Корниенко Д.С., Дериш Ф.В., Никитина Е.Ю. Половые и возрастные различия личностной направленности пользовательской активности в социальной сети «ВКонтакте»

К

Введение

Соглас­но докла­ду Меж­ду­на­род­но­го сою­за элек­тро­свя­зи «Изме­ре­ние циф­ро­во­го раз­ви­тия: фак­ты и циф­ры за 2019 год», 96 % насе­ле­ния Зем­ли нахо­дят­ся в зоне досту­па к мобиль­но­му циф­ро­во­му сиг­на­лу, а 4,1 млрд чело­век (53,6 % насе­ле­ния Зем­ли) поль­зу­ют­ся Интер­не­том постоянно. 

Исполь­зо­ва­ние Интер­не­та с каж­дым годом затра­ги­ва­ет все боль­шее чис­ло людей не толь­ко в Рос­сии, но и по все­му миру. Это свя­за­но, во-пер­вых, с раз­ви­ти­ем тех­но­ло­гий, обес­пе­чи­ва­ю­щих доступ в Интер­нет людей, про­жи­ва­ю­щих в уда­лен­ных местах, а во-вто­рых, с раз­ви­ти­ем циф­ро­вых тех­но­ло­гий, рас­ши­ря­ю­щих воз­мож­но­сти исполь­зо­ва­ния гло­баль­ной сети. 

По послед­ним дан­ным Рос­ста­та за 2019 год1, из 72,7 % рос­си­ян, име­ю­щих доступ в Интер­нет 56,2 % поль­зу­ют­ся соци­аль­ны­ми сетя­ми. При­чем еже­днев­ную актив­ность из всех поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей про­яв­ля­ют 73,3 % граждан.

Для пси­хо­ло­гов наи­бо­лее инте­рес­ным на сего­дняш­ний день оста­ет­ся иссле­до­ва­ние раз­лич­ных пове­ден­че­ских кор­ре­ля­тов так назы­ва­е­мых циф­ро­вых сле­дов – объ­ек­тив­ных пока­за­те­лей поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в соци­аль­ных сетях, выра­жа­е­мых в часто­те и охва­те исполь­зо­ва­ния воз­мож­но­стей ресур­сов соци­аль­ной сети, обнов­ле­нии соб­ствен­ной инфор­ма­ции, харак­те­ре пуб­ли­ку­е­мых фото­гра­фий, обрат­ной свя­зи в виде коли­че­ства лай­ков и др.

В фоку­се вни­ма­ния оте­че­ствен­ных иссле­до­ва­те­лей поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в соци­аль­ных сетях оста­ют­ся харак­те­ри­сти­ки, отно­ся­щи­е­ся к раз­ным сфе­рам пси­хи­че­ской орга­ни­за­ции, сре­ди кото­рых: лич­ност­ные чер­ты, спо­соб­но­сти, моти­ва­ци­он­ные пере­мен­ные и про­чее как детер­ми­нан­ты и пре­дик­то­ры поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти (Фриндте, Келер, 2000; Joinson, 2003; Back et al., 2010; Gosling et al., 2011; Вой­скун­ский, 2010; Kosinski et al., 2013; Белин­ская, 2013; Федо­ров, Миле­ев, 2015; Ряби­ки­на, Бого­мо­ло­ва, 2015; Кор­ниен­ко, Руд­но­ва, 2018; Соб­кин, Федо­то­ва, 2019). 

При рас­смот­ре­нии и интер­пре­та­ции фак­то­ров инди­ви­ду­аль­ных раз­ли­чий совре­мен­ные иссле­до­ва­те­ли при­дер­жи­ва­ют­ся тен­ден­ции рас­смат­ри­вать соци­аль­ные сети как часть повсе­днев­но­сти, где про­фи­ли соци­аль­ных сетей в боль­шин­стве сво­ем отра­жа­ют реаль­ное Я поль­зо­ва­те­лей (Back et al., 2010; Gosling et al., 2011; Белин­ская, 2013; Пили­шви­ли, 2015).

Обзор литературы

Для кор­рект­ной оцен­ки пси­хо­ло­ги­че­ских кор­ре­ля­тов циф­ро­вых сле­дов необ­хо­ди­мо иссле­до­вать наи­бо­лее суще­ствен­ные фак­то­ры инди­ви­ду­аль­ных раз­ли­чий: пол, воз­раст, место про­жи­ва­ния и пр. Такие фак­то­ры явля­ют­ся клю­че­вы­ми для ана­ли­за инди­ви­ду­аль­ных различий.

В нача­ле 2000-х годов актив­ные поль­зо­ва­те­ли сети Интер­нет обла­да­ли не харак­тер­ны­ми для попу­ля­ции пси­хо­ло­ги­че­ски­ми осо­бен­но­стя­ми. В то вре­мя иссле­до­ва­те­ли рас­смат­ри­ва­ли Интер­нет и соот­вет­ству­ю­щие ком­му­ни­ка­тив­ные пло­щад­ки в каче­стве воз­мож­но­сти для ком­пен­са­ции фруст­ри­ро­ван­ных потреб­но­стей (в том чис­ле и социальных). 

При изу­че­нии поло­вых раз­ли­чий имен­но это обсто­я­тель­ство повли­я­ло на опи­са­ние и интер­пре­та­цию полу­ча­е­мых резуль­та­тов. Так, в иссле­до­ва­ни­ях отме­ча­лось, что жен­щи­ны про­яв­ля­ли боль­шую тре­вож­ность и депрес­сив­ность в Сети, а их отно­ше­ние к Интер­не­ту ока­зы­ва­лось менее пози­тив­ным, чем у муж­чин (Jackson et al., 2001).

Сей­час Интер­нет изме­нил­ся, стал более откры­тым для обще­ния, в боль­шей сте­пе­ни раз­ви­лись раз­лич­ные сер­ви­сы, плат­фор­мы, в том чис­ле и соци­аль­ные сети. Более позд­ние резуль­та­ты иссле­до­ва­ний пока­зы­ва­ют, что харак­тер инди­ви­ду­аль­ных раз­ли­чий в поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти меняется. 

Напри­мер, иссле­до­ва­те­ли ука­зы­ва­ют, что моло­дые жен­щи­ны чаще поль­зу­ют­ся соци­аль­ны­ми сетя­ми и име­ют боль­шее коли­че­ство дру­зей (Pempek et al., 2009; McAndrew, Jeong, 2012; Wang et al., 2013), а так­же в боль­шей мере под­вер­же­ны рис­ку зло­упо­треб­ле­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми (Chae et al., 2018). Жен­щи­ны склон­ны исполь­зо­вать соци­аль­ные сети для под­дер­жа­ния отно­ше­ний с дру­зья­ми и зна­ко­мы­ми (Valkenburg et al., 2006; Blomfield Neira, Barber, 2014). Муж­чи­ны пред­по­чи­та­ют исполь­зо­вать соци­аль­ные сети для поис­ка инфор­ма­ции и раз­вле­че­ния (Barker, 2009).

Несмот­ря на акту­аль­ность изу­че­ния пове­де­ния в сети Интер­нет, в част­но­сти в соци­аль­ных сетях, суще­ству­ет неболь­шое коли­че­ство оте­че­ствен­ных иссле­до­ва­ний, при­чем они посвя­ще­ны узким темам. Кро­ме того, коли­че­ство работ, посвя­щен­ных изу­че­нию пси­хо­ло­ги­че­ских кор­ре­ля­тов поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти посред­ством ана­ли­за циф­ро­вых сле­дов, гораз­до мень­ше. Полу­чен­ные дан­ные харак­те­ри­зу­ют в основ­ном юно­ше­ский и под­рост­ко­вый возраст. 

