Шилин А.Ю., Бахчиева О.А. Языковые аспекты кибербуллинга в студенческой среде

Шилин, А.Ю., Бахчиева, О.А. (2025). Языковые аспекты кибербуллинга в студенческой среде. Язык и текст, 12(3), 143–155. https://​doi​.org/​1​0​.​1​7​7​5​9​/​l​a​n​g​t​.​2​0​2​5​1​2​0​313

Ста­тья пред­став­ля­ет резуль­та­ты ана­ли­за про­яв­ле­ний вер­баль­ной агрес­сии в сту­ден­че­ских онлайн-сооб­ще­ствах. Авто­ры выде­ля­ют наи­бо­лее рас­про­стра­нён­ные фор­мы кон­фликт­но­го обще­ния и их вли­я­ние на пси­хо­эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние. Чте­ние будет полез­но спе­ци­а­ли­стам в обла­сти пси­хо­ло­гии, педа­го­ги­ки и обра­зо­ва­тель­ных технологий.

Резюме

Кон­текст и акту­аль­ность. Кибер­бул­линг явля­ет­ся серьез­ной про­бле­мой в сту­ден­че­ской сре­де, ока­зы­ва­ю­щей нега­тив­ное вли­я­ние на пси­хи­че­ское здо­ро­вье и соци­аль­ное бла­го­по­лу­чие. В свя­зи с актив­ным исполь­зо­ва­ни­ем онлайн-плат­форм и соци­аль­ных сетей, пони­ма­ние язы­ко­вых осо­бен­но­стей кибер­бул­лин­га ста­но­вит­ся кри­ти­че­ски важным. 

Цель. Целью дан­но­го иссле­до­ва­ния явля­ет­ся выяв­ле­ние и ана­лиз язы­ко­вых харак­те­ри­стик кибер­бул­лин­га, исполь­зу­е­мых сту­ден­та­ми в онлайн-ком­му­ни­ка­ции, а так­же оцен­ка их вли­я­ния на вос­при­я­тие и послед­ствия для жертв. 

Гипо­те­за. Пред­по­ла­га­ет­ся, что исполь­зо­ва­ние опре­де­лен­ных язы­ко­вых стра­те­гий, таких как оскорб­ле­ния, уни­же­ния, угро­зы и рас­про­стра­не­ние нега­тив­ной инфор­ма­ции, зна­чи­тель­но уве­ли­чи­ва­ет веро­ят­ность вос­при­я­тия дей­ствия как кибер­бул­лин­га и нега­тив­но вли­я­ет на эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние жертвы. 

Мето­ды и мате­ри­а­лы. В иссле­до­ва­нии исполь­зо­ван метод кон­тент-ана­ли­за тек­сто­вых сооб­ще­ний и пуб­ли­ка­ций в соци­аль­ных сетях, а так­же метод анке­ти­ро­ва­ния для оцен­ки вос­при­я­тия и эмо­ци­о­наль­ных реак­ций сту­ден­тов. Выбор­ка соста­ви­ла 150 сту­ден­тов факуль­те­та соци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции МГППУ. 

Резуль­та­ты. Ана­лиз дан­ных выявил пре­об­ла­да­ние опре­де­лен­ных язы­ко­вых стра­те­гий, таких как оскорб­ле­ния и рас­про­стра­не­ние спле­тен, в слу­ча­ях, опре­де­ля­е­мых сту­ден­та­ми как кибер­бул­линг. Обна­ру­же­на связь меж­ду исполь­зо­ва­ни­ем опре­де­лен­ных язы­ко­вых стра­те­гий и нега­тив­ны­ми эмо­ци­о­наль­ны­ми реак­ци­я­ми у жертв. 

Выво­ды. Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния поз­во­ля­ют выде­лить клю­че­вые язы­ко­вые мар­ке­ры кибер­бул­лин­га и раз­ра­бо­тать реко­мен­да­ции по про­фи­лак­ти­ке и про­ти­во­дей­ствию это­му явле­нию в сту­ден­че­ской среде.

Введение

В эпо­ху циф­ро­ви­за­ции, когда интер­нет и соци­аль­ные сети ста­ли неотъ­ем­ле­мой частью повсе­днев­ной жиз­ни, осо­бен­но в сту­ден­че­ской сре­де, про­бле­ма кибер­бул­лин­га при­об­ре­та­ет осо­бую остроту. 

Кибер­бул­линг опре­де­ля­ет­ся как агрес­сив­ное, пред­на­ме­рен­ное пове­де­ние, осу­ществ­ля­е­мое в элек­трон­ной фор­ме груп­пой или инди­ви­дом в отно­ше­нии жерт­вы, кото­рая не может лег­ко защи­тить себя (Smith et al., 2019). 

Ста­ти­сти­че­ские дан­ные сви­де­тель­ству­ют о зна­чи­тель­ном рас­про­стра­не­нии это­го явле­ния. Так, соглас­но иссле­до­ва­нию, про­ве­ден­но­му UNICEF в 2019 году, каж­дый тре­тий под­ро­сток в мире стал­ки­вал­ся с кибер­бул­лин­гом, при этом 20% сооб­ща­ли о том, что ста­но­ви­лись жерт­ва­ми, а 10% – агрессорами. 

Кон­крет­но в сту­ден­че­ской сре­де, как пока­за­ло иссле­до­ва­ние Wang et al. (2021), око­ло 30% сту­ден­тов стал­ки­ва­лись с про­яв­ле­ни­я­ми кибер­бул­лин­га в тече­ние послед­не­го года, что под­чер­ки­ва­ет акту­аль­ность и остро­ту проблемы. 

Иссле­до­ва­ние кибер­бул­лин­га берет свое нача­ло в кон­це 1990-х годов и полу­чи­ло зна­чи­тель­ное раз­ви­тие в нача­ле 2000-х. Зару­беж­ные иссле­до­ва­те­ли, такие как Дэн Олве­ус (Dan Olweus), пио­нер в изу­че­нии бул­лин­га в целом, внес­ли суще­ствен­ный вклад в пони­ма­ние агрес­сив­но­го пове­де­ния в школь­ной сре­де, зало­жив осно­ву для даль­ней­ше­го изу­че­ния кибербуллинга. 

В Рос­сии, про­бле­ма кибер­бул­лин­га нача­ла актив­но изу­чать­ся позд­нее, в 2010-х годах. Сре­ди рос­сий­ских иссле­до­ва­те­лей мож­но выде­лить Боча­вер А.А. и Хло­мо­ва К.В., кото­рые изу­ча­ли пси­хо­ло­ги­че­ские аспек­ты кибер­бул­лин­га, его связь с агрес­си­ей и вик­тим­но­стью в под­рост­ко­вой и моло­деж­ной сре­де (Боча­вер, Хло­мов, 2014). 

Срав­ни­вая под­хо­ды зару­беж­ных и рос­сий­ских иссле­до­ва­те­лей, мож­но отме­тить, что зару­беж­ные иссле­до­ва­ния часто фоку­си­ру­ют­ся на коли­че­ствен­ных аспек­тах, рас­про­стра­нен­но­сти и фак­то­рах рис­ка, в то вре­мя как рос­сий­ские иссле­до­ва­ния уде­ля­ют боль­ше вни­ма­ния пси­хо­ло­ги­че­ским меха­низ­мам и послед­стви­ям для жертв и агрессоров. 

Важ­ным эта­пом в иссле­до­ва­нии кибер­бул­лин­га ста­ло изу­че­ние язы­ко­вых осо­бен­но­стей это­го явле­ния. Иссле­до­ва­ния пока­за­ли, что опре­де­лен­ные язы­ко­вые стра­те­гии, такие как исполь­зо­ва­ние оскорб­ле­ний, уни­же­ний, угроз и рас­про­стра­не­ние нега­тив­ной инфор­ма­ции, могут слу­жить мар­ке­ра­ми кибер­бул­лин­га и ока­зы­вать нега­тив­ное воз­дей­ствие на эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние жертв.

Кибер­бул­линг ока­зы­ва­ет зна­чи­тель­ное нега­тив­ное воз­дей­ствие на пси­хи­че­ское здо­ро­вье и соци­аль­ное бла­го­по­лу­чие сту­ден­тов. Жерт­вы кибер­бул­лин­га часто испы­ты­ва­ют депрес­сию, тре­вож­ность, соци­аль­ную изо­ля­цию, сни­же­ние само­оцен­ки и даже суи­ци­даль­ные мыс­ли (Hinduja, Patchin, 2015). 

Кро­ме того, кибер­бул­линг может нега­тив­но вли­ять на ака­де­ми­че­скую успе­ва­е­мость и общую удо­вле­тво­рен­ность жиз­нью сту­ден­тов. В свя­зи с этим, пони­ма­ние язы­ко­вых меха­низ­мов, лежа­щих в осно­ве кибер­бул­лин­га, ста­но­вит­ся кри­ти­че­ски важ­ным для раз­ра­бот­ки эффек­тив­ных стра­те­гий про­фи­лак­ти­ки и вмешательства. 

Дан­ное иссле­до­ва­ние вно­сит вклад в изу­че­ние язы­ко­вых аспек­тов кибер­бул­лин­га в сту­ден­че­ской сре­де, фоку­си­ру­ясь на ана­ли­зе кон­крет­ных язы­ко­вых стра­те­гий, исполь­зу­е­мых сту­ден­та­ми в онлайн-ком­му­ни­ка­ции, и оцен­ке их вли­я­ния на вос­при­я­тие и эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние жертв. 

В отли­чие от преды­ду­щих иссле­до­ва­ний, кото­рые часто огра­ни­чи­ва­лись общим опи­са­ни­ем язы­ко­вых осо­бен­но­стей кибер­бул­лин­га, дан­ное иссле­до­ва­ние направ­ле­но на выяв­ле­ние кон­крет­ных линг­ви­сти­че­ских мар­ке­ров агрес­сив­но­го пове­де­ния и их свя­зи с нега­тив­ны­ми послед­стви­я­ми для жертв.

Иссле­до­ва­ния кибер­бул­лин­га в сту­ден­че­ской сре­де Рос­сий­ской Феде­ра­ции, про­ве­ден­ные в пери­од с 2016 по 2024 год, выяв­ля­ют мно­го­ас­пект­ность про­бле­мы и фак­то­ры, спо­соб­ству­ю­щие ее распространению. 

В част­но­сти, рабо­та С.Н. Ени­ко­ло­по­ва, Н.Ю. Куз­не­цо­вой и Н.В. Чудо­вой (Ени­ко­ло­пов, Куз­не­цо­ва, Чудо­ва, 2016) ука­зы­ва­ет на вза­и­мо­связь меж­ду семей­ным небла­го­по­лу­чи­ем, низ­кой соци­аль­ной адап­та­ци­ей под­рост­ков и их вовле­чен­но­стью в кибербуллинг. 

Иссле­до­ва­ние О.А. Гущи­ной (Гущи­на, 2018) демон­стри­ру­ет недо­ста­точ­ную осве­дом­лен­ность сту­ден­тов педа­го­ги­че­ских вузов о фор­мах и послед­стви­ях кибер­бул­лин­га, что под­чер­ки­ва­ет необ­хо­ди­мость совер­шен­ство­ва­ния обра­зо­ва­тель­ных про­грамм. Е.П. Белин­ская и соав­то­ры (Белин­ская и др., 2022) акцен­ти­ру­ют вни­ма­ние на пси­хо­ло­ги­че­ских осо­бен­но­стях сту­ден­тов, вовле­чен­ных в кибер­бул­линг, выяв­ляя низ­кий уро­вень эмпа­тии и повы­шен­ную тре­вож­ность у агрес­со­ров, а так­же чув­ство оди­но­че­ства и соци­аль­ной изо­ля­ции у жертв. 

В иссле­до­ва­нии О.В. Лукья­но­вой и кол­лег (Лукья­но­ва и др., 2023) под­чер­ки­ва­ет­ся роль соци­аль­ных сетей в рас­про­стра­не­нии кибер­бул­лин­га, где ано­ним­ность и доступ­ность спо­соб­ству­ют без­на­ка­зан­но­сти агрессоров. 

Нако­нец, рабо­та А.С. Вар­ла­мо­вой и груп­пы иссле­до­ва­те­лей (Вар­ла­мо­ва и др., 2024) рас­смат­ри­ва­ет кибер­бул­линг как фак­тор рис­ка раз­ви­тия депрес­сив­ных состо­я­ний и суи­ци­даль­но­го пове­де­ния сре­ди сту­ден­тов, отме­чая его более силь­ное нега­тив­ное воз­дей­ствие на пси­хи­че­ское здо­ро­вье по срав­не­нию с тра­ди­ци­он­ным буллингом. 

Ана­лиз этих иссле­до­ва­ний сви­де­тель­ству­ет о необ­хо­ди­мо­сти ком­плекс­но­го под­хо­да к про­фи­лак­ти­ке и кор­рек­ции кибер­бул­лин­га в сту­ден­че­ской сре­де, вклю­ча­ю­ще­го повы­ше­ние осве­дом­лен­но­сти, раз­ви­тие эмпа­тии и пси­хо­ло­ги­че­ской устой­чи­во­сти, а так­же моде­ра­цию кон­тен­та в соци­аль­ных сетях.

Срав­ни­вая под­хо­ды оте­че­ствен­ных иссле­до­ва­те­лей, мож­но отме­тить, что они в боль­шей сте­пе­ни ори­ен­ти­ро­ва­ны на изу­че­ние пси­хо­ло­ги­че­ских и соци­аль­ных фак­то­ров кибер­бул­лин­га, а так­же на раз­ра­бот­ку прак­ти­че­ских реко­мен­да­ций для про­фи­лак­ти­ки и кор­рек­ции дан­но­го явле­ния в обра­зо­ва­тель­ной среде. 

В отли­чие от зару­беж­ных иссле­до­ва­ний, кото­рые часто фоку­си­ру­ют­ся на коли­че­ствен­ных аспек­тах и рас­про­стра­нен­но­сти кибер­бул­лин­га, оте­че­ствен­ные авто­ры уде­ля­ют боль­ше вни­ма­ния каче­ствен­но­му ана­ли­зу и выяв­ле­нию глу­бин­ных меха­низ­мов, лежа­щих в осно­ве дан­но­го феномена. 

Гипо­те­за. Исполь­зо­ва­ние опре­де­лен­ных язы­ко­вых стра­те­гий, таких как оскорб­ле­ния, уни­же­ния, угро­зы и рас­про­стра­не­ние нега­тив­ной инфор­ма­ции, зна­чи­тель­но уве­ли­чи­ва­ет веро­ят­ность вос­при­я­тия дей­ствия как кибер­бул­лин­га и нега­тив­но вли­я­ет на эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние жертвы

Материалы и методы

В рам­ках насто­я­ще­го иссле­до­ва­ния, направ­лен­но­го на изу­че­ние язы­ко­вых аспек­тов кибер­бул­лин­га в сту­ден­че­ской сре­де, был реа­ли­зо­ван ком­плекс­ный под­ход, вклю­ча­ю­щий кон­тент-ана­лиз тек­сто­вых мате­ри­а­лов в соци­аль­ных сетях и ано­ним­ное анке­ти­ро­ва­ние респондентов. 

Целью пер­во­го эта­па явля­лось выяв­ле­ние и систе­ма­ти­за­ция язы­ко­вых стра­те­гий, исполь­зу­е­мых в кон­тек­сте кибер­бул­лин­га, посред­ством каче­ствен­но­го и коли­че­ствен­но­го ана­ли­за сооб­ще­ний и публикаций. 

Вто­рой этап был посвя­щен оцен­ке субъ­ек­тив­но­го вос­при­я­тия и эмо­ци­о­наль­ных реак­ций сту­ден­тов на выяв­лен­ные язы­ко­вые стратегии.

В иссле­до­ва­нии при­ня­ли уча­стие 150 сту­ден­тов факуль­те­та соци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции Мос­ков­ско­го госу­дар­ствен­но­го пси­хо­ло­го-педа­го­ги­че­ско­го уни­вер­си­те­та (МГППУ).

Фор­ми­ро­ва­ние выбор­ки осу­ществ­ля­лось на осно­ве кри­те­ри­ев вклю­че­ния, а имен­но: обу­че­ние на обо­зна­чен­ном факуль­те­те, обес­пе­чи­ва­ю­щее гомо­ген­ность выбор­ки и фоку­си­ров­ку на спе­ци­фи­ке кибер­бул­лин­га в кон­тек­сте кон­крет­ной обра­зо­ва­тель­ной сре­ды, а так­же актив­ное исполь­зо­ва­ние соци­аль­ных сетей (нали­чие акка­ун­тов в несколь­ких соци­аль­ных сетях и регу­ляр­ное вза­и­мо­дей­ствие с кон­тен­том), что обес­пе­чи­ва­ло репре­зен­та­тив­ность выбор­ки и реле­вант­ные дан­ные об опы­те столк­но­ве­ния с кибербуллингом.

Для про­ве­де­ния кон­тент-ана­ли­за были ото­бра­ны тек­сто­вые сооб­ще­ния и пуб­ли­ка­ции из попу­ляр­ных соци­аль­ных сетей (ВКон­так­те, Instagram, Facebook и др.), содер­жа­щие при­зна­ки агрес­сии и потен­ци­аль­но ква­ли­фи­ци­ру­е­мые как кибербуллинг. 

Отбор мате­ри­а­ла осу­ществ­лял­ся с исполь­зо­ва­ни­ем клю­че­вых слов и фраз, свя­зан­ных с бул­лин­гом, трав­лей, оскорб­ле­ни­я­ми и уни­же­ни­я­ми, и осно­вы­вал­ся на кри­те­ри­ях направ­лен­ной агрес­сии, пред­на­ме­рен­но­сти дей­ствий, дис­ба­лан­са вла­сти и повто­ря­е­мо­сти нега­тив­но­го поведения. 

В про­цес­се ана­ли­за выде­ля­лись и коди­ро­ва­лись сле­ду­ю­щие кате­го­рии язы­ко­вых стра­те­гий: оскорб­ле­ния (исполь­зо­ва­ние уни­зи­тель­ных выра­же­ний), уни­же­ния (пуб­лич­ное высме­и­ва­ние), угро­зы (выра­же­ние наме­ре­ния при­чи­нить вред), рас­про­стра­не­ние нега­тив­ной инфор­ма­ции (пуб­ли­ка­ция лич­ной инфор­ма­ции без согла­сия) и исклю­че­ние из груп­пы (игно­ри­ро­ва­ние, бойкот).

Вос­при­я­тие и эмо­ци­о­наль­ные реак­ции сту­ден­тов на раз­лич­ные язы­ко­вые стра­те­гии кибер­бул­лин­га оце­ни­ва­лись с помо­щью спе­ци­аль­но раз­ра­бо­тан­ной анке­ты, вклю­ча­ю­щей раз­де­лы: соци­аль­но-демо­гра­фи­че­ские дан­ные, опыт столк­но­ве­ния с кибер­бул­лин­гом, оцен­ка сте­пе­ни серьез­но­сти язы­ко­вых стра­те­гий (по шка­ле Лай­кер­та от 1 до 5) и оцен­ка эмо­ци­о­наль­но­го состо­я­ния (с исполь­зо­ва­ни­ем шка­лы депрес­сии, тре­во­ги и стрес­са DASS-21). 

Кро­ме того, анке­та содер­жа­ла откры­тые вопро­сы для полу­че­ния раз­вер­ну­тых отве­тов и выяв­ле­ния допол­ни­тель­ных аспек­тов проблемы. 

В про­цес­се иссле­до­ва­ния исполь­зо­ва­лись пер­со­наль­ные ком­пью­те­ры с досту­пом в Интер­нет, про­грамм­ное обес­пе­че­ние для ста­ти­сти­че­ской обра­бот­ки дан­ных (SPSS), анке­та в элек­трон­ном фор­ма­те и шка­ла DASS-21. Для ана­ли­за дан­ных при­ме­ня­лись мето­ды опи­са­тель­ной ста­ти­сти­ки, кор­ре­ля­ци­он­ный ана­лиз и t-кри­те­рий Стьюдента.

Результаты

Насто­я­щее иссле­до­ва­ние было направ­ле­но на выяв­ле­ние и ана­лиз язы­ко­вых стра­те­гий кибер­бул­лин­га, рас­про­стра­нен­ных в сту­ден­че­ской сре­де, а так­же на оцен­ку их вли­я­ния на эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние обучающихся. 

Для дости­же­ния постав­лен­ных целей были исполь­зо­ва­ны мето­ды кон­тент-ана­ли­за, анке­ти­ро­ва­ния (вклю­чая шка­лу Лай­кер­та и DASS-21), опи­са­тель­ной ста­ти­сти­ки, кор­ре­ля­ци­он­но­го ана­ли­за (коэф­фи­ци­ент Пир­со­на), t-кри­те­рий Стью­ден­та, дис­пер­си­он­ный ана­лиз (ANOVA) и каче­ствен­ный анализ.

Кон­тент-ана­лиз мате­ри­а­лов соци­аль­ных сетей поз­во­лил уста­но­вить часто­ту встре­ча­е­мо­сти раз­лич­ных язы­ко­вых стра­те­гий кибер­бул­лин­га. Резуль­та­ты пред­став­ле­ны в таб­ли­це 1.

Таблица 1. Распространенность языковых стратегий кибербуллинга (n=150)

При­ме­ча­ние: n - коли­че­ство слу­ча­ев фик­са­ции язы­ко­вой стратегии.

Ана­лиз при­ме­ров из кон­тен­та про­де­мон­стри­ро­вал широ­кий спектр агрес­сив­но­го пове­де­ния в онлайн-сре­де, направ­лен­но­го на уни­же­ние, запу­ги­ва­ние и соци­аль­ную изоляцию.

Сту­ден­там так­же было пред­ло­же­но оце­нить сте­пень серьез­но­сти каж­дой из пере­чис­лен­ных язы­ко­вых стра­те­гий по шка­ле Лай­кер­та (1 – «Совер­шен­но не серьез­но», 5 – «Крайне серьез­но»). Полу­чен­ные дан­ные пред­став­ле­ны в таб­ли­це 2.

Таблица 2. Оценка степени серьезности языковых стратегий кибербуллинга (M ± SD)

Язы­ко­вая стра­те­гия / Language strategy	Сред­нее зна­че­ние (М) / Average value (M)	Стан­дарт­ное откло­не­ние (SD) / Standard Deviation (SD)
Оскорб­ле­ния / Insults	4,2	0,8
Рас­про­стра­не­ние спле­тен / Spreading gossip	3,5	1,1
Уни­же­ние / Humiliation	3,8	0,9
Угро­зы / Threats	4,5	0,7
Исклю­че­ние из груп­пы / Exclusion from the group	3,2	1,2

Дан­ные таб­ли­цы 2 ука­зы­ва­ют на то, что наи­бо­лее серьез­ны­ми фор­ма­ми кибер­бул­лин­га сту­ден­ты счи­та­ют угро­зы (M=4.5) и оскорб­ле­ния (M=4.2). Исклю­че­ние из груп­пы вос­при­ни­ма­ет­ся как наи­ме­нее серьез­ная фор­ма (M=3.2).

Для оцен­ки эмо­ци­о­наль­но­го состо­я­ния респон­ден­тов исполь­зо­ва­лась шка­ла депрес­сии, тре­во­ги и стрес­са (DASS-21). Резуль­та­ты пред­став­ле­ны в таб­ли­це 3.

Таблица 3. Уровень депрессии, тревоги и стресса в выборке (M ± SD)

Шка­ла / The scale	Сред­нее зна­че­ние (М) / Average value (M)	Стан­дарт­ное откло­не­ние (SD) / Standard Deviation (SD)
Депрес­сия / Depression	7,8	3,9
Тре­во­га / Anxiety	9,2	4,5
Стресс / Stress	10,5	5,1

Пока­за­те­ли DASS-21 ука­зы­ва­ют на уме­рен­ный уро­вень стрес­са и тре­во­ги в выбор­ке, в то вре­мя как уро­вень депрес­сии бли­же к норме.

Кор­ре­ля­ци­он­ный ана­лиз (коэф­фи­ци­ент Пир­со­на) поз­во­лил выявить вза­и­мо­связь меж­ду часто­той столк­но­ве­ния с раз­лич­ны­ми фор­ма­ми кибер­бул­лин­га и пока­за­те­ля­ми DASS-21. Полу­чен­ные резуль­та­ты пред­став­ле­ны в таб­ли­це 4.

Таблица 4. Корреляция между частотой столкновения с кибербуллингом и показателями DASS-21

При­ме­ча­ние: «*» - p < 0.05, «**» - p < 0.01*

Дан­ные таб­ли­цы 4 сви­де­тель­ству­ют о нали­чии зна­чи­мой поло­жи­тель­ной кор­ре­ля­ции меж­ду часто­той столк­но­ве­ния с оскорб­ле­ни­я­ми, уни­же­ни­я­ми, угро­за­ми и сплет­ня­ми, и уров­нем депрес­сии, тре­во­ги и стрес­са. Наи­бо­лее силь­ная кор­ре­ля­ция наблю­да­ет­ся меж­ду часто­той столк­но­ве­ния с угро­за­ми и уров­нем стрес­са (r = 0.55, p < 0.01).

Для выяв­ле­ния раз­ли­чий в уровне стрес­са меж­ду сту­ден­та­ми, столк­нув­ши­ми­ся и не столк­нув­ши­ми­ся с кибер­бул­лин­гом, был исполь­зо­ван t-кри­те­рий Стьюдента. 

Резуль­та­ты пока­за­ли, что сту­ден­ты, под­верг­ши­е­ся кибер­бул­лин­гу, испы­ты­ва­ют ста­ти­сти­че­ски зна­чи­мо более высо­кий уро­вень стрес­са (M = 12.5, SD = 4.2) по срав­не­нию с теми, кто не стал­ки­вал­ся с этим явле­ни­ем (M = 8.9, SD = 3.5; t = 3.25, df = 148, p < 0.01).

Срав­не­ние уров­ня стрес­са меж­ду сту­ден­та­ми, столк­нув­ши­ми­ся с кибер­бул­лин­гом, и теми, кто не стал­ки­вал­ся, пока­за­ло зна­чи­мо более высо­кий уро­вень стрес­са в груп­пе, под­верг­шей­ся кибер­бул­лин­гу (t = 3.25, df = 148, p < 0.01). Сред­ние зна­че­ния уров­ня стрес­са по шка­ле DASS-21 пред­став­ле­ны в таб­ли­це 5.

Таблица 5. Уровень стресса у студентов, столкнувшихся и не столкнувшихся с кибербуллингом

Груп­па / Group	M	SD
Столк­нув­ши­е­ся с кибер­бул­лин­гом / Those who have experienced cyberbullying	12,5	4,2
Не столк­нув­ши­е­ся с кибер­бул­лин­гом / Those who have not experienced cyberbullying	8,9	3,5

При­ме­ча­ние: M - сред­нее зна­че­ние, SD - стан­дарт­ное отклонение

Для срав­не­ния уров­ня тре­во­ги меж­ду сту­ден­та­ми раз­ных кур­сов был исполь­зо­ван дис­пер­си­он­ный ана­лиз (ANOVA). Резуль­та­ты пока­за­ли, что суще­ству­ют ста­ти­сти­че­ски зна­чи­мые раз­ли­чия в уровне тре­во­ги меж­ду кур­са­ми (F(3, 146) = 2.87, p < 0.04). Post-hoc ана­лиз (тест Тью­ки) выявил, что сту­ден­ты 1 кур­са испы­ты­ва­ют более высо­кий уро­вень тре­во­ги по срав­не­нию со сту­ден­та­ми 4 кур­са (p < 0.05).

Ана­лиз отве­тов на откры­тые вопро­сы поз­во­лил выявить общие темы и зако­но­мер­но­сти в вос­при­я­тии и опы­те сту­ден­тов, свя­зан­ные с кибер­бул­лин­гом. Наи­бо­лее часто встре­ча­ю­щи­е­ся темы: чув­ство бес­по­мощ­но­сти, страх перед оглас­кой, сни­же­ние само­оцен­ки, соци­аль­ная изо­ля­ция и нега­тив­ное вли­я­ние на успеваемость.

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния ука­зы­ва­ют на широ­кое рас­про­стра­не­ние раз­лич­ных форм кибер­бул­лин­га в сту­ден­че­ской сре­де и их зна­чи­тель­ное вли­я­ние на эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние обу­ча­ю­щих­ся. Угро­зы и оскорб­ле­ния вос­при­ни­ма­ют­ся как наи­бо­лее серьез­ные фор­мы кибер­бул­лин­га и ока­зы­ва­ют наи­бо­лее силь­ное вли­я­ние на уро­вень депрес­сии, тре­во­ги и стресса. 

Дан­ные резуль­та­ты под­чер­ки­ва­ют необ­хо­ди­мость раз­ра­бот­ки про­фи­лак­ти­че­ских и кор­рек­ци­он­ных про­грамм, направ­лен­ных на повы­ше­ние осве­дом­лен­но­сти сту­ден­тов о про­бле­ме кибер­бул­лин­га, раз­ви­тие навы­ков без­опас­но­го пове­де­ния в онлайн-сре­де и фор­ми­ро­ва­ние стра­те­гий пре­одо­ле­ния нега­тив­ных послед­ствий кибербуллинга.

Обсуждение результатов

Резуль­та­ты про­ве­ден­но­го иссле­до­ва­ния, посвя­щен­но­го линг­ви­сти­че­ским аспек­там кибер­бул­лин­га в сту­ден­че­ской сре­де, под­твер­жда­ют гипо­те­зу о вли­я­нии язы­ко­вых стра­те­гий на вос­при­я­тие дей­ствий как кибер­бул­лин­га и эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние жертвы. 

Полу­чен­ные дан­ные кор­ре­ли­ру­ют с резуль­та­та­ми Smith et al. (2019), ука­зы­вая на деструк­тив­ное воз­дей­ствие оскорб­ле­ний и уни­же­ний на пси­хи­че­ское здо­ро­вье. Рас­про­стра­нен­ность этих форм агрес­сии в сту­ден­че­ском онлайн-про­стран­стве дик­ту­ет необ­хо­ди­мость про­фи­лак­ти­че­ских мер, направ­лен­ных на повы­ше­ние осве­дом­лен­но­сти и фор­ми­ро­ва­ние навы­ков без­опас­но­го общения.

Наши резуль­та­ты нахо­дят под­твер­жде­ние в рабо­тах Бае­вой и Кон­дра­тье­вой (2021), демон­стри­ру­ю­щих связь меж­ду кибер­бул­лин­гом (в фор­ме оскорб­ле­ний) и высо­ким уров­нем тре­вож­но­сти, депрес­сии и сни­же­ни­ем успеваемости. 

Ана­ло­гич­но, иссле­до­ва­ние Kowalski et al. (2022) под­чер­ки­ва­ет связь меж­ду кибер­бул­лин­гом, чув­ством оди­но­че­ства и риском суи­ци­даль­ных мыс­лей, осо­бен­но при систе­ма­ти­че­ских оскорблениях. 

Olweus and Limber (2018) ука­зы­ва­ют на пре­ем­ствен­ность меж­ду тра­ди­ци­он­ным и кибер­бул­лин­гом, тре­буя ком­плекс­но­го под­хо­да к про­фи­лак­ти­ке. Mishna et al. (2020) акцен­ти­ру­ют более силь­ное нега­тив­ное вли­я­ние кибер­бул­лин­га на пси­хи­че­ское здо­ро­вье, обу­слов­лен­ное его круг­ло­су­точ­ным харак­те­ром и широ­ким охватом.

Соот­вет­ствуя когни­тив­ной тео­рии Бека (Beck, 1979), иссле­до­ва­ние под­твер­жда­ет, что нега­тив­ные вер­баль­ные ата­ки могут при­во­дить к фор­ми­ро­ва­нию нега­тив­ных когни­тив­ных схем, сни­же­нию само­оцен­ки и раз­ви­тию депрес­сив­ных состо­я­ний у студентов. 

Обоб­щая полу­чен­ные резуль­та­ты и учи­ты­вая выво­ды дру­гих иссле­до­ва­те­лей, кибер­бул­линг явля­ет­ся серьез­ной про­бле­мой, тре­бу­ю­щей ком­плекс­ных про­грамм про­фи­лак­ти­ки и помо­щи жерт­вам, вклю­ча­ю­щих про­све­ти­тель­ские меро­при­я­тия, обу­че­ние навы­кам без­опас­но­го онлайн-пове­де­ния, пси­хо­ло­ги­че­скую под­держ­ку и эффек­тив­ные стра­те­гии реагирования.

Заключение

Насто­я­щее иссле­до­ва­ние было посвя­ще­но ана­ли­зу язы­ко­вых аспек­тов кибер­бул­лин­га в сту­ден­че­ской сре­де, с целью выяв­ле­ния вза­и­мо­свя­зи меж­ду исполь­зу­е­мы­ми язы­ко­вы­ми стра­те­ги­я­ми и вос­при­я­ти­ем дей­ствий как кибер­бул­лин­га, а так­же их вли­я­ни­ем на эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние жертв. 

Полу­чен­ные резуль­та­ты под­твер­жда­ют выдви­ну­тую гипо­те­зу о том, что опре­де­лен­ные язы­ко­вые стра­те­гии (в част­но­сти, оскорб­ле­ния и уни­же­ния) зна­чи­мо повы­ша­ют веро­ят­ность вос­при­я­тия дей­ствий как кибер­бул­лин­га и ока­зы­ва­ют нега­тив­ное воз­дей­ствие на пси­хи­че­ское здо­ро­вье студентов. 

Полу­чен­ные дан­ные согла­су­ют­ся с резуль­та­та­ми ранее про­ве­ден­ных иссле­до­ва­ний в дан­ной обла­сти, под­твер­ждая зна­чи­мость про­бле­мы кибер­бул­лин­га в сту­ден­че­ской сре­де и необ­хо­ди­мость раз­ра­бот­ки эффек­тив­ных стра­те­гий про­ти­во­дей­ствия это­му явлению.

Новиз­на дан­но­го иссле­до­ва­ния заклю­ча­ет­ся в фоку­си­ров­ке на кон­крет­ных язы­ко­вых стра­те­ги­ях, исполь­зу­е­мых в кон­тек­сте кибер­бул­лин­га, и их свя­зи с эмо­ци­о­наль­ным состо­я­ни­ем жертв. 

Прак­ти­че­ская зна­чи­мость иссле­до­ва­ния заклю­ча­ет­ся в воз­мож­но­сти исполь­зо­ва­ния полу­чен­ных дан­ных для раз­ра­бот­ки более эффек­тив­ных про­грамм про­фи­лак­ти­ки кибер­бул­лин­га и пси­хо­ло­ги­че­ской помо­щи жерт­вам, учи­ты­ва­ю­щих спе­ци­фи­ку язы­ко­вых про­яв­ле­ний агрес­сии в онлайн-среде.

На осно­ва­нии про­ве­ден­но­го иссле­до­ва­ния мож­но сфор­му­ли­ро­вать сле­ду­ю­щие выводы:

• Исполь­зо­ва­ние оскорб­ле­ний и уни­же­ний в онлайн-ком­му­ни­ка­ции ока­зы­ва­ет наи­бо­лее выра­жен­ное нега­тив­ное вли­я­ние на пси­хи­че­ское здо­ро­вье сту­ден­тов, спо­соб­ствуя раз­ви­тию тре­вож­но­сти, депрес­сии и сни­же­нию самооценки.
• Рас­про­стра­не­ние спле­тен и слу­хов в сту­ден­че­ском онлайн-про­стран­стве так­же явля­ет­ся рас­про­стра­нен­ной фор­мой кибер­бул­лин­га, ока­зы­ва­ю­щей нега­тив­ное вли­я­ние на эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние жертв.
• Необ­хо­ди­ма реа­ли­за­ция ком­плекс­ных про­грамм про­фи­лак­ти­ки кибер­бул­лин­га, направ­лен­ных на повы­ше­ние осве­дом­лен­но­сти сту­ден­тов о нега­тив­ных послед­стви­ях это­го явле­ния, обу­че­ние навы­кам без­опас­но­го и ува­жи­тель­но­го обще­ния в циф­ро­вой сре­де, а так­же предо­став­ле­ние пси­хо­ло­ги­че­ской под­держ­ки жерт­вам кибербуллинга.

В каче­стве направ­ле­ний для даль­ней­ших иссле­до­ва­ний мож­но пред­ло­жить: изу­че­ние вли­я­ния кон­тек­ста онлайн-ком­му­ни­ка­ции на вос­при­я­тие дей­ствий как кибер­бул­лин­га; иссле­до­ва­ние роли ано­ним­но­сти в рас­про­стра­не­нии кибер­бул­лин­га; раз­ра­бот­ку и оцен­ку эффек­тив­но­сти раз­лич­ных стра­те­гий про­ти­во­дей­ствия кибер­бул­лин­гу в сту­ден­че­ской среде.

Огра­ни­че­ния. Дан­ное иссле­до­ва­ние име­ет ряд огра­ни­че­ний, кото­рые сле­ду­ет учи­ты­вать при обоб­ще­нии результатов. 

Во-пер­вых, раз­мер выбор­ки (150 сту­ден­тов) может быть недо­ста­точ­ным для репре­зен­та­тив­но­сти все­го сту­ден­че­ско­го насе­ле­ния МГППУ. 

Во-вто­рых, иссле­до­ва­ние фоку­си­ро­ва­лось толь­ко на сту­ден­тах факуль­те­та соци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции, что может огра­ни­чить обоб­ща­е­мость резуль­та­тов на сту­ден­тов дру­гих факультетов. 

В-тре­тьих, исполь­зо­ван­ные мето­ды иссле­до­ва­ния (кон­тент-ана­лиз и анке­ти­ро­ва­ние) могут быть под­вер­же­ны субъ­ек­тив­ным искажениям.

Литература

1. Бае­ва, И.А., Кон­дра­тье­ва, Е.А. (2021). Кибер­бул­линг как фак­тор дез­адап­та­ции лич­но­сти в обра­зо­ва­тель­ной сре­де. Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние, 26(2), 66-78. https://​doi​.org/​1​0​.​1​7​7​5​9​/​p​s​e​.​2​0​2​1​2​6​0​206
   Baeva, I.A., Kondratyeva, E.A. (2021). Cyberbullying as a Factor of Personality Maladjustment in the Educational Environment. Psychological Science and Education, 26(2), 66-78. (In Russ.). https://​doi​.org/​1​0​.​1​7​7​5​9​/​p​s​e​.​2​0​2​1​2​6​0​206
2. Белин­ская, Е.П., Жич­ки­на, А.Е., Ива­но­ва, Н.Н. (2022). Пси­хо­ло­ги­че­ские осо­бен­но­сти вовле­чен­ных в кибер­бул­линг сту­ден­тов. Вопро­сы пси­хо­ло­гии, 68(3), 45-56.
   Belinskaya, E.P., Zhichkina, A.E., Ivanova, N.N. (2022). Psychological Characteristics of Students Involved in Cyberbullying. Voprosy Psikhologii, 68(3), 45-56. (In Russ.).
3. Белин­ская Е.П., Жич­ки­на А.Е., Боча­вер А.А. (2022). Пси­хо­ло­ги­че­ские харак­те­ри­сти­ки под­рост­ков, вовле­чен­ных в кибер­бул­линг: резуль­та­ты эмпи­ри­че­ско­го иссле­до­ва­ния. Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние, 27(3), 5-17. https://​doi​.org/​1​0​.​1​7​7​5​9​/​p​s​e​.​2​0​2​2​2​7​0​301
   Belinskaya, E.P., Zhichkina, A.E., and Bochaver, A.A. (2022). Psychological Characteristics of Adolescents Involved in Cyberbullying: Results of an Empirical Study. Psychological Science and Education, 27(3), 5-17. (In Russ.). https://​doi​.org/​1​0​.​1​7​7​5​9​/​p​s​e​.​2​0​2​2​2​7​0​301
4. Боча­вер, А.А., Хло­мов, К.В. (2014). Кибер­бул­линг: трав­ля в про­стран­стве совре­мен­ных тех­но­ло­гий. Пси­хо­ло­гия. Жур­нал Выс­шей шко­лы эко­но­ми­ки, 11(3), 177-191. https://​doi​.org/​1​0​.​1​7​3​2​3​/​1​8​1​3​-​8​9​1​8​-​2​0​1​4​-​3​-​1​7​7​-​191
   Bochaver, A.A., Khlomov, K.V. (2014). Cyberbullying: Harassment in the Space of Modern Technologies. Psychology. Journal of the Higher School of Economics, 11(3), 177-191. (In Russ.). https://​doi​.org/​1​0​.​1​7​3​2​3​/​1​8​1​3​-​8​9​1​8​-​2​0​1​4​-​3​-​1​7​7​-​191
5. Вар­ла­мо­ва, А.С., Куз­не­цо­ва, Е.В., Моро­зо­ва, О.П. (2024). Кибер­бул­линг как фак­тор рис­ка раз­ви­тия депрес­сив­ных состо­я­ний и суи­ци­даль­но­го пове­де­ния сре­ди сту­ден­тов. Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния, 17(1), 123-134. https://​doi​.org/​1​0​.​5​4​3​9​8​/​2​0​7​5​7​9​2​9​_​2​0​2​4​_​1​_​1​_​123
   Varlamova, A.S., Kuznetsova, E.V., Morozova, O.P. (2024). Cyberbullying as a Risk Factor for the Development of Depressive States and Suicidal Behavior among Students. Psychological Research, 17(1), 123-134. (In Russ.). https://​doi​.org/​1​0​.​5​4​3​9​8​/​2​0​7​5​7​9​2​9​_​2​0​2​4​_​1​_​1​_​123
6. Гущи­на, О.А. (2018). Пред­став­ле­ния о кибер­бул­лин­ге у сту­ден­тов педа­го­ги­че­ско­го вуза. Вест­ник Костром­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та. Серия: Педа­го­ги­ка. Пси­хо­ло­гия. Соци­о­ки­не­ти­ка, 3, 154-159.
   Gushchina, O.A. (2018). Students’ Perceptions of Cyberbullying in a Pedagogical University. Vestnik Kostromskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Pedagogika. Psikhologiya. Sotsiokinetika, 3, 154-159. (In Russ.).
7. Ени­ко­ло­пов, С.Н., Куз­не­цо­ва, Н.Ю., Чудо­ва, Н.В. (2016). Кибер­бул­линг: новая фор­ма агрес­сии в под­рост­ко­вой сре­де. Вопро­сы пси­хо­ло­гии, 5, 46-58.
   Enikolopov, S.N., Kuznetsova, N.Yu., Chudova, N.V. (2016). Cyberbullying: A New Form of Aggression in Adolescence. Voprosy Psikhologii, 5, 46-58. (In Russ.).
8. Лукья­но­ва, О.В., Пет­ро­ва, И.И., Сидо­ро­ва, А.А. (2023). Вли­я­ние соци­аль­ных сетей на рас­про­стра­не­ние кибер­бул­лин­га в сту­ден­че­ской сре­де. Соци­аль­ная пси­хо­ло­гия и обще­ство, 14(4), 78-89. https://​doi​.org/​1​0​.​1​7​7​5​9​/​s​p​s​.​2​0​2​3​1​4​0​408
   Lukyanova, O.V., Petrova, I.I., Sidorova, A.A. (2023). The Impact of Social Media on the Spread of Cyberbullying among Students. Social Psychology and Society, 14(4), 78-89. (In Russ.). https://​doi​.org/​1​0​.​1​7​7​5​9​/​s​p​s​.​2​0​2​3​1​4​0​408
9. Лукья­но­ва О.В., Ива­но­ва Н.В., Пет­ро­ва И.И. (2023). Соци­аль­ные сети как плат­фор­ма для кибер­бул­лин­га: осо­бен­но­сти про­яв­ле­ния и мето­ды про­ти­во­дей­ствия. Соци­аль­ная пси­хо­ло­гия и обще­ство, 14(1), 78-89. https://​doi​.org/​1​0​.​1​7​7​5​9​/​s​p​s​.​2​0​2​3​1​4​0​107
   Lukyanova O.V., Ivanova N.V., Petrova I.I. (2023). Social Media as a Platform for Cyberbullying: Manifestations and Countermeasures. Social Psychology and Society, 14(1), 78-89. (In Russ.). https://​doi​.org/​1​0​.​1​7​7​5​9​/​s​p​s​.​2​0​2​3​1​4​0​107
10. Beck, A.T. (1979). Cognitive therapy and the emotional disorders. New York: International Universities Press.
11. Hinduja, S., Patchin, J.W. (2015). Cyberbullying and suicide: A review of the literature. Cyberpsychology, Behavior, and Social Networking, 18(3), 145-151. https://​doi​.org/​1​0​.​1​0​8​9​/​c​y​b​e​r​.​2​0​1​4​.​0​518
12. Kowalski, R.M., Giumetti, G.W., Limber, S.P., Patchin, J.W. (2022). Cyberbullying: Prevalence, consequences, and intervention strategies. In: Handbook of bullying in schools (pp. 251-262). Routledge. https://​doi​.org/​1​0​.​4​3​2​4​/​9​7​8​1​0​0​3​0​1​6​5​4​2​-23
13. Mishna, F., Cook, C., Gadalla, T., Daciuk, J., Solomon, S. (2020). Cyber Bullying and Traditional Bullying: Which Predicts Poorer Mental Health? Journal of Child & Adolescent Trauma, 13(4), 549-563. https://​doi​.org/​1​0​.​1​0​0​7​/​s​4​0​6​5​3​-​0​1​9​-​0​0​2​7​3-2
14. Olweus, D., Limber, S.P. (2018). Some problems with cyberbullying research. Aggressive behavior, 44(2), 117-120. https://​doi​.org/​1​0​.​1​0​0​2​/​a​b​.​2​1​744
15. Smith, P.K., Steffgen, G., Kruger, R. (2019). Cyberbullying Among Young People: A Review of Current Research. In: S. Bauman, P. Crosslin, D. Walker (Eds.), Principles of Cybercrime (pp. 241-261). Routledge. https://​doi​.org/​1​0​.​4​3​2​4​/​9​7​8​1​3​5​1​0​3​0​7​5​9​-14
16. Smith, P.K., Steffgen, G., Siedler, T. (2019). Cyberbullying: Its nature and incidence. In: Cyberbullying through the New Media (pp. 1-22). Routledge. https://​doi​.org/​1​0​.​4​3​2​4​/​9​7​8​0​4​2​9​0​5​2​5​7​6​-​1​7​7​1​1​915

Об авторах

Артем Юрье­вич Шилин — стар­ший пре­по­да­ва­тель кафед­ры соци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции и орга­ни­за­ции рабо­ты с моло­де­жью, Мос­ков­ский госу­дар­ствен­ный пси­хо­ло­го-педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет (ФГБОУ ВО МГППУ), Москва, Рос­сий­ская Феде­ра­ция, ORCID: https://​orcid​.org/​0​0​0​0​-​0​0​0​3​-​3​7​1​7​-​8​032, e-mail: shilinayu@mgppu.ru

Оль­га Алек­сан­дров­на Бах­чи­е­ва — док­тор педа­го­ги­че­ских наук, про­фес­сор кафед­ры соци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции и орга­ни­за­ции рабо­ты с моло­де­жью, Мос­ков­ский госу­дар­ствен­ный пси­хо­ло­го-педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет (ФГБОУ ВО МГППУ), Москва, Рос­сий­ская Феде­ра­ция, ORCID: https://​orcid​.org/​0​0​0​0​-​0​0​0​1​-​8​1​5​4​-​5​675, e-mail: bahchievaoa@mgppu.ru

Вклад авторов

Шилин А.Ю. — идеи иссле­до­ва­ния; анно­ти­ро­ва­ние, напи­са­ние и оформ­ле­ние руко­пи­си; сбор и ана­лиз дан­ных, при­ме­не­ние ста­ти­сти­че­ских, мате­ма­ти­че­ских или дру­гих мето­дов для ана­ли­за дан­ных; про­ве­де­ние эксперимента

Бах­чи­е­ва О.А. — кон­троль за иссле­до­ва­ни­ем, обра­бот­ка резуль­та­тов; про­ве­де­ние экс­пе­ри­мен­та; сбор и ана­лиз дан­ных; визу­а­ли­за­ция резуль­та­тов исследования.

Все авто­ры при­ня­ли уча­стие в обсуж­де­нии резуль­та­тов и согла­со­ва­ли окон­ча­тель­ный текст рукописи.

Конфликт интересов

Авто­ры заяв­ля­ют об отсут­ствии кон­флик­та интересов.

Мате­ри­ал ока­зал­ся полез­ным? Реко­мен­ду­ем озна­ко­мить­ся так­же с дру­ги­ми рабо­та­ми на эту тему:

• Бабук А.В. Флей­минг как инстру­мент раз­жи­га­ния рече­во­го кон­флик­та в интернет-дискурсе
• Вих­ман А.А. Лич­ност­ные пре­дик­то­ры кибер­вик­тим­но­сти и кибер­бул­лин­га в юно­ше­ском возрасте
• Вне­брач­ных Р.А. Трол­линг как фор­ма соци­аль­ной агрес­сии в вир­ту­аль­ных сообществах
• Сиври­ко­ва Н.В., Пташ­ко Т.Г., Пере­бей­нос А.Е. Вза­и­мо­связь ака­де­ми­че­ско­го кибер­ла­фин­га и кибербуллинга

Эти теги помо­гут вам най­ти похо­жие пуб­ли­ка­ции на сайте: