль­ная целост­ность, успеш­ность функ­ци­о­ни­ро­ва­ния в кото­рой раз­лич­на у моло­до­го и стар­ше­го поколения. 

Если взрос­лые име­ют опыт успеш­но­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния в реаль­ной жиз­ни и не все­гда успеш­ны и тем более эффек­тив­ны в вир­ту­аль­ной сре­де и во вза­и­мо­дей­ствии с циф­ро­вы­ми тех­но­ло­ги­я­ми, то моло­дое поко­ле­ние – под­рост­ки, млад­шие школь­ни­ки и даже дошколь­ни­ки – ком­пе­тент­ны в циф­ро­вой сре­де, но неопыт­ны в реаль­ной жиз­ни. Поэто­му воз­мож­но, что успеш­ность исхо­дов соци­а­ли­за­ции под­рост­ков для взрос­лых свя­за­на с одни­ми модаль­но­стя­ми оце­нок, а для самих под­рост­ков – с другими.

Пред­по­ла­га­ет­ся, что соци­а­ли­за­ция – это про­цесс вос­про­из­вод­ства, усво­е­ния и порож­де­ния обще­ствен­но полез­но­го, обще­ствен­но зна­чи­мо­го опы­та, обес­пе­чи­ва­ю­ще­го посту­па­тель­ное раз­ви­тие обще­ства в соот­вет­ствии с неким обще­ствен­ным иде­а­лом, про­цесс раз­ви­тия про­со­ци­аль­но­го поведения. 

Напро­тив, нару­ше­ния соци­а­ли­за­ции свя­за­ны с асо­ци­аль­ным пове­де­ни­ем: деви­ант­но­стью, делин­квент­но­стью, то есть с пове­де­ни­ем, не отве­ча­ю­щим обще­ствен­но­му идеалу.

Одна­ко сего­дня оце­нить новые соци­аль­ные фено­ме­ны – напри­мер, хакер­ство, Net-друж­бу, фаб­бинг, ком­пью­тер­ную игру, – как одно­знач­но нега­тив­ные или пози­тив­ные явле­ния невоз­мож­но. Оцен­ки вли­я­ния этих фено­ме­нов на раз­ви­тие лич­но­сти под­рост­ка про­ти­во­ре­чи­вы [9].

Меж­ду тем сами под­рост­ки счи­та­ют успеш­ность функ­ци­о­ни­ро­ва­ния в вир­ту­аль­ной сре­де сви­де­тель­ством соб­ствен­ной состо­я­тель­но­сти, а фено­ме­но­ло­ги­че­ский ряд циф­ро­вой актив­но­сти – отра­же­ни­ем соб­ствен­ной повседневности. 

С этой точ­ки зре­ния поиск пси­хо­ло­ги­че­ских кри­те­ри­ев бла­го­по­лу­чия под­рост­ков в кон­тек­сте соци­а­ли­за­ции может быть свя­зан с оцен­кой про­со­ци­аль­но­сти пове­де­ния, в первую оче­редь таких его пока­за­те­лей, как аль­тру­изм – бес­ко­рыст­ная забо­та о бла­го­по­лу­чии дру­гих, под­чи­ня­ю­ще­е­ся тре­бо­ва­ни­ям и целе­на­прав­лен­ное поведение.

Изу­че­ние про­цес­сов «тра­ди­ци­он­ной» соци­а­ли­за­ции пока­за­ло, что мож­но обо­зна­чить три основ­ных функ­ции соци­а­ли­за­ци­он­но­го про­цес­са: усво­е­ние обще­ствен­но­го опы­та, его вос­про­из­вод­ство в дей­стви­ях и поступ­ках и соци­аль­ное твор­че­ство человека. 

Не ума­ляя зна­че­ния пер­вых двух функ­ций соци­а­ли­за­ции, сле­ду­ет заме­тить, что в усло­ви­ях циф­ро­ви­за­ции совре­мен­ной жиз­ни воз­рас­та­ет зна­че­ние ее тре­тьей – кре­а­тив­ной функ­ции, свя­зан­ной с осо­зна­ни­ем необ­хо­ди­мо­сти суще­ство­ва­ния чело­ве­ка не про­сто в новых усло­ви­ях, а в усло­ви­ях прин­ци­пи­аль­ной неопре­де­лен­но­сти, быст­рых и гло­баль­ных изменений. «

Ста­нов­ле­ние “теку­че­го субъ­ек­та” в усло­ви­ях “теку­чей совре­мен­но­сти” тре­бу­ет раз­ра­бот­ки новых моде­лей соци­а­ли­зи­ру­ю­щих про­цес­сов, опре­де­ля­ю­щих прак­ти­ку буду­ще­го вза­и­мо­дей­ствия чело­ве­ка с реаль­но­стью» [17, с. 62]. 

С этой точ­ки зре­ния, веро­ят­но, кри­те­рии успеш­ных исхо­дов соци­а­ли­за­ции будут сме­щать­ся в сто­ро­ну субъ­ек­тив­ных кри­те­ри­ев, выра­же­ни­ем кото­рых могут высту­пать кри­те­рии и пока­за­те­ли пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия в кон­тек­сте пози­тив­но­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния лич­но­сти подростка.

Одним из вли­я­тель­ных фак­то­ров для поло­жи­тель­ных исхо­дов соци­а­ли­за­ции под­рас­та­ю­ще­го поко­ле­ния явля­ет­ся фак­тор экран­но­го вре­ме­ни, вклю­ча­ю­щий харак­те­ри­сти­ки зри­тель­но­го кон­так­та с мони­то­ра­ми ком­пью­те­ров, план­ше­тов, ноут­бу­ков, экра­на­ми теле­ви­зо­ров, теле­фо­нов и смартфонов. 

Коли­че­ство экран­но­го вре­ме­ни сего­дня высту­па­ет объ­ек­тив­ным пока­за­те­лем про­цес­сов циф­ро­вой соци­а­ли­за­ции детей, под­рост­ков и моло­де­жи как пара­метр, фик­си­ру­ю­щий физи­че­ское про­стран­ство жизни. 

Суще­ству­ют дока­за­тель­ства того, что боль­шое коли­че­ство экран­но­го вре­ме­ни свя­за­но с пагуб­ным вли­я­ни­ем на раз­дра­жи­тель­ность, пло­хое настро­е­ние, физи­че­ское здо­ро­вье, когни­тив­ное раз­ви­тие, соци­аль­ную адап­та­цию под­рост­ков и моло­де­жи, их ака­де­ми­че­ские дости­же­ния [26; 28; 29].

В иссле­до­ва­ни­ях под­чер­ки­ва­ет­ся, что нега­тив­ные исхо­ды соци­а­ли­за­ции в новых усло­ви­ях в свя­зи с коли­че­ством экран­но­го вре­ме­ни долж­ны рас­смат­ри­вать­ся в све­те недо­ста­точ­но­го пони­ма­ния под­рост­ком содер­жа­ния инфор­ма­ции или кон­тек­ста исполь­зо­ва­ния циф­ро­вых экранов.

Резуль­тат мас­штаб­ных опро­сов, про­ве­ден­ных в 19 стра­нах Евро­пы сре­ди детей в воз­расте от 9 до 16 лет (N=21964), пока­зал, что раз­вле­ка­тель­ная дея­тель­ность с исполь­зо­ва­ни­ем циф­ро­вых тех­но­ло­гий, такая как про­смотр видео, про­слу­ши­ва­ние музы­ки, обще­ние с дру­зья­ми и семьей, вза­и­мо­дей­ствие в соци­аль­ных сетях и онлайн-видео­иг­ры, состав­ля­ет спи­сок еже­днев­ных заня­тий детей. 

Раз­ли­чия меж­ду стра­на­ми зна­чи­тель­ны, одна­ко, напри­мер, еже­днев­ный про­смотр видео варьи­ру­ет­ся меж­ду 43% детей в воз­расте от 9 до 16 лет в Сло­ва­кии и 82% в Лит­ве, а про­слу­ши­ва­ние музы­ки в интер­не­те варьи­ру­ет­ся меж­ду 45% в Гер­ма­нии и 81% в Сер­бии. В боль­шин­стве стран воз­раст­ная груп­па, игра­ю­щая в онлайн-видео­иг­ры каж­дый день, пред­став­ле­на под­рост­ка­ми 12–14 лет. 

В Рос­сии, соглас­но недав­не­му иссле­до­ва­нию, про­ве­ден­но­му Г.У. Сол­да­то­вой с кол­ле­га­ми, прак­ти­че­ски все опро­шен­ные под­рост­ки сооб­щи­ли о еже­днев­ном исполь­зо­ва­нии сети Интер­нет. В выход­ные дни каж­дый чет­вер­тый под­ро­сток 11-13 лет про­во­дит в интер­не­те более 5 часов, а каж­дый тре­тий под­ро­сток 14-16 лет сооб­ща­ет о том, что про­во­дит в Сети по 6-8 часов. 

При этом в досу­го­вой дея­тель­но­сти рос­сий­ских под­рост­ков доми­ни­ру­ют спорт, музы­ка, изу­че­ние ино­стран­ных язы­ков. Циф­ро­вые хоб­би пред­став­ле­ны ком­пью­тер­ны­ми игра­ми и про­грам­ми­ро­ва­ни­ем, ими увле­ка­ет­ся каж­дый тре­тий опро­шен­ный под­ро­сток [19].

В этом аспек­те пси­хо­ло­ги­че­ские кри­те­рии бла­го­по­лу­чия под­рост­ков в кон­тек­сте соци­а­ли­за­ции свя­за­ны как с оцен­кой про­дол­жи­тель­но­сти экран­но­го вре­ме­ни, так и с оцен­кой изме­не­ний когни­тив­но­го, физи­че­ско­го, эмо­ци­о­наль­но­го и соци­аль­но­го моду­сов раз­ви­тия лич­но­сти подростка.

Успеш­ность циф­ро­вой соци­а­ли­за­ции опо­сре­до­ва­на пси­хо­ло­ги­че­ской доступ­но­стью для чело­ве­ка инфо­ком­му­ни­ка­ци­он­ных тех­но­ло­гий, то есть раз­ви­ти­ем соот­вет­ству­ю­щих ком­пе­тен­ций. Поэто­му циф­ро­вая гра­мот­ность [35] как сово­куп­ность тех­ни­че­ских и экс­плу­а­та­ци­он­ных навы­ков исполь­зо­ва­ния Сети и циф­ро­вых устройств, навы­ков нави­га­ции и обра­бот­ки инфор­ма­ции, навы­ков созда­ния и про­из­вод­ства кон­тен­та, навы­ков обще­ния и вза­и­мо­дей­ствия в Сети явля­ет­ся важ­ным фак­то­ром успеш­но­сти соци­а­ли­за­ции совре­мен­но­го человека. 

Уро­вень раз­ви­тия циф­ро­вой гра­мот­но­сти высту­па­ет необ­хо­ди­мым усло­ви­ем реа­ли­за­ции кре­а­тив­ной функ­ции соци­а­ли­за­ции – функ­ции порож­де­ния ново­го соци­аль­но­го опы­та в циф­ро­вой сре­де и в реаль­ной жиз­ни, нераз­рыв­но свя­зан­ной сего­дня с этой сре­дой. Поэто­му циф­ро­вая гра­мот­ность так­же высту­па­ет пси­хо­ло­ги­че­ским кри­те­ри­ем бла­го­по­лу­чия под­рост­ков в кон­тек­сте их социализации.

Заключение

Каче­ствен­ное свое­об­ра­зие под­рост­ко­во­го воз­рас­та свя­за­но с нача­лом вклю­че­ния чело­ве­ка во взрос­лую жизнь с осво­е­ни­ем соот­вет­ству­ю­щих этой жиз­ни норм и пра­вил. В тра­ди­ци­он­ном под­хо­де к соци­а­ли­за­ции моде­ли, кото­рые предо­став­ля­ет под­рост­ку бли­жай­шее окру­же­ние и в целом обще­ство, явля­ют­ся для под­рост­ка ори­ен­ти­ром в осво­е­нии обще­ствен­ных норм и ценностей. 

Посколь­ку ника­ко­го места, кро­ме дет­ско­го, в систе­ме отно­ше­ний со взрос­лы­ми (с роди­те­ля­ми, педа­го­га­ми) под­ро­сток занять не может, он ищет новые фор­мы само­опре­де­ле­ния в тех сооб­ще­ствах, где его роле­вая опре­де­лен­ность и ста­тус еще не уста­нов­ле­ны. Циф­ро­вая сре­да пред­став­ля­ет собой широ­кое поле воз­мож­но­стей тако­го рода. 

Для совре­мен­ных под­рост­ков харак­те­рен при­о­ри­тет соци­а­ли­за­ции имен­но в циф­ро­вой сре­де, преж­де все­го в силу роле­вой и ста­тус­ной неопре­де­лен­но­сти этой сре­ды. Здесь-то и скла­ды­ва­ет­ся новая соци­аль­ная ситу­а­ция раз­ви­тия, здесь осва­и­ва­ет­ся новая сово­куп­ность норм, на осно­ве кото­рых стро­ят­ся соци­аль­ные взаимоотношения. 

И в циф­ро­вой сре­де, и в новых усло­ви­ях жиз­ни обще­ние по-преж­не­му явля­ет­ся веду­щей дея­тель­но­стью под­рост­ка и направ­ле­но на актив­ное само­по­зна­ние и само­опре­де­ле­ние [22]. Одна­ко ресур­сы и спо­со­бы обес­пе­че­ния этих про­цес­сов изме­ни­лись, будучи в зна­чи­тель­ной мере опо­сре­до­ван­ны­ми циф­ро­вы­ми тех­но­ло­ги­я­ми позна­ния и взаимодействия.

Соци­а­ли­за­ция в циф­ро­вой сре­де для под­рост­ка – это соци­а­ли­за­ция, осно­ван­ная на неза­ви­си­мо­сти и само­вы­ра­же­нии, кото­рая более все­го напо­ми­на­ет само­ак­ту­а­ли­за­цию и вопло­ще­ние субъ­ект­но­сти [12].

В силу этих при­чин раз­ви­тие у совре­мен­но­го под­рост­ка пси­хо­ло­ги­че­ских меха­низ­мов дости­же­ния бла­го­по­лу­чия – опти­миз­ма, уве­рен­но­сти в сво­ей ком­пе­тент­но­сти, спо­соб­но­сти ста­вить и дости­гать цели, так же как и пони­ма­ние смыс­ла про­ис­хо­дя­ще­го, спо­соб­ность стро­ить дове­ри­тель­ные отно­ше­ния с людь­ми могут доволь­но точ­но отра­жать успеш­ность его социализации. 

Обоб­щая резуль­та­ты иссле­до­ва­ний пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия лич­но­сти, осо­бен­но­стей соци­а­ли­за­ции в циф­ро­вой сре­де, зако­но­мер­но­стей раз­ви­тия в под­рост­ко­вом воз­расте, мож­но сде­лать сле­ду­ю­щие выво­ды о кри­те­ри­аль­ной осно­ве оцен­ки бла­го­по­лу­чия под­рост­ков в кон­тек­сте циф­ро­вой социализации. 

Мы пола­га­ем, что наря­ду с тра­ди­ци­он­ны­ми кри­те­ри­я­ми про­со­ци­аль­но­сти пове­де­ния и кри­те­ри­я­ми, рас­кры­ва­ю­щи­ми пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие под­рост­ков в кон­тек­сте пози­тив­но­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния, важ­ны­ми будут кри­те­рии, отра­жа­ю­щие бла­го­по­лу­чие и успеш­ность функ­ци­о­ни­ро­ва­ния имен­но в циф­ро­вой сре­де, такие как уро­вень циф­ро­вой гра­мот­но­сти и коли­че­ство экран­но­го вре­ме­ни как пока­за­тель напол­нен­но­сти и рас­пре­де­ле­ния вре­ме­ни жиз­ни подростка.

Литература

1. Але­хин А.Н., Пуль­ци­на К.И. Вли­я­ние инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий на когни­тив­ное раз­ви­тие детей: обзор совре­мен­ных иссле­до­ва­ний [Элек­трон­ный ресурс] // Пси­хо­ло­гия чело­ве­ка в обра­зо­ва­нии. 2020. № 4. DOI:10.33910/2686-9527-2020-2-4-366-371
2. Анто­но­ва Н.А., Ери­цян К.Ю., Цвет­ко­ва Л.А. Субъ­ек­тив­ное бла­го­по­лу­чие под­рост­ков и моло­де­жи: кон­цеп­ту­а­ли­за­ция и изме­ре­ние // Изве­стия Рос­сий­ско­го госу­дар­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го уни­вер­си­те­та им. А.И. Гер­це­на. 2018. № 187. С. 69–78.
3. Арча­ко­ва Т.О., Верак­са А.Н., Зото­ва О.Ю., Пере­лы­ги­на Е.Б. Субъ­ек­тив­ное бла­го­по­лу­чие у детей: инстру­мен­ты изме­ре­ния и воз­раст­ная дина­ми­ка // Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние. 2017. Том 22. № 6. С. 68–76. DOI:10.17759/pse.2017220606
4. Ахрям­ки­на Т.А., Чаус И.Н. Пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие уча­щих­ся в обра­зо­ва­тель­ной сре­де: моно­гра­фия. Сама­ра: СФ ГБОУ ВПО МГПУ, 2012. 104 с.
5. Водя­ха С.А. Пре­дик­то­ры пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия сту­ден­тов // Педа­го­ги­че­ское обра­зо­ва­ние в Рос­сии. 2013. № 1. С. 70–74.
6. Гала­ше­ва О.С., Голо­вей Л.А. Пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие и удо­вле­тво­рен­ность жиз­нью в свя­зи с соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ской адап­та­ци­ей под­рост­ков // Мир нау­ки. Педа­го­ги­ка и пси­хо­ло­гия. 2023. Т. 11. № 3.
7. Голо­вей Л.А., Дани­ло­ва М.В. Струк­ту­ра субъ­ек­тив­но­го бла­го­по­лу­чия и удо­вле­тво­рен­но­сти жиз­нью в под­рост­ко­вом воз­расте // Изве­стия Сара­тов­ско­го уни­вер­си­те­та. Серия Акмео­ло­гия обра­зо­ва­ния. Пси­хо­ло­гия раз­ви­тия. 2019. Том 8. № 1(29). С. 38–45. DOI:10.18500/2304-9790-2019-8-1-38-45
8. Дани­ло­ва М.В., Рык­ман Л.В. Пси­хо­эмо­ци­о­наль­ное бла­го­по­лу­чие и осо­бен­но­сти само­раз­ви­тия под­рост­ков с раз­ным семей­ным ста­ту­сом // Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние. 2018. Т. 23. № 5. C. 40–50. DOI:10.17759/pse.2018230505
9. Дунас Д.В., Сали­хо­ва Е.А., Толо­кон­ни­ко­ва А.В., Бабы­на Д.А. Уста­нов­ле­ние повест­ки дня и эффект фрей­мин­га: о необ­хо­ди­мо­сти кон­цеп­ту­аль­но­го един­ства в медиа иссле­до­ва­ни­ях «циф­ро­вой моло­де­жи» // Вест­ник Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та. Серия 10. Жур­на­ли­сти­ка. 2022. № 4. DOI:1030547/vestnikjourn.4.2022.4778
10.  Ерзин А.И., Епан­чин­це­ва Г.А. Cамо­эф­фек­тив­ность, про­ак­тив­ность и жиз­не­стой­кость в обу­че­нии (вли­я­ние на ака­де­ми­че­ские инте­ре­сы и дости­же­ния сту­ден­тов) // Совре­мен­ное обра­зо­ва­ние. 2016. № 2. С. 65–83. DOI:10.7256/2409-8736.2016.2.15968
11. Идо­ба­е­ва О.А. Пси­хо­ло­го-педа­го­ги­че­ская модель фор­ми­ро­ва­ния пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия лич­но­сти: авто­реф. дисс. … докт. пси­хол. наук. М.: МГЛУ, 2013. 52 с.
12. Иса­е­ва О.М., Аки­мо­ва А.Ю., Вол­ко­ва Е.Н. Фак­то­ры пси­хо­ло­ги­че­ско­го бла­го­по­лу­чия рос­сий­ской моло­де­жи // Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние. 2022. Т. 27. № 4. С. 24–35. DOI:10.17759/pse.2022270403
13. Камен­ская В.Г., Тома­нов Л.В. Циф­ро­вые тех­но­ло­гии и их вли­я­ние на соци­аль­ные и пси­хо­ло­ги­че­ские харак­те­ри­сти­ки детей и под­рост­ков // Экс­пе­ри­мен­таль­ная пси­хо­ло­гия. 2022. Том 15. № 1. C. 139–159. DOI:10.17759/exppsy.2022150109
14. Лак­ти­о­но­ва Е.Б., Матю­ши­на М.Г. Тео­ре­ти­че­ский ана­лиз под­хо­дов к иссле­до­ва­нию про­бле­мы пози­тив­но­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния лич­но­сти: сча­стье, пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие, субъ­ек­тив­ное бла­го­по­лу­чие // Изве­стия Иркут­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та. Серия Пси­хо­ло­гия. 2018. Т. 26. С. 77–88. DOI:10.26516/2304-1226.2018.26.77
15. Подоль­ский А.И., Кара­ба­но­ва О.А., Идо­ба­е­ва О.А., Хей­манс П. Пси­хо­эмо­ци­о­наль­ное бла­го­по­лу­чие совре­мен­ных под­рост­ков: опыт меж­ду­на­род­но­го иссле­до­ва­ния // Вест­ник Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та. Серия 14. Пси­хо­ло­гия. 2011. № 2. С. 9–20.
16. Поли­ва­но­ва К.Н. Новый обра­зо­ва­тель­ный дис­курс: бла­го­по­лу­чие школь­ни­ков // Куль­тур­но-исто­ри­че­ская пси­хо­ло­гия. 2020. Том 16. № 4. C. 26–34. DOI:10.17759/chp.2020160403
17. Сапо­го­ва Е.Е. «Теку­чий субъ­ект» в «теку­чей совре­мен­но­сти»: про­бле­мы соци­а­ли­за­ции в усло­ви­ях неопре­де­лен­но­сти // Про­бле­мы совре­мен­но­го обра­зо­ва­ния. 2023. № 1. С. 54–66. DOI:10.31862/2218-8711-2023-1-54-66
18. Семе­но­ва Н.Б. Совре­мен­ные пред­став­ле­ния о роли соци­аль­ных фак­то­ров в раз­ви­тии интер­нет-зави­си­мо­го пове­де­ния у детей и под­рост­ков (по мате­ри­а­лам зару­беж­ных иссле­до­ва­ний) // Соци­аль­ная пси­хо­ло­гия и обще­ство. 2022. № 1. С. 22–32.
19. Сол­да­то­ва Г.У., Рас­ска­зо­ва Е.И., Виш­не­ва А.Е., Теслав­ская О.И., Чигарь­ко­ва С.В. Рож­ден­ные циф­ро­вы­ми: семей­ный кон­текст и когни­тив­ное раз­ви­тие: кол­лек­тив­ная моно­гра­фия. М.: Изд-во Акро­поль, 2022. 356 с. ISBN 978-5-98807-102-0.
20. Стру­ко­ва А.С., Поли­ва­но­ва К.Н. Бла­го­по­лу­чие в обра­зо­ва­нии: совре­мен­ные тео­рии бла­го­по­лу­чия, исто­ри­че­ский кон­текст и эмпи­ри­че­ские иссле­до­ва­ния // Совре­мен­ная зару­беж­ная пси­хо­ло­гия. 2023. Том 12. № 3. С. 137–148. DOI:10.17759/jmfp.2023120313
21. Тито­ва О.И., Холод­це­ва Е.Л. Жиз­не­стой­кость как фак­тор соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ской адап­та­ции ода­рен­ных школь­ни­ков // Инсти­тут пси­хо­ло­гии Рос­сий­ской ака­де­мии наук. Соци­аль­ная и эко­но­ми­че­ская пси­хо­ло­гия. 2017. Том 2. № 4(8). С. 43–70.
22. Тол­стых Н.Н., При­хо­жан А.М. Пси­хо­ло­гия под­рост­ко­во­го воз­рас­та. М.: ЮРАЙТ, 2016. 406 c.
23. Шами­о­нов Р.М., Бес­ко­ва Т.В. Мето­ди­ка диа­гно­сти­ки субъ­ек­тив­но­го бла­го­по­лу­чия лич­но­сти [Элек­трон­ный ресурс] // Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния. 2018. Т. 11. № 60. С. 8. DOI:10.54359/ps.v11i60.277
24. Azizan N.H.B., Mahmud Z.B. A systematic review on determinants of subjective well-being // Environment – Behaviour Proceedings Journal. 2018. Vol. 3. P. 1–9. DOI:10.21834/e-bpj.v3i7.1228
25. Bradburn N.M. The measurement of psychological well-being // Health Goals and Health Indicators: Policy, Planning, and Evaluation. 2019. P. 84–94. DOI:10.4324/9780429050886-6
26. Canadian Paediatric Society DHTFOO. Screen time and young children: Promoting health and development in a digital world // Paediatr Child Health. 2017. Vol. 22. No. 8. P. 461–468.
27. Diener E., Kjell O.N.E. Abbreviated Three-Item Versions of the Satisfaction with Life Scale and the Harmony in Life Scale Yield as Strong Psychometric Properties as the Original Scales // Journal of Personality Assessment. 2021. Vol. 103(2). P. 183–194. DOI:10.1080/00223891.2020.1737093
28. Domingues-Montanari S. Clinical and psychological effects of excessive screen time on children // J Paediatr Child Health. 2017. Vol. 53(4). P. 333–338. DOI:10.1111/jpc.13462
29. Marsh S., Ni Mhurchu C., Maddison R. The non-advertising effects of screen-based sedentary activities on acute eating behaviours in children, adolescents, and young adults. A systematic review // Appetite. 2013. No. 71. P. 259–273. DOI:10.1016/j.appet.2013.08.017
30. Ryan R. Self-determination theory in schools of education: Can an empirically supported framework also be critical and liberating? [Elektronnyi resurs] // Theory and Research in Education. 2009. Vol. 7(2). P. 263–272. DOI:10.1177/1477878509104331
31. Ryff C. Psychological Well-Being // Encyclopedia of Gerontology. 1996. Vol. 2. P. 365–369.
32. Seligman M. PERMA and the building blocks of wellbeing // The Journal of Positive Psychology. 2018. Vol. 13(4). P. 333–335. DOI:10.1080/17439760.2018.143746634
33. Sheldon K.M., Osin E.N., Gordeeva T.O., Suchkov D.D., Sychev O.A. Evaluating the dimensionality of self-determination theory’s relative autonomy continuum [Элек­трон­ный ресурс] // Personality and Social Psychology Bulletin. 2017. Vol. 43(9). P. 1215–1238. DOI:10.1177/0146167217711915
34. Singh B., Udainiya R. Self-Efficacy and Well-Being of Adolescents // Journal of the Indian Academy of Applied Psychology. 2009. Vol. 35. No. 2. Р. 227–232.
35. Vissenberg J., d’Haenens L., Livingstone S. Digital literacy and online resilience as facilitators of young people’s wellbeing? A systematic review // European Psychologist. 2022. Vol. 27(2). P. 76–85. DOI:10.1027/1016-9040/a000478

Об авторах

• Еле­на Нико­ла­ев­на Вол­ко­ва — док­тор пси­хо­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор, веду­щий науч­ный сотруд­ник лабо­ра­то­рии пси­хо­ло­гии дет­ства и циф­ро­вой соци­а­ли­за­ции, Феде­раль­ный науч­ный центр пси­хо­ло­ги­че­ских и меж­дис­ци­пли­нар­ных иссле­до­ва­ний, Москва, Рос­сий­ская Федерация.
• Гали­на Вени­а­ми­нов­на Соро­ко­умо­ва — док­тор пси­хо­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор кафед­ры мето­ди­ки пре­по­да­ва­ния ино­стран­ных язы­ков, педа­го­ги­ки и пси­хо­ло­гии, Ниже­го­род­ский госу­дар­ствен­ный линг­ви­сти­че­ский уни­вер­си­тет им. Н.А. Доб­ро­лю­бо­ва (ФГБОУ ВО НГЛУ), Ниж­ний Нов­го­род, Рос­сий­ская Федерация.

Смот­ри­те также:

• Гай­да­маш­ко И.В., Лень­ков С.Л., Руб­цо­ва Н.Е. Вовле­чен­ность в кибер­со­ци­а­ли­за­цию и пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие сту­ден­тов университетов
• Кочет­ков Н.В., Куд­ря­шов Д.П. Вовле­чен­ность в кибер­со­ци­а­ли­за­цию моло­де­жи и ее соци­аль­но-демо­гра­фи­че­ские харак­те­ри­сти­ки как пре­дик­то­ры нево­пло­щен­но­сти в интернете
• Сол­да­то­ва Г.У., Чигарь­ко­ва С.В., Коше­вая А.Г. Меди­ам­но­го­за­дач­ность как спо­соб адап­та­ции лич­но­сти к циф­ро­вой повсе­днев­но­сти: взгляд роди­те­лей и педагогов
• Сол­да­то­ва Г.У., Чигарь­ко­ва С.В., Илю­хи­на С.Н. Тех­но­ло­ги­че­ски рас­ши­рен­ная лич­ность: раз­ра­бот­ка и апро­ба­ция шка­лы само­управ­ле­ния циф­ро­вой повседневностью