Одна­ко, несмот­ря на ука­зан­ные огра­ни­че­ния, наблю­да­ют­ся сход­ные резуль­та­ты: пре­об­ла­да­ние поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти харак­тер­но для жен­щин. Так, в иссле­до­ва­нии Д.С. Кор­ниен­ко и Н.А. Руд­но­вой пока­за­но, что жен­щи­ны более интен­сив­но исполь­зу­ют соци­аль­ные сети (d Коэна от 0,37 до 0,53) (Кор­ниен­ко, Руд­но­ва, 2018), в иссле­до­ва­нии Д.А. Ники­ти­ной обна­ру­же­но, что жен­щи­ны чаще меня­ют основ­ную фото­гра­фию про­фи­ля соци­аль­ной сети (Ники­ти­на, 2019).

В каче­ствен­ном иссле­до­ва­нии А.Е. Вой­скун­ско­го и соавт. были обна­ру­же­ны поло­вые раз­ли­чия отно­си­тель­но эти­че­ской сто­ро­ны исполь­зо­ва­ния соци­аль­ной сети моло­дых людей в воз­расте от 15 до 25 лет. Моло­дые люди в воз­расте до 22 лет часто меня­ют свое отно­ше­ние к хоро­шо зна­ко­мо­му чело­ве­ку в слу­чае обна­ру­же­ния новой и нели­це­при­ят­ной инфор­ма­ции из соци­аль­ной сети. Поло­вые раз­ли­чия выра­жа­лись в том, как они реа­ги­ро­ва­ли. Жен­щи­ны были склон­ны запо­ми­нать такую инфор­ма­цию для уче­та в буду­щем вза­и­мо­дей­ствии, а так­же гото­вы пред­при­нять дей­ствия по отно­ше­нию к чело­ве­ку (напри­мер, пере­стать общать­ся) (Вой­скун­ский и др., 2013). 

Кро­ме того, девуш­ки зна­чи­мо чаще, чем юно­ши, затра­ги­ва­ли темы рабо­ты над сво­им обра­зом, лич­ност­но­го само­со­вер­шен­ство­ва­ния, борь­бы с иску­ше­ни­я­ми и пр. Юно­ши же чаще демон­стри­ро­ва­ли аль­тру­и­сти­че­ские про­яв­ле­ния по отно­ше­нию к дру­гим людям (Вой­скун­ский и др., 2014).

Соци­аль­ные сети исполь­зу­ют­ся под­рост­ка­ми как пло­щад­ки для само­ре­а­ли­за­ции и соци­аль­но­го экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ния. Они кон­стру­и­ру­ют аль­тер­на­тив­ные иден­тич­но­сти, созда­ют нена­сто­я­щие (фей­ко­вые) про­фи­ли для управ­ле­ния впе­чат­ле­ни­ем, реа­ли­за­ции соци­аль­ных потреб­но­стей, шуток и даже ради соб­ствен­ной без­опас­но­сти (Щеко­ту­ров, 2012). 

Их поль­зо­ва­тель­ская актив­ность детер­ми­ни­ро­ва­на соци­аль­ны­ми потреб­но­стя­ми, в част­но­сти, в моти­ва­ци­он­ной сфе­ре под­рост­ков иссле­до­ва­те­ля­ми выде­ле­ны три груп­пы моти­вов: 1) моти­вы, направ­лен­ные на уста­нов­ле­ние и под­дер­жа­ние соци­аль­ных кон­так­тов; 2) моти­вы успеш­но­сти дея­тель­но­сти; 3) моти­вы само­ре­а­ли­за­ции (Федо­ров, Миле­ев, 2015).

Как и в слу­чае с взрос­лы­ми, для дево­чек-под­рост­ков харак­тер­на боль­шая поль­зо­ва­тель­ская актив­ность по срав­не­нию с маль­чи­ка­ми: они чаще добав­ля­ют фото­гра­фии в свой про­филь, меня­ют ава­та­ры (Хоро­ших, Чары­ко­ва, 2017). Так­же каче­ствен­но отли­ча­ют­ся инте­ре­сы маль­чи­ков и дево­чек под­рост­ко­во­го воз­рас­та (Поли­ва­но­ва, Смир­нов, 2017). 

У дево­чек доми­ни­ру­ют сооб­ще­ства, уси­ли­ва­ю­щие поло­ро­ле­вую иден­ти­фи­ка­цию дево­чек и посвя­щен­ные отно­ше­ни­ям с дру­ги­ми людь­ми. Маль­чи­ки в боль­шей сте­пе­ни инте­ре­су­ют­ся ком­пью­тер­ны­ми видео­иг­ра­ми, фут­бо­лом и юмо­ром. Иная ситу­а­ция с ком­му­ни­ка­тив­ной актив­но­стью. Под­рост­ки и сту­ден­ты пер­вых кур­сов демон­стри­ру­ют высо­кий уро­вень ком­му­ни­ка­тив­ной актив­но­сти в соци­аль­ной сети, но фак­то­ры пола, места про­жи­ва­ния и обу­че­ния не игра­ют здесь суще­ствен­ной роли (Белин­ская, 2013). 

Поло­вые раз­ли­чия наблю­да­ют­ся в уровне агрес­сив­но­сти, а имен­но в вос­при­я­тии ком­му­ни­ка­тив­но­го про­стран­ства соци­аль­ной сети (Соб­кин, Федо­то­ва, 2019). Маль­чи­ки и девоч­ки по-раз­но­му отно­сят­ся к агрес­сив­но­му кон­тен­ту (фото, видео соот­вет­ству­ю­ще­го содер­жа­ния). Боль­шин­ству под­рост­ков агрес­сив­ный кон­тент не нра­вит­ся (66 %), но девоч­кам такой кон­тент не нра­вит­ся силь­нее (76,4 про­тив 55,2 %).

Необ­хо­ди­мо отме­тить, что в оте­че­ствен­ных рабо­тах, посвя­щен­ных изу­че­нию циф­ро­вых сле­дов и соот­вет­ству­ю­щих пси­хо­ло­ги­че­ских кор­ре­ля­тов, доста­точ­но сла­бо осве­ща­ет­ся вопрос о поло­вых и воз­раст­ных раз­ли­чи­ях. Оте­че­ствен­ные иссле­до­ва­те­ли не выде­ля­ют их в каче­стве отдель­ных пред­ме­тов изу­че­ния, что явля­ет­ся про­бе­лом, кото­рый необ­хо­ди­мо заполнить. 

Суще­ству­ю­щие иссле­до­ва­ния обла­да­ют рядом недо­стат­ков, одним из клю­че­вых здесь явля­ет­ся исполь­зо­ва­ние пре­иму­ще­ствен­но анкет­ных (субъ­ек­тив­ных) дан­ных о поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в соци­аль­ной сети. Кро­ме того, исполь­зо­ва­ние мето­до­ло­гий, где пара­мет­ры соци­аль­ной сети оце­ни­ва­ют­ся субъ­ек­тив­но, сни­жа­ют надеж­ность дан­ных о поль­зо­ва­тель­ской активности. 

Соглас­но обзо­ру Е.Р. Ага­дул­ли­ной (Ага­дул­ли­на, 2015), свя­зи меж­ду пси­хо­ло­ги­че­ски­ми харак­те­ри­сти­ка­ми (напри­мер, фак­то­ра­ми Боль­шой пятер­ки) и циф­ро­вы­ми сле­да­ми обна­ру­жи­ва­ют­ся, когда циф­ро­вые сле­ды соби­ра­ют­ся напря­мую из про­фи­ля, а не путем опро­са респон­ден­тов. Здесь воз­ни­ка­ет зако­но­мер­ный иссле­до­ва­тель­ский вопрос: суще­ству­ют ли общая лич­ност­ная направ­лен­ность в объ­ек­тив­ных пока­за­те­лях поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в соци­аль­ной сети и как она про­яв­ля­ет­ся в свя­зи с полом и возрастом?

Для более тща­тель­но­го рас­смот­ре­ния про­бле­мы поло­вых и воз­раст­ных раз­ли­чий в актив­но­сти в соци­аль­ной сети было про­ве­де­но эмпи­ри­че­ское иссле­до­ва­ние, посвя­щен­ное изу­че­нию поло­воз­раст­ных раз­ли­чий в актив­но­сти поль­зо­ва­те­лей самой попу­ляр­ной в Рос­сии соци­аль­ной сети «ВКон­так­те» (vk.com).

Цель иссле­до­ва­ния заклю­ча­ет­ся в поис­ке общей лич­ност­ной направ­лен­но­сти поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в соци­аль­ной сети с уче­том воз­раст­ных и поло­вых раз­ли­чий посред­ством изу­че­ния объ­ек­тив­ных пока­за­те­лей (циф­ро­вых сле­дов). Дан­ная цель поз­во­ли­ла сфор­му­ли­ро­вать несколь­ко гипотез:

  1. суще­ству­ет струк­ту­ра поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в соци­аль­ной сети как лич­ност­ной направленности;
  2. муж­чи­ны и жен­щи­ны вне зави­си­мо­сти от воз­рас­та отли­ча­ют­ся в пред­по­чи­та­е­мых спо­со­бах исполь­зо­ва­ния соци­аль­ной сети;
  3. суще­ству­ют воз­раст­ные раз­ли­чия поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в соци­аль­ной сети.

Материалы и методы исследования

Для фор­ми­ро­ва­ния выбо­рок была раз­ра­бо­та­на про­грам­ма для сбо­ра дан­ных, напи­сан­ная на язы­ке про­грам­ми­ро­ва­ния Python вер­сии 3.8 с исполь­зо­ва­ни­ем фрейм­вор­ка Qt5. Реа­ли­за­ция про­грам­мы осу­ществ­ле­на на осно­ве исполь­зо­ва­ния про­грамм­но­го интер­фей­са соци­аль­ной сети «ВКон­так­те» (VK API). 

Про­грам­ма выпол­ня­ла запро­сы к про­фи­лям поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ной сети и таким обра­зом осу­ществ­ля­ла сбор дан­ных. Для полу­че­ния дан­ных в запро­сах пер­во­на­чаль­но вруч­ную зада­вал­ся город и воз­раст­ной диа­па­зон поль­зо­ва­те­лей, по кото­рым осу­ществ­лял­ся даль­ней­ший поиск про­фи­лей и сбор показателей.

Выбо­роч­ная сово­куп­ность была полу­че­на из откры­то­го досту­па в коли­че­стве 12 139 про­фи­лей из соци­аль­ной сети «ВКон­так­те». Фор­ми­ро­ва­ние выбор­ки про­во­ди­лось с помо­щью кла­стер­но­го мето­да с уче­том при­над­леж­но­сти к раз­ным воз­раст­ным диа­па­зо­нам: 1) от 18 до 25 лет; 2) от 26 до 35 лет; 3) от 36 до 45 лет; 4) от 46 до 55 лет; 5) стар­ше 55 лет. 

Так­же учи­ты­ва­лось место про­жи­ва­ния – были выбра­ны про­фи­ли из трех горо­дов, кото­рые сход­ны в сте­пе­ни раз­но­об­ра­зия этни­че­ско­го соста­ва, тех­но­ло­ги­че­ской обес­пе­чен­но­сти и раз­ви­то­сти, уров­ня куль­ту­ры и обра­зо­ва­ния жите­лей и насе­ле­ние кото­рых соста­ви­ло более мил­ли­о­на чело­век, а имен­но: Москва, Пермь и Новосибирск. 

Поль­зо­ва­те­ли из выбран­ных горо­дов хоть и раз­ли­ча­ют­ся в сте­пе­ни урба­ни­за­ции, но для изу­че­ния фак­то­ров инди­ви­ду­аль­ных раз­ли­чий в поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти – пола и воз­рас­та – явля­ют­ся на наш взгляд сходными.

Из все­го пула пока­за­те­лей исполь­зо­ва­лись лишь те, по кото­рым часто­та про­пу­щен­ных зна­че­ний состав­ля­ла менее 50 %. Остав­ши­е­ся пока­за­те­ли были под­раз­де­ле­ны на две основ­ные группы. 

В первую груп­пу вошли соци­аль­но-демо­гра­фи­че­ские: год рож­де­ния, пол, город про­жи­ва­ния, уро­вень обра­зо­ва­ния, семей­ное поло­же­ние, год созда­ния про­фи­ля. Вто­рая груп­па пред­став­ле­на инфор­ма­ци­ей о поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в виде сле­ду­ю­щих пока­за­те­лей: коли­че­ство запи­сей на стене, коли­че­ство дру­зей поль­зо­ва­те­ля, коли­че­ство фото­гра­фий, коли­че­ство видео, коли­че­ство групп, в кото­рых при­сут­ству­ет пользователь. 

Допол­ни­тель­но были пре­об­ра­зо­ва­ны пер­вич­ные пока­за­те­ли «Год рож­де­ния» и «Год созда­ния про­фи­ля» в соот­вет­ству­ю­щие пока­за­те­ли «Воз­раст поль­зо­ва­те­ля» и «Воз­раст профиля».

В каче­стве мате­ма­ти­ко-ста­ти­сти­че­ских мето­дов ана­ли­за дан­ных исполь­зо­вал­ся под­счет опи­са­тель­ных ста­ти­стик, ана­лиз глав­ных ком­по­нент и срав­ни­тель­ные ана­ли­зы с помо­щью U-кри­те­рия Ман­на – Уит­ни, кри­те­рия Крас­ка­ла – Уоллеса. 

Коли­че­ствен­ный ана­лиз про­во­дил­ся с помо­щью про­грам­мы JASP ver. 0.14.1. Дан­ная про­грам­ма поз­во­ля­ет исполь­зо­вать все необ­хо­ди­мые ста­ти­сти­че­ские мето­ды, а так­же рас­про­стра­ня­ет­ся по лицен­зии Creative Commons Sharealike, то есть явля­ет­ся бесплатной.

Результаты исследования

Полу­чен­ные дан­ные про­фи­лей ана­ли­зи­ро­ва­лись в несколь­ко эта­пов. На пер­вом эта­пе оце­ни­ва­лось рас­пре­де­ле­ние частот полу­чен­ных зна­че­ний по соци­аль­но-демо­гра­фи­че­ским пока­за­те­лям и пока­за­те­лям поль­зо­ва­тель­ской активности. 

На вто­ром эта­пе были выде­ле­ны ком­по­нен­ты поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти на осно­ве вза­и­мо­свя­зей меж­ду соот­вет­ству­ю­щи­ми пока­за­те­ля­ми. На тре­тьем эта­пе оце­ни­ва­лись пол и воз­раст как фак­то­ры поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в соци­аль­ной сети.

Пред­ва­ри­тель­но были исклю­че­ны про­фи­ли, не име­ю­щие инфор­ма­ции (или закрыв­шие к ней доступ) сра­зу по несколь­ким пока­за­те­лям (n = 236): нали­чие инфор­ма­ции о дате рож­де­ния, семей­ном поло­же­нии, коли­че­стве фото­гра­фий и запи­сей на стене. 

При выбо­ре кри­те­ри­ев для уда­ле­ния мы исхо­ди­ли из двух прин­ци­пов: 1) наличие/отсутствие пер­со­наль­ной инфор­ма­ции в откры­том досту­пе (дата рож­де­ния, семей­ное поло­же­ние); 2) наличие/отсутствие при­зна­ков актив­но­сти про­фи­ля (нали­чие фото­гра­фий и запи­сей на стене) за послед­ние три месяца.

В самой стар­шей воз­раст­ной под­вы­бор­ке было обна­ру­же­но боль­шое коли­че­ство про­фи­лей с ука­за­ни­ем воз­рас­та стар­ше 100 лет. Были про­смот­ре­ны 10 таких про­фи­лей, выбран­ных слу­чай­ным образом. 

Ока­за­лось, что содер­жа­ние про­фи­ля (фото­гра­фии, запи­си на стене, инфор­ма­ция об обра­зо­ва­нии и т. п.) соот­вет­ству­ет воз­рас­ту более моло­дой воз­раст­ной груп­пы. Дан­ная воз­раст­ная груп­па была исклю­че­на из даль­ней­ше­го ана­ли­за. Ито­го­вое коли­че­ство ана­ли­зи­ру­е­мых про­фи­лей соста­ви­ло 9699. Про­пу­щен­ные зна­че­ния были про­ана­ли­зи­ро­ва­ны на пред­мет свя­зи с раз­лич­ны­ми пере­мен­ны­ми. Досто­вер­ных раз­ли­чий обна­ру­же­но не было.

Опи­са­тель­ные ста­ти­сти­ки. Для ана­ли­за рас­пре­де­ле­ния зна­че­ний исполь­зу­е­мых пока­за­те­лей были под­счи­та­ны опи­са­тель­ные ста­ти­сти­ки. Рас­пре­де­ле­ние зна­че­ний пока­за­те­ля «Пол» ока­за­лось нерав­но­мер­ным. Коли­че­ство муж­чин соста­ви­ло 4374 чело­век, что соста­ви­ло 45 % от выбор­ки. Эмпи­ри­че­ское рас­пре­де­ле­ние соот­вет­ству­ет попу­ля­ци­он­ным дан­ным Рос­ста­та (2020), где доля муж­чин в воз­расте от 18 до 55 лет для Моск­вы, Ново­си­бир­ска и Пер­ми состав­ля­ет от 45 до 46 % от общей популяции.

Рас­пре­де­ле­ние пока­за­те­ля «Город про­жи­ва­ния» не явля­ет­ся рав­но­мер­ным (χ2 = 23,38; p < 0,001). Коли­че­ство ана­ли­зи­ру­е­мых про­фи­лей из Моск­вы соста­ви­ло 3405 (35,5 %), из Ново­си­бир­ска (32,9 %) и 3024 из Пер­ми (31,5 %). Дан­ный резуль­тат явля­ет­ся ожи­да­е­мым, так как ран­ги кате­го­рий ана­ли­зи­ру­е­мо­го пока­за­те­ля, соглас­но Все­рос­сий­ской пере­пи­си насе­ле­ния 2010 г.2, отра­жа­ют ран­ги горо­дов по коли­че­ству про­жи­ва­ю­ще­го населения.

Боль­шин­ство коли­че­ствен­ных пока­за­те­лей име­ют экс­по­нен­ци­аль­ное рас­пре­де­ле­ние (табл. 1). Веро­ят­но, это вызва­но тем, что боль­шин­ство поль­зо­ва­те­лей скры­ва­ют инфор­ма­цию о себе частич­но либо пол­но­стью. Для дан­но­го иссле­до­ва­ния ука­зан­ные обсто­я­тель­ства не явля­ют­ся кри­ти­че­ски­ми, так как нас инте­ре­су­ют наи­бо­лее общие осо­бен­но­сти поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в зави­си­мо­сти от воз­рас­та и пола. Одна­ко в даль­ней­шем это повли­я­ло на выбор непа­ра­мет­ри­че­ских мето­дов ста­ти­сти­че­ской обработки.

Таблица 1. Описательные статистики показателей пользовательской активности

Таблица 1. Описательные статистики показателей пользовательской активности

Струк­ту­ра поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти. Поль­зо­ва­тель­ская актив­ность не явля­ет­ся одно­род­ной харак­те­ри­сти­кой или свой­ством, а пред­став­ля­ет собой мно­го­мер­ное обра­зо­ва­ние (Вой­скун­ский, 2010; Ряби­ки­на, Бого­мо­ло­ва, 2015; Кор­ниен­ко, Руд­но­ва, 2018). 

Выде­ле­ние тех или иных аспек­тов в поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти обу­слов­ле­но в боль­шей сте­пе­ни пред­по­чте­ни­я­ми авто­ров, неже­ли ана­ли­зом эмпи­ри­че­ских дан­ных. Для ана­ли­за струк­ту­ры поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти был про­ве­ден ана­лиз глав­ных ком­по­нент, где вхо­дя­щи­ми пере­мен­ны­ми высту­пи­ли пока­за­те­ли поль­зо­ва­тель­ской активности. 

Исполь­зу­е­мые пока­за­те­ли не явля­ют­ся про­из­вод­ны­ми друг от дру­га и в наи­мень­шей сте­пе­ни явля­ют­ся след­стви­ем функ­ци­о­наль­ных осо­бен­но­стей самой соци­аль­ной сети.

В резуль­та­те было выбра­но двух­ком­по­нент­ное реше­ние с вра­ще­ни­ем вари­макс c нор­ма­ли­за­ци­ей Кай­зе­ра, доля объ­яс­ни­мой дис­пер­сии кото­ро­го соста­ви­ла 51,15 % (табл. 2).

Таблица 2. Структура взаимосвязей показателей пользовательской активности, N = 6041

Таблица 2. Структура взаимосвязей показателей пользовательской активности
При­ме­ча­ние: полу­жир­ным шриф­том выде­ле­ны наи­бо­лее весо­мые нагрузки.

Пер­вый ком­по­нент (26,8 %) вклю­чил в себя пока­за­те­ли «Коли­че­ство дру­зей», «Коли­че­ство фото­гра­фий» и «Коли­че­ство запи­сей на стене». Дан­ный ком­по­нент мож­но обо­зна­чить как «Само­пре­зен­та­ция». Он про­яв­ля­ет­ся в само­пре­зен­та­ции (пуб­ли­ка­ция фото­гра­фий), созда­нии и рас­про­стра­не­нии кон­тен­та для дру­гих поль­зо­ва­те­лей (пуб­ли­ка­ции на стене) и в боль­шем коли­че­стве зна­комств (коли­че­ство друзей).

Вто­рой ком­по­нент (24,3 %) пред­став­лен пока­за­те­ля­ми «Коли­че­ство групп» и «Коли­че­ство видео». В осно­ве боль­ше­го коли­че­ства групп и видео лежат ути­ли­тар­ные, праг­ма­ти­че­ские (как резуль­тат – боль­шее коли­че­ство групп) и раз­вле­ка­тель­ные (боль­шее коли­че­ство видео) моти­вы исполь­зо­ва­ния соци­аль­ной сети. Дан­ный ком­по­нент мож­но обо­зна­чить как «Ути­ли­тар­ность».

Таким обра­зом, полу­чен­ная струк­ту­ра отра­жа­ет лич­ност­ную направ­лен­ность поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в соци­аль­ной сети, что под­твер­жда­ет первую гипо­те­зу исследования.

Мето­дом регрес­сии были сфор­ми­ро­ва­ны две новые пере­мен­ные, кото­рые соот­вет­ство­ва­ли двум выде­лен­ным ком­по­нен­там. Дан­ные пока­за­те­ли исполь­зо­ва­лись в даль­ней­шем для оцен­ки роли пола и воз­рас­та как фак­то­ров инди­ви­ду­аль­ных раз­ли­чий в поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в соци­аль­ной сети.

Поло­вые и воз­раст­ные раз­ли­чия в поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти. Пол и воз­раст как фак­то­ры поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти оце­ни­ва­лись с помо­щью срав­ни­тель­ных ана­ли­зов. В них исполь­зо­ва­лись пока­за­те­ли «Коли­че­ство запи­сей на стене», «Коли­че­ство дру­зей», «Коли­че­ство фото­гра­фий», «Коли­че­ство видео», «Коли­че­ство групп» и новые пере­мен­ные «Само­пре­зен­та­ция» и «Ути­ли­тар­ность».

Поль­зо­ва­тель­ская актив­ность раз­лич­на в зави­си­мо­сти от ука­зан­но­го в про­фи­ле пола. Почти по всем пока­за­те­лям были обна­ру­же­ны поло­вые раз­ли­чия (табл. 3).

Таблица 3. Оценка половых различий в пользовательской активности с помощью U (критерия Манна – Уитни

Таблица 3. Оценка половых различий в пользовательской активности с помощью U (критерия Манна – Уитни
При­ме­ча­ние: в скоб­ках ука­за­но коли­че­ство про­ана­ли­зи­ро­ван­ных профилей.

Муж­чи­ны обла­да­ли боль­шим уров­нем выра­жен­но­сти толь­ко по двум пока­за­те­лям: «Коли­че­ство дру­зей» и «Само­пре­зен­та­ция». Эти два пока­за­те­ля поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти явля­ют­ся свя­зан­ны­ми, так как пер­вый явля­ет­ся струк­тур­ным эле­мен­том вто­ро­го (см. преды­ду­щий параграф). 

Муж­чи­ны ока­за­лись в боль­шей сте­пе­ни склон­ны­ми к рас­ши­ре­нию чис­ла сво­их зна­ко­мых и дру­зей (p< 0,001). Такой пара­метр актив­но­сти, веро­ят­но, ассо­ци­и­ро­ван с соци­аль­ным ста­ту­сом и явля­ет­ся про­яв­ле­ни­ем боль­ше­го вли­я­ния в обще­стве, боль­шей значимости.

Жен­щи­ны в целом обла­да­ют более выра­жен­ной поль­зо­ва­тель­ской актив­но­стью, чаще пуб­ли­ку­ют фото­гра­фии, состо­ят в боль­шем коли­че­стве тема­ти­че­ских групп и сооб­ществ, чаще пуб­ли­ку­ют запи­си на стене про­фи­ля. Жен­щи­ны в боль­шей мере, чем муж­чи­ны, поль­зу­ют­ся функ­ци­о­наль­ны­ми воз­мож­но­стя­ми и кон­тен­том соци­аль­ной сети. Такая склон­ность про­яв­ля­ет­ся в боль­шей направ­лен­но­сти на соб­ствен­ные потреб­но­сти и желания.

Воз­раст­ные раз­ли­чия были обна­ру­же­ны почти по всем пока­за­те­лям поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти, исклю­че­ние соста­вил пока­за­тель «Ути­ли­тар­ность» (p < 0,35). Резуль­та­ты пред­став­ле­ны в табл. 4.

Таблица 4. Оценка возрастных различий в пользовательской активности с помощью H (критерия Краскела – Уоллиса)

Таблица 4. Оценка возрастных различий в пользовательской активности с помощью H (критерия Краскела – Уоллиса)
При­ме­ча­ние: в скоб­ках ука­за­но коли­че­ство про­ана­ли­зи­ро­ван­ных профилей.

Допол­ни­тель­но было про­ве­де­но Post-hoc срав­не­ние по пара­мет­рам поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти. Прак­ти­че­ски по всем пока­за­те­лям были обна­ру­же­ны досто­вер­ные раз­ли­чия. Для визу­а­ли­за­ции резуль­та­тов ана­ли­зи­ру­е­мые пока­за­те­ли были раз­де­ле­ны на две груп­пы в соот­вет­ствии со струк­ту­рой поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти и пред­став­ле­ны на рис. 1 и 2.

Коли­че­ство дру­зей, фото­гра­фий и запи­сей на стене в наи­мень­шей сте­пе­ни пред­став­ле­ны у самой моло­дой груп­пы – от 18 до 25 лет. Поль­зо­ва­тель­ская актив­ность моло­дых людей в наи­боль­шей сте­пе­ни отли­ча­ет­ся от осталь­ных возрастов. 

Раз­ли­чия обу­слов­ле­ны несколь­ки­ми при­чи­на­ми. Во-пер­вых, у более стар­ших поль­зо­ва­те­лей объ­ек­тив­но было боль­ше вре­ме­ни для накоп­ле­ния кон­тен­та и рас­ши­ре­ния кру­га дру­зей и зна­ко­мых. Тем более что попу­ляр­ность и широ­кое рас­про­стра­не­ние соци­аль­ной сети «ВКон­так­те» для воз­рас­та от 26 лет пада­ет на их под­рост­ко­вый и юно­ше­ский воз­раст. Во-вто­рых, более моло­дой воз­раст харак­те­ри­зу­ет­ся мень­шей про­ак­тив­но­стью, что ско­рее свя­за­но с осо­бен­но­стя­ми лич­но­сти дан­но­го возраста.

Рис. 1. Гистограммы возрастных различий по показателям «Количество записей на стене», «Количество друзей» и «Количество фотографий»
Рис. 1. Гисто­грам­мы воз­раст­ных раз­ли­чий по пока­за­те­лям «Коли­че­ство запи­сей на стене», «Коли­че­ство дру­зей» и «Коли­че­ство фотографий»

На наш взгляд, лич­ност­ные осо­бен­но­сти луч­ше объ­яс­ня­ют поль­зо­ва­тель­скую актив­ность в моло­дом воз­расте. К при­ме­ру, боль­шее вре­мя для накоп­ле­ния кон­тен­та не опи­сы­ва­ет раз­ли­чия в поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти меж­ду дру­ги­ми воз­раст­ны­ми груп­па­ми. Кро­ме того, воз­раст про­фи­ля хоть и свя­зан с воз­рас­том поль­зо­ва­те­ля, но не вно­сит зна­чи­мо­го вкла­да в свя­зи меж­ду поль­зо­ва­тель­ской актив­но­стью и воз­рас­том пользователя.

Рис. 2. Гистограммы возрастных различий по показателям «Количество видео» и «Количество групп»
Рис. 2. Гисто­грам­мы воз­раст­ных раз­ли­чий по пока­за­те­лям «Коли­че­ство видео» и «Коли­че­ство групп»

Важ­ным явля­ет­ся тот факт, что с уве­ли­че­ни­ем воз­рас­та выра­жен­ность ука­зан­ных ранее пока­за­те­лей рас­тет нели­ней­но. Поль­зо­ва­те­ли в воз­расте от 36 до 45 лет в наи­боль­шей сте­пе­ни направ­ле­ны на дру­гих, тогда как поль­зо­ва­те­ли в воз­расте от 26 до 35 лет по коли­че­ству фото­гра­фий, дру­зей и запи­сей в соци­аль­ной сети в боль­шей мере похо­жи на поль­зо­ва­те­лей в воз­расте от 46 до 55 лет. Все три воз­раст­ные груп­пы в боль­шей мере харак­те­ри­зу­ют­ся направ­лен­но­стью на дру­гих людей, неже­ли более моло­дая группа.

Резуль­та­ты, полу­чен­ные при срав­не­нии воз­раст­ных групп по коли­че­ству видео и групп, демон­стри­ру­ют иную кар­ти­ну. Наблю­да­ют­ся две про­ти­во­по­лож­ные тен­ден­ции: с уве­ли­че­ни­ем воз­рас­та, во-пер­вых, умень­ша­ет­ся коли­че­ство видео и, во-вто­рых, уве­ли­чи­ва­ет­ся коли­че­ство групп и сообществ. 

Коли­че­ство видео пред­по­ла­га­ет их про­смотр в основ­ном для раз­вле­че­ния или досу­га. Поль­зо­ва­те­ли стар­ших воз­рас­тов в боль­шей мере инте­гри­ро­ва­ны в обще­ствен­ную жизнь, что при­во­дит к боль­ше­му коли­че­ству задач, кото­рые они могут решать посред­ством обра­ще­ния к тема­ти­че­ским сооб­ще­ствам и груп­пам. Кро­ме того, про­смотр видео тре­бу­ет боль­ше сво­бод­но­го времени.

Как ока­за­лось, пере­мен­ные пол и воз­раст вза­и­мо­дей­ству­ют, что про­яв­ля­ет­ся при срав­не­нии муж­чин и жен­щин, отно­ся­щих­ся к раз­ным воз­рас­там (табл. 5).

Так, харак­тер­ные для всей выбор­ки раз­ли­чия (табл. 4) дета­ли­зи­ру­ют­ся в зави­си­мо­сти от ана­ли­зи­ру­е­мой воз­раст­ной груп­пы. В наи­мень­шей сте­пе­ни раз­ли­ча­ют­ся про­фи­ли муж­чин и жен­щин, отно­ся­щи­е­ся к самой моло­дой воз­раст­ной груп­пе. Девуш­ки пуб­ли­ку­ют боль­ше фото­гра­фий, состо­ят в боль­шем коли­че­стве групп и сооб­ществ. При исполь­зо­ва­нии соци­аль­ной сети девуш­ки в боль­шей мере ори­ен­ти­ру­ют­ся на соб­ствен­ные потреб­но­сти и поль­зу от исполь­зо­ва­ния воз­мож­но­стя­ми соци­аль­ной сети.

Таблица 5. Значимые половые различия в пользовательской активности в разных возрастных диапазонах, полученные с помощью U (критерия Манна – Уитни (p < 0,001 с использованием поправки Шидака))

Таблица 5. Значимые половые различия в пользовательской активности в разных возрастных диапазонах, полученные с помощью U(критерия Манна – Уитни
При­ме­ча­ние: в скоб­ках ука­за­но коли­че­ство про­ана­ли­зи­ро­ван­ных профилей.

В осталь­ных воз­раст­ных груп­пах муж­чи­ны и жен­щи­ны отли­ча­ют­ся силь­нее. Муж­чи­ны харак­те­ри­зу­ют­ся боль­шим коли­че­ством дру­зей, а жен­щи­ны – боль­шим коли­че­ством фото­гра­фий и групп. Муж­чи­ны стар­ших воз­рас­тов в боль­шей мере направ­ле­ны на дру­гих в аспек­те рас­ши­ре­ния сво­их знакомств.

Таким обра­зом, вто­рая гипо­те­за под­твер­ди­лась в части нали­чия раз­ли­чий меж­ду муж­чи­на­ми и жен­щи­на­ми в пред­по­чи­та­е­мых спо­со­бах исполь­зо­ва­ния соци­аль­ной сети, одна­ко раз­ли­чия ока­за­лись свя­зан­ны­ми с воз­рас­том. Тре­тья гипо­те­за под­твер­ди­лась частич­но, так как раз­ли­чия полу­че­ны не по всем пока­за­те­лям и не для всех воз­раст­ных групп.

Обсуждение

В иссле­до­ва­нии пока­за­но, что струк­ту­ра поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти пред­став­ле­на дву­мя ком­по­нен­та­ми – «Само­пре­зен­та­ция» и «Ути­ли­тар­ность». Такая струк­ту­ра харак­те­ри­зу­ет лич­ност­ную направ­лен­ность исполь­зо­ва­ния соци­аль­ных сетей, в осно­ве кото­рой лежат соот­вет­ству­ю­щие цен­но­сти, моти­вы, потреб­но­сти и дру­гие характеристики. 

Доми­ни­ро­ва­ние моти­вов сход­ной направ­лен­но­сти (соци­аль­ные и раз­вле­ка­тель­ные моти­вы) были полу­че­ны в пред­ше­ству­ю­щих иссле­до­ва­ни­ях (Гур­ки­на, Маль­це­ва, 2015; Федо­ров, Миле­ев, 2015).

Пол как фак­тор инди­ви­ду­аль­ных раз­ли­чий в поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти игра­ет суще­ствен­ную роль. Как и в дру­гих иссле­до­ва­ни­ях (Valkenburg et al., 2006; Pempek et al., 2009; McAndrew, Jeong, 2012; Wang et al., 2013; Blomfield Neira, Barber, 2014; Chae et al., 2018), жен­щи­ны ока­за­лись более актив­ны­ми поль­зо­ва­те­ля­ми соци­аль­ных сетей неза­ви­си­мо от возраста. 

Одна­ко резуль­та­ты при­вно­сят и новые дан­ные отно­си­тель­но поло­вых раз­ли­чий. Муж­чи­ны любых воз­рас­тов обла­да­ют боль­шим коли­че­ством дру­зей. Веро­ят­но, это опи­сы­ва­ет их ори­ен­та­цию на рас­ши­ре­ние кру­га зна­комств как атри­бут более высо­ко­го соци­аль­но­го статуса. 

Жен­щи­ны харак­те­ри­зу­ют­ся боль­шей ори­ен­та­ци­ей на дру­гих людей, что про­яв­ля­ет­ся в боль­шей эмпа­тии, более точ­ном рас­по­зна­ва­нии базо­вых эмо­ций, боль­шей чест­но­сти, доб­ро­же­ла­тель­но­сти и мень­шей пси­хо­па­тии (Его­ро­ва и др., 2015; Кра­сав­це­ва, Кор­ни­ло­ва, 2016; Кор­ниен­ко, Дериш, 2019).

Наи­бо­лее инте­рес­ные резуль­та­ты каса­ют­ся воз­раст­ных раз­ли­чий. Во-пер­вых, моло­дые люди в воз­расте от 18 до 25 лет суще­ствен­но отли­ча­ют­ся от дру­гих воз­раст­ных групп. Они менее актив­ны в соци­аль­ной сети по отно­ше­нию к дру­гим людям. 

Моло­дые люди исполь­зу­ют дан­ную соци­аль­ную сеть как источ­ник видео­кон­тен­та чаще, чем взрос­лая ауди­то­рия. С одной сто­ро­ны, это обу­слов­ле­но нали­чи­ем боль­ше­го раз­но­об­ра­зия доступ­ных соци­аль­ных сетей, с дру­гой – харак­те­ри­зу­ет пас­сив­но-созер­ца­тель­ный харак­тер исполь­зо­ва­ния соци­аль­ных сетей (Пили­шви­ли, 2015). 

Сни­жен­ную направ­лен­ность на дру­гих в поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти мож­но объ­яс­нить харак­тер­ны­ми лич­ност­ны­ми чер­та­ми дан­ной воз­раст­ной груп­пы: чер­та­ми Тем­ной три­а­ды (Jonason et al., 2012) и мень­шей доб­ро­же­ла­тель­но­стью (Poulin, Hasse, 2015). 

Дру­гие воз­раст­ные груп­пы отли­ча­ют­ся друг от дру­га по боль­шин­ству пара­мет­ров актив­но­сти в соци­аль­ной сети. Раз­ли­чия каса­ют­ся толь­ко соци­аль­ной направ­лен­но­сти и носят нели­ней­ный харак­тер изменчивости.

Суще­ству­ют неко­то­рые огра­ни­че­ния резуль­та­тов, полу­чен­ных в дан­ном иссле­до­ва­нии. Пер­вое огра­ни­че­ние свя­за­но с харак­те­ром дан­ных. Крайне слож­но оце­нить с помо­щью про­грам­ми­ру­е­мых средств истин­ность про­фи­лей и предо­став­ля­е­мой в откры­том досту­пе информации. 

Так, соглас­но опро­су ВЦИОМ 2011 года, поль­зо­ва­те­ли иска­жа­ют дан­ные воз­рас­та (29 %) и пола (18 %), ука­зан­ные в про­фи­ле соци­аль­ной сети (цит. по: Вой­скун­ский и др., 2014). На дан­ный момент суще­ству­ет воз­мож­ность настро­ить при­ват­ность и, соот­вет­ствен­но, огра­ни­чить доступ к инфор­ма­ции соб­ствен­но­го профиля. 

В то же вре­мя резуль­та­ты, полу­чен­ные на нашей выбор­ке, сопо­ста­ви­мы со мно­ги­ми про­ве­ден­ны­ми ранее иссле­до­ва­ни­я­ми и дан­ны­ми Рос­ста­та. То есть, несмот­ря на низ­кий кон­троль, соби­ра­е­мые дан­ные из откры­тых источ­ни­ков дей­стви­тель­но поз­во­ля­ют полу­чить адек­ват­ную инфор­ма­цию отно­си­тель­но инди­ви­ду­аль­ных раз­ли­чий в свя­зи с полом и возрастом. 

Вто­рое огра­ни­че­ние свя­за­но с тем, что в дан­ном иссле­до­ва­нии поль­зо­ва­тель­ская актив­ность рас­смат­ри­ва­лась не со всех сторон. 

Полу­чен­ные дан­ные харак­те­ри­зу­ют ста­ти­че­ский или куму­ля­тив­ный аспект поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти, не учи­ты­вая, напри­мер, часто­ту обнов­ле­ния фото­гра­фий, пуб­ли­ка­ции запи­сей на стене, добав­ле­ния дру­гих поль­зо­ва­те­лей в кате­го­рию дру­зья и пр.

Заключение

Про­ве­ден­ное иссле­до­ва­ние поз­во­ля­ет сфор­му­ли­ро­вать сле­ду­ю­щие выво­ды.

  1. В поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти в соци­аль­ной сети «ВКон­так­те» мож­но выде­лить два клю­че­вых аспек­та – «Само­пре­зен­та­ция» и «Ути­ли­тар­ность». Такая струк­ту­ра харак­те­ри­зу­ет лич­ност­ную направ­лен­ность исполь­зо­ва­ния соци­аль­ных сетей, в осно­ве кото­рой лежат соот­вет­ству­ю­щие цен­но­сти, моти­вы, потреб­но­сти и дру­гие лич­ност­ные характеристики.
  2. Пол как фак­тор инди­ви­ду­аль­ных раз­ли­чий в поль­зо­ва­тель­ской актив­но­сти игра­ет суще­ствен­ную роль. Муж­чи­ны ори­ен­ти­ро­ва­ны на рас­ши­ре­ние кру­га зна­комств как атри­бут более высо­ко­го соци­аль­но­го ста­ту­са. Жен­щи­ны харак­те­ри­зу­ют­ся боль­шей ори­ен­та­ци­ей на дру­гих людей.
  3. Ана­лиз воз­раст­ных раз­ли­чий пока­зал наи­бо­лее суще­ствен­ные раз­ли­чия меж­ду самой моло­дой груп­пой (от 18 до 25 лет) и более взрос­лы­ми поль­зо­ва­те­ля­ми. Ока­за­лось, что в мень­шей сте­пе­ни про­яв­ля­ют поль­зо­ва­тель­скую актив­ность по отно­ше­нию к дру­гим людям моло­дые люди. Они исполь­зу­ют соци­аль­ную сеть в основ­ном как источ­ник видео­кон­тен­та. Поль­зо­ва­те­ли, при­над­ле­жа­щие к раз­ным груп­пам стар­ше­го воз­рас­та, раз­ли­ча­ют­ся друг от дру­га в само­пре­зен­та­ции, но такие раз­ли­чия выра­же­ны менее и носят нели­ней­ный и раз­но­род­ный характер.

Сто­ит отме­тить, что дан­ное иссле­до­ва­ние поз­во­лит пси­хо­ло­гам и работ­ни­кам обра­зо­ва­ния более кор­рект­но под­хо­дить к созда­нию кон­тен­та для пси­хо­ло­ги­че­ско­го про­све­ще­ния по вопро­сам кибер­бул­лин­га, защи­ты пер­со­наль­ной инфор­ма­ции, иден­тич­но­сти и т. д. 

Так, полу­чен­ные дан­ные поз­во­лят скор­рек­ти­ро­вать адрес­ность в зави­си­мо­сти от воз­рас­та и пола в свя­зи с выяв­лен­ны­ми осо­бен­но­стя­ми лич­ност­ной направ­лен­но­сти поль­зо­ва­тель­ской активности. 

В этом смыс­ле иссле­до­ва­ния фак­то­ров инди­ви­ду­аль­ных раз­ли­чий рас­ши­ря­ют пони­ма­ние лич­ност­ной направ­лен­но­сти посред­ством полу­че­ния отно­си­тель­но новых объ­ек­тив­ных дан­ных. Такое пони­ма­ние поз­во­лит более адек­ват­но при­ме­нять пси­хо­ло­ги­че­ские тех­но­ло­гии посред­ством медиаконтента.

Список литературы

  1. Ага­дул­ли­на Е.Р. Поль­зо­ва­те­ли соци­аль­ных сетей: совре­мен­ные иссле­до­ва­ния // Совре­мен­ная зару­беж­ная пси­хо­ло­гия. 2015. Т. 4. № 3. С. 36–46. https://doi.org/10.17759/jmfp.2015040305
  2. Белин­ская Е.П. Инфор­ма­ци­он­ная соци­а­ли­за­ция под­рост­ков: опыт поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми и пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие // Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния. 2013. Т. 6. № 30. С. 5.
  3. Вой­скун­ский А.Е. Пси­хо­ло­гия и Интер­нет. М.: Акро­поль, 2010. 439 c.
  4. Вой­скун­ский А.Е., Евдо­ки­мен­ко А.С., Феду­ни­на Н.Ю. Аль­тер­на­тив­ная иден­тич­ность в соци­аль­ных сетях // Вест­ник Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та. Серия 14: Пси­хо­ло­гия. 2013. № 1. С. 66–83.
  5. Вой­скун­ский А.Е., Евдо­ки­мен­ко А.С., Феду­ни­на Н.Ю. Эти­че­ская направ­лен­ность под­рост­ков и моло­де­жи в соци­аль­ных сетях // Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния. 2014. Т. 7. № 37. С. 2.
  6. Гур­ки­на О.А., Маль­це­ва Д.В. Моти­вы исполь­зо­ва­ния вир­ту­аль­ных соци­аль­ных сетей под­рост­ка­ми // Социо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния. 2015. № 5. С. 123–130.
  7. Кор­ниен­ко Д.С., Дериш Ф.В. Пси­хо­мет­ри­че­ские харак­те­ри­сти­ки «Корот­ко­го опрос­ни­ка Тем­ной Три­а­ды» // Вест­ник Перм­ско­го уни­вер­си­те­та. Фило­со­фия. Пси­хо­ло­гия. Социо­ло­гия. 2019. № 4. С. 525–538.
  8. Кор­ниен­ко Д.С., Руд­но­ва Н.А. Осо­бен­но­сти исполь­зо­ва­ния соци­аль­ных сетей в свя­зи с про­кра­сти­на­ци­ей и само­ре­гу­ля­ци­ей // Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния. 2018. Т. 11. № 59. С. 9.
  9. Кра­сав­це­ва Ю.В., Кор­ни­ло­ва Т.В. Свой­ства тем­ной три­а­ды в регу­ля­ции стра­те­гий при­ня­тия реше­ний (на мате­ри­а­ле игро­вой зада­чи Айо­ва – IGT) // Вест­ник Мос­ков­ско­го госу­дар­ствен­но­го област­но­го уни­вер­си­те­та. Серия: Пси­хо­ло­ги­че­ские нау­ки. 2016. № 2. С. 22–33. https://doi.org/10.18384/2310-7235-2016-2-22-33
  10. Ники­ти­на Д.А. Осо­бен­но­сти само­оцен­ки внеш­не­го обли­ка и соци­аль­но-демо­гра­фи­че­ские харак­те­ри­сти­ки моло­дых людей с раз­лич­ной вари­а­тив­но­стью само­пре­зен­та­ции внеш­не­го обли­ка в пуб­лич­ном про­стран­стве // Colloquium-Journal. 2019. № 24 (5). С. 27–29.
  11. Пили­шви­ли Т.С. Осо­бен­но­сти реа­ли­за­ции актив­но­сти в вир­ту­аль­ной и повсе­днев­ной реаль­но­сти // Вест­ник Костром­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та име­ни Н.А. Некра­со­ва. Серия: Педа­го­ги­ка. Пси­хо­ло­гия. Соци­о­ки­не­ти­ка. 2015. № 21 (1). С. 53–56.
  12. Поли­ва­но­ва К.Н., Смир­нов И.Б. Что в про­фи­ле тебе моем: дан­ные «ВКон­так­те» как инстру­мент изу­че­ния инте­ре­сов совре­мен­ных под­рост­ков // Вопро­сы обра­зо­ва­ния. 2017. № 2. С. 134–152. https://doi.org/10.17323/1814-9545-2017-2-134-152
  13. Ряби­ки­на З.И., Бого­мо­ло­ва Е.И. Вза­и­мо­связь лич­ност­ных харак­те­ри­стик поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей интер­не­та с осо­бен­но­стя­ми их актив­но­сти в сети // Науч­ный жур­нал Куб­ГАУ. 2015. № 109 (05). С. 1–17.
  14. Соб­кин В.С., Федо­то­ва А.В. Под­рост­ко­вая агрес­сия в соци­аль­ных сетях: вос­при­я­тие и лич­ный опыт // Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние. 2019. Т. 24. № 2. C. 5–18. https://doi.org/10.17759/pse.2019240201
  15. Федо­ров В.В., Миле­ев И.Д. О моти­ва­ции под­рост­ков – поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей // Соци­аль­ная пси­хо­ло­гия и обще­ство. 2015. Т. 6. № 3. С. 98–108. https://doi.org/10.17759/sps.2015060307
  16. Фриндте В., Келер Т. Пуб­лич­ное кон­стру­и­ро­ва­ние «Я» в опо­сред­ство­ван­ном ком­пью­те­ром обще­нии // Гума­ни­тар­ные иссле­до­ва­ния в Интер­не­те / под ред. А.Е. Вой­скун­ско­го. Можайск: Можайск-Тер­ра, 2000. С. 40–54.
  17. Хоро­ших В.В., Чары­ко­ва Е.Б. Фак­то­ры вари­а­тив­но­сти вир­ту­аль­ной само­пре­зен­та­ции под­рост­ков // Изве­стия Иркут­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та. Серия: Пси­хо­ло­гия. 2017. Т. 19. С. 103–112.
  18. Щеко­ту­ров А.В. Кон­стру­и­ро­ва­ние вир­ту­аль­ной ген­дер­ной иден­тич­но­сти под­рост­ков на стра­ни­цах соци­аль­ной сети «ВКон­так­те» // Жен­щи­на в рос­сий­ском обще­стве. 2012. № 4. C. 31–43.
  19. Back M.D., Stopfer J.M., Vazire S., Gaddis S., Schmukle S.C., Eglof B., Gosling S.D. Facebook profiles reflect actual personality not self-idealization // Psychological Science. 2010. Vol. 21. Pp. 372–374. https://doi.org/10.1177/0956797609360756
  20. Barker V. Older adolescents’ motivations for social network site use: the influence of gender, group identity, and collective self-esteem // Cyberpsychology and Behavior: The Impact of the Internet, Multimedia and Virtual Reality on Behavior and Society. 2009. Vol. 12. No. 2. Pp. 209–213. https://doi.org/10.1089/cpb.2008.0228
  21. Blomfield Neira C.J., Barber B.L. Social networking site use: Linked to adolescents’ social self-concept, self-esteem, and depressed mood // Australian Journal of Psychology. 2014. Vol. 66. No. 1. Pp. 56–64. https://doi.org/10.1111/ajpy.12034
  22. Chae D., Kim H., Kim Y. A. Sex differences in the factors influencing Korean college students’ addictive tendency toward social networking sites // International Journal of Mental Health and Addiction. 2018. Vol. 16. Pp. 339–350. https://doi.org/10.1007/s11469-017-9778-3
  23. Gosling S.D., Augustine A.A., Vazire S., Holtzman N., Gaddis S. Manifestations of personality in online social networks: self-reported Facebook-related behaviors and observable profile information // Cyberpsychology, Behavior and Social Networking. 2011. Vol. 14. No. 9. Pp. 483–488. https://doi.org/10.1089/cyber.2010.0087
  24. Jackson L.A., Ervin K.S., Gardner P.D., Schmitt N. Gender and the Internet: women communicating and men searching // Sex Roles: A Journal of Research. 2001. Vol. 44. No. 5–6. Pp. 363–379. https://doi.org/10.1023/A:1010937901821
  25. Joinson A. Understanding the psychology of Internet behaviour: virtual worlds, real lives. Houndmills, UK; New York: Palgrave Macmillan.
  26. Jonason P.K., Slomski S., Partyka J. The Dark Triad at work: how toxic employees get their way // Personality and Individual Differences. 2012. Vol. 52. No. 3. Pp. 449–453. https://doi.org/10.1016/j.paid.2011.11.008
  27. Kosinski M., Stillwell D., Graepel T. Private traits and attributes are predictable from digital records of human behavior // Proceedings of the National Academy of Sciences. 2013. Vol. 110. No. 15. Pp. 5802–5805. https://doi.org/10.1073/pnas.1218772110
  28. McAndrew F.T., Jeong H.S. Who does what on Facebook? Age, sex, and relationship status as predictors of Facebook use // Computers in Human Behavior. 2012. Vol. 28. No. 6. Pp. 2359–2365. https://doi.org/10.1016/j.chb.2012.07.007
  29. Pempek T., Yermolayeva Y., Calvert S.L. College students’ social networking experiences on Facebook // Journal of Applied Developmental Psychology. 2009. Vol. 30. No. 3. Pp. 227–238. https://doi.org/10.1016/j.appdev.2008.12.010
  30. Poulin M.J., Hasse C.M. Growing to trust: evidence that trust increase and sustains well-being across the lifespan // Social Psychological and Personality Science. 2015. Vol. 6. No. 6. Pp. 614–621.
  31. Valkenburg P.M., Peter J., Schouten A.P. Friend networking sites and their relationship to adolescents’ well-being and social self-esteem // Cyberpsychology and Behavior. 2006. Vol. 9. No. 5. Pp. 584–590. https://doi.org/10.1089/cpb.2006.9.584
  32. Wang Y.-C., Burke M., Kraut R. Gender, topic, and audience response: An analysis of usergenerated content on Facebook // Proceedings of Conference on Human Factors in Computing Systems. 2013. Pp. 31–34. https://doi.org/10.1145/2470654.2470659

Бла­го­дар­но­сти и финан­си­ро­ва­ние. Иссле­до­ва­ние выпол­не­но при финан­со­вой под­держ­ке РФФИ в рам­ках науч­но­го про­ек­та № 20-013-00775. Авто­ры бла­го­да­рят сту­ден­тов спе­ци­аль­но­сти «Ком­пью­тер­ная без­опас­ность» меха­ни­ко-мате­ма­ти­че­ско­го факуль­те­та Перм­ско­го госу­дар­ствен­но­го наци­о­наль­но­го иссле­до­ва­тель­ско­го уни­вер­си­те­та А. Най­да­но­ва и К. Мур­зи­на за помощь в сбо­ре данных.

Источ­ник: Вест­ник Рос­сий­ско­го уни­вер­си­те­та друж­бы наро­дов. Серия: Пси­хо­ло­гия и педа­го­ги­ка. 2021. Т. 18. № 3. С. 631–649. DOI: 10.22363/2313-1683-2021-18-3-631-649

Об авторах

  • Дмит­рий Сер­ге­е­вич Кор­ниен­ко - док­тор пси­хо­ло­ги­че­ских наук, доцент, про­фес­сор кафед­ры общей пси­хо­ло­гии, Инсти­тут обще­ствен­ных наук, Рос­сий­ская ака­де­мия народ­но­го хозяй­ства и госу­дар­ствен­ной служ­бы при Пре­зи­ден­те РФ. 
  • Федор Вале­рье­вич Дериш - стар­ший пре­по­да­ва­тель кафед­ры общей и кли­ни­че­ской пси­хо­ло­гии, Перм­ский госу­дар­ствен­ный наци­о­наль­ный иссле­до­ва­тель­ский университет. 
  • Еле­на Юрьев­на Ники­ти­на - кан­ди­дат физи­ко-мате­ма­ти­че­ских наук, доцент кафед­ры инфор­ма­ци­он­ной без­опас­но­сти и систем свя­зи, Перм­ский госу­дар­ствен­ный наци­о­наль­ный иссле­до­ва­тель­ский университет. 

Смот­ри­те также:

ПРИМЕЧАНИЕ

  1. Выбо­роч­ное феде­раль­ное ста­ти­сти­че­ское наблю­де­ние по вопро­сам исполь­зо­ва­ния насе­ле­ни­ем инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий и инфор­ма­ци­он­но-теле­ком­му­ни­ка­ци­он­ных сетей / Феде­раль­ная служ­ба госу­дар­ствен­ной ста­ти­сти­ки. 2019.
  2. Все­рос­сий­ская  пере­пись насе­ле­ния - 2010.

Категории

Метки

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest