Холмогорова А.Б, Авакян Т.В, Клименкова Е.Н, Малюкова Д.А. Общение в интернете и социальная тревожность у подростков из разных социальных групп

Х

Введение

Сего­дня уже не оста­ет­ся сомне­ний в том, что Интер­нет — неотъ­ем­ле­мая часть жиз­ни моло­дых людей, а обще­ние в интер­не­те с исполь­зо­ва­ни­ем ком­пью­тер­ных тех­но­ло­гий — новая фор­ма общения. 

Про­ве­ден­ный в 2009 г. в раз­ных насе­лен­ных пунк­тах Рос­сии опрос пока­зал, что каж­дый вось­мой под­ро­сток (воз­расте 14—17 лет) «живет» в Интер­не­те (т. е. не толь­ко про­во­дит мно­го вре­ме­ни в сети, но и оце­ни­ва­ет это вре­мя как субъ­ек­тив­но очень зна­чи­мое) [Сол­да­то­ва, Кро­па­ле­ва, 2009]. 

Более чем у 75% рос­сий­ских детей и под­рост­ков есть про­филь в соци­аль­ных сетях, ино­гда — в несколь­ких [Сол­да­то­ва, Зото­ва, 2011]. Это поз­во­ля­ет гово­рить об Интер­не­те как об осо­бой вир­ту­аль­ной реаль­но­сти, соци­о­куль­тур­ной сре­де, ока­зы­ва­ю­щей огром­ное вли­я­ние на фор­ми­ро­ва­ние и раз­ви­тие лич­но­сти [Гор­ди­лов, 2011].

Одним из резуль­та­тов иссле­до­ва­ния, про­ве­ден­но­го в 2012—2013 гг. Фон­дом Раз­ви­тия Интер­нет и факуль­те­том пси­хо­ло­гии МГУ име­ни М.В. Ломо­но­со­ва при под­держ­ке ком­па­нии Google, ста­ло выде­ле­ние типов под­рост­ков-поль­зо­ва­те­лей Интер­не­та, из них чет­верть — 25% — была отне­се­на к груп­пе «ком­му­ни­ка­то­ров», для кото­рых основ­ная цель исполь­зо­ва­ния Интер­не­та состо­ит в поис­ке инте­рес­ной инфор­ма­ции и в обще­нии все­ми воз­мож­ны­ми способами. 

Такие под­рост­ки пред­по­чи­та­ют син­хрон­ную ком­му­ни­ка­цию — обмен мгно­вен­ны­ми сооб­ще­ни­я­ми [Сол­да­то­ва, Рас­ска­зо­ва, Зото­ва, 2013—2014; Кобы­зе­ва, 2010].

Обра­ща­ют на себя вни­ма­ние две тен­ден­ции: во-пер­вых, все боль­шее чис­ло моло­дых людей пред­по­чи­та­ют про­во­дить сво­бод­ное вре­мя в оди­но­че­стве (в смыс­ле физи­че­ско­го отсут­ствия рядом с ними дру­зей и дру­гих людей), исполь­зуя ком­пью­тер с досту­пом в Интер­нет; во-вто­рых, вир­ту­аль­ная ком­му­ни­ка­ция как осо­бая фор­ма опо­сре­до­ван­но­го вза­и­мо­дей­ствия меж­ду людь­ми ока­зы­ва­ет важ­ное вли­я­ние на их соци­а­ли­за­цию и при­выч­ки [Кобы­зе­ва, 2010]. 

Обще­ние с помо­щью интер­не­та предо­став­ля­ет моло­дым людям воз­мож­ность удо­вле­тво­рить свою потреб­ность в при­над­леж­но­сти к груп­пе, полу­чить под­держ­ку, сохра­нять пси­хо­ло­ги­че­ский кон­такт и ощу­щать «при­сут­ствие» рядом с собой людей, нахо­дя­щих­ся дале­ко [там же], что осо­бен­но акту­аль­но, если это­го не хва­та­ет в «реаль­ной» жизни.

Вир­ту­аль­ная ком­му­ни­ка­ция ока­зы­ва­ет­ся для мно­гих под­рост­ков более пред­по­чти­тель­ной, чем непо­сред­ствен­ная, по ряду причин: 

  1. она дела­ет одно­вре­мен­но под­кон­троль­ным само­му поль­зо­ва­те­лю про­цесс выра­же­ния чувств;
  2. она сти­ра­ет барье­ры, неотъ­ем­ле­мые для реаль­но­го обще­ния и каса­ю­щи­е­ся пола, воз­рас­та, внеш­но­сти собе­сед­ни­ка, а так­же его ком­му­ни­ка­тив­ной ком­пе­тент­но­сти (в осо­бен­но­сти в ее невер­баль­ной части);
  3. она обес­пе­чи­ва­ет боль­шую сво­бо­ду выска­зы­ва­ний и поступ­ков, бла­го­да­ря ано­ним­но­сти реаль­ной или мнимой;
  4. ано­ним­ность вир­ту­аль­но­го обще­ния поз­во­ля­ет поль­зо­ва­те­лям затра­ги­вать такие темы, о кото­рых они не реши­лись бы заго­во­рить в реаль­ной жиз­ни [Кобы­зе­ва, 2010; Пле­ша­ков, 2011].

Выде­ля­ют пози­тив­ные и нега­тив­ные эффек­ты исполь­зо­ва­ния ком­пью­тер­ных и интер­нет тех­но­ло­гий для обще­ния, при­чем послед­ние при­вле­ка­ют куда боль­шее вни­ма­ние спе­ци­а­ли­стов и иссле­ду­ют­ся актив­нее [Гор­ди­лов, 2011; Мара­ри­ца, Анто­но­ва, Ери­цян, 2013]. 

По мне­нию спе­ци­а­ли­стов, воз­мож­ные нега­тив­ные послед­ствия интер­нет-обще­ния тако­вы: нару­ше­ние спо­соб­но­сти к ком­му­ни­ка­ции с реаль­ны­ми людь­ми, утра­та само­иден­тич­но­сти, фор­ми­ро­ва­ние ком­пью­тер­ной и интер­нет-аддик­ции, дефор­ма­ция цен­ност­ных ори­ен­та­ций, инфор­ма­ци­он­ный стресс, нев­ро­зы, депрес­сив­ные состо­я­ния, и, в конеч­ном сче­те, — десо­ци­а­ли­за­ция лич­но­сти [Гор­ди­лов, 2011; Вой­скун­ский, 2002; Пле­ша­ков, 2011]. 

Было уста­нов­ле­но, что ком­му­ни­ка­тив­ная ком­пе­тент­ность, сфор­ми­ро­ван­ная в интер­не­те, не рабо­та­ет в реаль­ной жиз­ни [Мара­ри­ца, Анто­но­ва, Ери­цян, 2013]. 

Вопро­сы свя­зи обще­ния в интер­не­те с про­бле­мой соци­аль­ной тре­вож­но­сти, широ­ко рас­про­стра­нен­ной сре­ди под­рост­ков [Пав­ло­ва, 2013], оте­че­ствен­ны­ми иссле­до­ва­те­ля­ми пока не затра­ги­ва­лись, а запад­ные появи­лись лишь в самые послед­ние годы и будут рас­смот­ре­ны ниже.

Исполь­зо­ва­ние интер­не­та ока­зы­ва­ет вли­я­ние на все аспек­ты пси­хи­че­ско­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния под­рост­ков: физио­ло­ги­че­ский, пове­ден­че­ский, эмо­ци­о­наль­ный, когни­тив­ный, интер­пер­со­наль­ный, личностный. 

К.А. Бого­ма­зо­ва выде­ля­ет сле­ду­ю­щие направ­ле­ния послед­них зару­беж­ных иссле­до­ва­ний нега­тив­но­го вли­я­ния на чело­ве­ка совре­мен­ных тех­ни­че­ских средств, вклю­чая инфор­ма­ци­он­но-ком­пью­тер­ные сред­ства коммуникации: 

  1. изу­че­ние вос­при­я­тия посто­рон­ни­ми людь­ми того, как кто-либо поль­зу­ет­ся мобиль­ны­ми теле­фо­на­ми или смарт­фо­на­ми (было уста­нов­ле­но, что, когда кто-то раз­го­ва­ри­ва­ет по теле­фо­ну рядом с дру­ги­ми людь­ми, это раз­дра­жа­ет их и отвле­ка­ет, а так­же часто кажет­ся неумест­ным) [Galvanetal., 2013; Washington, Okoro, Cardon, 2013];
  2. изу­че­ние вли­я­ния осо­бен­но­стей исполь­зо­ва­ния раз­лич­ных тех­ни­че­ских средств на лич­ную жизнь, вклю­чая сек­су­аль­ные отно­ше­ния: иссле­до­ва­ния пока­за­ли, что мно­гие люди про­дол­жа­ют исполь­зо­вать мобиль­ные теле­фо­ны в те момен­ты, когда это неумест­но, посто­ян­но про­ве­ря­ют сооб­ще­ния; ока­за­лось, что исполь­зо­ва­ние тех­но­ло­гий для ком­му­ни­ка­ции без непо­сред­ствен­но­го обще­ния нега­тив­но отра­жа­ет­ся на отно­ше­ни­ях [Whitelocks, 2013; Schade, Sandberg, Bean, Busby, Coyne, 2013];
  3. изу­че­ние вли­я­ния тех­ни­че­ских средств на про­цесс обу­че­ния и обра­зо­ва­ния: так, было уста­нов­ле­но, что исполь­зо­ва­ние мобиль­но­го теле­фо­на отри­ца­тель­но вли­я­ет на успе­ва­е­мость и поло­жи­тель­но — на тре­вож­ность, нега­тив­но отра­жа­ет­ся на гра­мот­но­сти, ока­зы­ва­ет «отвле­ка­ю­щий» эффект и при­во­дит к поверх­ност­но­сти мыш­ле­ния и недо­стат­ку рефлек­сии [Lepp, Barcley, Karpinski, 2014; Cingel, Sundar, 2012; Jennifer, 2012];
  4. иссле­до­ва­ния нега­тив­но­го вли­я­ния исполь­зо­ва­ния гад­же­тов на физио­ло­ги­че­ские про­цес­сы, в первую оче­редь — сон [Murdock, 2013];
  5. иссле­до­ва­ния вли­я­ния обще­ния с исполь­зо­ва­ни­ем тех­но­ло­гий на пре­одо­ле­ние стрес­са: в одном из иссле­до­ва­ний было про­де­мон­стри­ро­ва­но, что непо­сред­ствен­ный кон­такт поз­во­ля­ет испы­ту­е­мо­му быст­рее спра­вить­ся со стрес­сом, чем уда­лен­ный кон­такт [Seltzer , 2012, цит. по Бого­ма­зо­ва, 2014].

Оте­че­ствен­ные авто­ры отме­ча­ют, что соци­аль­ные сети предо­став­ля­ют неогра­ни­чен­ный мате­ри­ал для соци­аль­ных срав­не­ний, след­стви­ем кото­рых явля­ет­ся пере­жи­ва­ние фруст­ра­ции, тре­во­ги и рез­ко­го недо­воль­ства соб­ствен­ной жиз­нью, воз­ни­ка­ю­щих во вре­мя пре­бы­ва­ния в сети. 

Было пока­за­но, что склон­ность к частым соци­аль­ным срав­не­ни­ям, кото­рая в совре­мен­ных усло­ви­ях допол­ни­тель­но сти­му­ли­ру­ет­ся обще­ни­ем в соци­аль­ных сетях, свя­за­на с широ­ким спек­тром эмо­ци­о­наль­но­го небла­го­по­лу­чия [Гара­нян, Щукин, 2014].

В муль­ти­цен­тро­вом евро­пей­ском иссле­до­ва­нии в выбор­ке из 12 395 школь­ни­ков, слу­чай­ным обра­зом набран­ных в 11 евро­пей­ских стра­нах, была изу­че­на рас­про­стра­нен­ность рис­ко­ван­но­го пове­де­ния, вклю­чая: чрез­мер­ное упо­треб­ле­ние алко­го­ля, упо­треб­ле­ние нар­ко­ти­ков, зло­упо­треб­ле­ние таба­ком, депри­ва­ция сна, избы­точ­ный вес, дефи­цит мас­сы тела, мало­по­движ­ный образ жиз­ни, интен­сив­ное исполь­зо­ва­ние Интернета/просмотр ТВ /увлечение видео­иг­ра­ми по при­чи­нам, не свя­зан­ным с уче­бой или рабо­той, про­гу­лы. Изу­ча­лась так­же связь этих фено­ме­нов с пси­хо­па­то­ло­ги­ей и ауто­де­струк­тив­ным поведением. 

Ана­лиз выявил три груп­пы под­рост­ков. Груп­па низ­ко­го рис­ка (57,8%) вклю­ча­ет уча­щих­ся с низ­кой или очень низ­кой часто­той рис­ко­ван­но­го пове­де­ния, груп­па высо­ко­го рис­ка (13,2%), — уча­щих­ся, име­ю­щих высо­кий риск всех вари­ан­тов рис­ко­ван­но­го пове­де­ния. Одна­ко самая важ­ная наход­ка насто­я­ще­го иссле­до­ва­ния это тре­тья груп­па, так назы­ва­е­мая «груп­па неви­ди­мо­го рис­ка», кото­рая вклю­ча­ет 29%, т. е. почти треть подростков.

Эти уча­щи­е­ся сгруп­пи­ро­ва­ны по трем пара­мет­рам рис­ко­ван­но­го пове­де­ния (дефи­цит сна, низ­кий уро­вень физи­че­ской актив­но­сти и интен­сив­ное исполь­зо­ва­ние Интернета/просмотр ТВ/увлечение видео­иг­ра­ми). Сте­пень тяже­сти пси­хи­че­ских симп­то­мов, обна­ру­жен­ных в «неви­ди­мой» груп­пе, во мно­гих слу­ча­ях сопо­ста­ви­ма с тако­вой в груп­пе высо­ко­го риска.

Когда под­рост­ки, про­во­дят мно­го вре­ме­ни у теле­ви­зо­ра, в Интер­не­те или чрез­мер­но мно­го игра­ют в видео­иг­ры, роди­те­ли и учи­те­ля, как пра­ви­ло, не вос­при­ни­ма­ют такое пове­де­ние как опас­ное, а неред­ко сами спо­соб­ству­ют тако­го рода «заня­то­сти», так как она при­но­сит им мень­ше бес­по­кой­ства, чем актив­ность под­рост­ка вне дома, и созда­ет иллю­зию контроля. 

Тем не менее, в груп­пах высо­ко­го и неви­ди­мо­го рис­ка выяв­ле­на сопо­ста­ви­мая рас­про­стра­нен­ность депрес­сив­ных симп­то­мов, тре­во­ги и суи­ци­даль­ных мыс­лей, при­чем в груп­пе неви­ди­мо­го рис­ка рас­про­стра­нен­ность эмо­ци­о­наль­ных симп­то­мов и про­блем в обще­нии со сверст­ни­ка­ми выше на фоне отсут­ствия выра­жен­ных про­блем с пове­де­ни­ем, кото­рые есть у груп­пы риска. 

Как отме­ча­ют авто­ры ста­тьи, послед­нее обсто­я­тель­ство и под­дер­жи­ва­ет иллю­зию бла­го­по­лу­чия у взрос­лых. Авто­ры так­же отме­ча­ют, что, хотя при­чин­но-след­ствен­ные свя­зи меж­ду «неви­ди­мы­ми» фак­то­ра­ми рис­ка и пси­хо­па­то­ло­ги­ей не до кон­ца ясны, соглас­но эмпи­ри­че­ским дан­ным, они носят дву­на­прав­лен­ный харак­тер [Carli, Hoven, Wasserman et al., 2014]. 

Подоб­ный тип аль­тер­на­тив­ной соци­аль­ной адап­та­ции был опи­сан в рабо­те А.В. Кон­драш­ки­на и Т.О. Кирил­ло­вой [Кон­драш­кин, Кирил­ло­ва, 2014].

Вме­сте с тем, отме­ча­ет­ся, что интер­нет может и пози­тив­но вли­ять на лич­ность, напри­мер, предо­став­ляя воз­мож­но­сти для соци­а­ли­за­ции, обще­ния (осо­бен­но если в реаль­ной жиз­ни они огра­ни­че­ны) и фор­ми­ро­ва­ния соб­ствен­ной идентичности. 

Отме­ча­ет­ся, что соци­а­ли­за­ция совре­мен­ных детей и под­рост­ков про­те­ка­ет, в том чис­ле, и в вир­ту­аль­ном про­стран­стве, что поз­во­ля­ет гово­рить о так назы­ва­е­мой кибер­со­ци­а­ли­за­ции [Пле­ша­ков, 2011].

С раз­ви­ти­ем тех­но­ло­гий, дела­ю­щих воз­мож­ной ком­му­ни­ка­цию на рас­сто­я­нии, в жиз­ни людей, в осо­бен­но­сти под­рост­ков, явля­ю­щих­ся одни­ми из самых актив­ных поль­зо­ва­те­лей смарт­фо­нов, поз­во­ля­ю­щих выхо­дить в Интер­нет и отправ­лять мгно­вен­ные сооб­ще­ния, а так­же соци­аль­ных сетей и дру­гих ресур­сов, про­ис­хо­дит сокра­ще­ние живо­го обще­ния, а вре­мя, про­во­ди­мое в непря­мом кон­так­те, все уве­ли­чи­ва­ет­ся [Хол­мо­го­ро­ва, 2014]. 

Еще одним ярким явле­ни­ем в обла­сти пси­хи­че­ско­го здо­ро­вья у совре­мен­ных детей и под­рост­ков явля­ет­ся повы­ше­ние уров­ня соци­аль­ной тре­вож­но­сти, кото­рое сопро­вож­да­ет­ся сни­же­ни­ем настро­е­ния, поте­рей надеж­ды и соци­аль­ной изо­ля­ци­ей и может при­во­дить к ауто­агрес­сив­но­му пове­де­нию, суи­ци­даль­ным мыс­лям и наме­ре­ни­ям, зло­упо­треб­ле­нию алко­го­лем и нар­ко­ти­ка­ми, сни­же­нию успе­ва­е­мо­сти вплоть до отчис­ле­ния из шко­лы [Bruch et al., 2003; Masia et al., 2001; Peleg, 2012; Ники­ти­на, Хол­мо­го­ро­ва, 2010; Гор­ча­ко­ва, Лан­да, Маты­цы­на, 2013; Пав­ло­ва, 2014; Крас­но­ва, 2014]. 

Пики соци­аль­ной тре­вож­но­сти, по дан­ным зару­беж­ных эпи­де­мио­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний, при­хо­дят­ся на дошколь­ный и под­рост­ко­вый воз­раст [Schneier et. al., 1992], что дела­ет обсле­до­ва­ние этих выбо­рок в оте­че­ствен­ной попу­ля­ции осо­бен­но актуальным.

Соци­аль­ная тре­вож­ность — слож­ный кон­структ, вклю­ча­ю­щий в себя такие пара­мет­ры, как повы­шен­ная оза­бо­чен­ность оцен­ка­ми со сто­ро­ны дру­гих, высо­кий уро­вень стрес­са в соци­аль­ных ситу­а­ци­ях, а так­же избе­га­ние этих ситуаций. 

Часто соци­аль­ная тре­вож­ность сопро­вож­да­ет­ся соци­аль­ной анге­до­ни­ей — т. е., сни­же­ни­ем удо­воль­ствия от кон­так­тов с дру­ги­ми людь­ми [Banerjee, Henderson, 2001; Воли­ко­ва, Ава­кян, 2014]. 

Интер­нет созда­ет опре­де­лен­ные усло­вия для избе­га­ния непо­сред­ствен­ных кон­так­тов и может быть при­вле­ка­те­лен для людей с высо­ким уров­нем соци­аль­ной тре­во­ги [Saunders, Chester, 2008]. Как пра­ви­ло, таким людям хочет­ся общать­ся, т. е., у них есть моти­ва­ция к обще­нию, но им слож­но это делать в реаль­ной жиз­ни, пото­му что они испы­ты­ва­ют страх перед нега­тив­ной соци­аль­ной оцен­кой и высо­кий уро­вень стрес­са в соци­аль­ных ситу­а­ци­ях; обще­ние в интер­не­те ста­но­вит­ся для них доступ­ной аль­тер­на­ти­вой непо­сред­ствен­но­му кон­так­ту с дру­ги­ми людьми.

Пред­по­ла­га­ет­ся, что меж­ду соци­аль­ной тре­вож­но­стью и обще­ни­ем в соци­аль­ных сетях суще­ству­ет связь. Из-за роста попу­ляр­но­сти обще­ния с исполь­зо­ва­ни­ем тех­но­ло­гий неко­то­рые авто­ры даже ста­вят вопрос «Не ста­но­вим­ся ли мы все более соци­аль­но нелов­ки­ми?» [Brown, 2013], пред­по­ла­гая, что соци­аль­ные сети вно­сят свой вклад в дефи­цит соци­аль­ных навы­ков и повы­шен­ную соци­аль­ную тре­вож­ность у моло­дых людей. 

В послед­ние годы было про­ве­де­но несколь­ко зару­беж­ных иссле­до­ва­ний, направ­лен­ных на выяв­ле­ние свя­зи меж­ду исполь­зо­ва­ни­ем интер­не­та, застен­чи­во­стью и соци­аль­ной тре­вож­но­стью [Brown, 2013; Laghi, Schneider, Vitoroulis et al., 2013; Pierce, 2009; Sisman, Yoruk, Eleren, 2013; Oldmeadow, Quinn, Kowert, 2013].

Иссле­до­ва­ния с уча­сти­ем под­рост­ков пока­за­ли поло­жи­тель­ную связь меж­ду соци­аль­ной тре­вож­но­стью (дис­ком­фор­том при непо­сред­ствен­ном, лицом к лицу, раз­го­во­ре с кем-либо) и обще­ни­ем с дру­ги­ми онлайн, а так­же с помо­щью тек­сто­вых сообщений. 

Были обна­ру­же­ны ген­дер­ные раз­ли­чия: выра­жен­ность соци­аль­ной тре­вож­но­сти и склон­ность к вир­ту­аль­но­му обще­нию у деву­шек ока­за­лась выше, чем у юно­шей [Pierce, 2009; Sisman, Yoruk, Eleren, 2013; Brown, 2013].

Веро­ят­но, высо­ко тре­вож­ные под­рост­ки пред­по­чи­та­ют интер­нет-обще­ние непо­сред­ствен­но­му пото­му, что оно поз­во­ля­ет ему чув­ство­вать себя в без­опас­но­сти и кон­тро­ли­ро­вать все эле­мен­ты ситу­а­ции [Сол­да­то­ва, Зото­ва, Чека­ли­на, Гостим­ская, 2011]. Так, напри­мер, было пока­за­но, что застен­чи­вые под­рост­ки более актив­но выра­жа­ют нега­тив­ные эмо­ции при обще­нии онлайн, чем неза­стен­чи­вые [Laghi, Schneider, Vitoroulis at al., 2013].

Цель дан­но­го иссле­до­ва­ния заклю­ча­лась в изу­че­нии выра­жен­но­сти соци­аль­ной тре­вож­но­сти и соци­аль­ной анге­до­нии у под­рост­ков из раз­ных соци­аль­ных групп в зави­си­мо­сти от пред­по­чи­та­е­мо­го ими спо­со­ба общения. 

Выска­зы­ва­ет­ся пред­по­ло­же­ние, что соци­аль­ная ситу­а­ция, в кото­рой нахо­дит­ся под­ро­сток, ока­зы­ва­ет вли­я­ние на то, какие спо­со­бы обще­ния он исполь­зу­ет [Бог­да­нов­ская, Про­ект, Бог­да­нов­ская, 2013]. 

Так, пове­де­ние под­рост­ка в Интер­не­те напря­мую свя­зы­ва­ет­ся неко­то­ры­ми авто­ра­ми с соци­аль­ной ситу­а­ци­ей раз­ви­тия под­рост­ка — семей­ны­ми усло­ви­я­ми и школь­ной ситу­а­ци­ей [Жилин­ская, 2014].

В свя­зи с этим в иссле­до­ва­ние были вклю­че­ны под­рост­ки из трех раз­ных соци­аль­ных групп. Пер­вые две груп­пы соста­ви­ли уча­щи­е­ся двух мос­ков­ских кол­ле­джей раз­но­го про­фи­ля, при­чем один из них дает бес­плат­ное обра­зо­ва­ние, а вто­рой — обра­зо­ва­ние на ком­мер­че­ской осно­ве, что пред­по­ла­га­ет более высо­кий доход семьи, опла­чи­ва­ю­щей обу­че­ние. Тре­тью груп­пу соста­ви­ли вос­пи­тан­ни­ки дет­ско­го дома. Нами были выдви­ну­ты сле­ду­ю­щие гипотезы:

  1. в зави­си­мо­сти от соци­аль­ной ситу­а­ции раз­ви­тия под­рост­ков у них будут раз­ли­чать­ся «про­фи­ли обще­ния» — т. е. пред­по­чи­та­е­мые спо­со­бы коммуникации;
  2. под­рост­ки из дет­ско­го дома будут демон­стри­ро­вать более высо­кие пока­за­те­ли соци­аль­ной тре­вож­но­сти, чем под­рост­ки, не про­жи­ва­ю­щие в дет­ском доме;
  3. склон­ность к пред­по­чте­нию интер­нет-обще­ния в каче­стве кана­ла ком­му­ни­ка­ции и избе­га­ние непо­сред­ствен­но­го кон­так­та будут свя­за­ны с более высо­кой соци­аль­ной тре­вож­но­стью и соци­аль­ной анге­до­ни­ей у подростков.

Обследованная выборка и методики исследования

  1. Для иссле­до­ва­ния спо­со­бов и средств обще­ния под­рост­ков мы исполь­зо­ва­ли ори­ги­наль­ную Анке­ту кана­лов соци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции. Анке­та вклю­ча­ет в себя 10 вопро­сов, где необ­хо­ди­мо выбрать один вари­ант отве­та из пред­ло­жен­ных или про­ран­жи­ро­вать их. Вопро­сы каса­ют­ся раз­ных спо­со­бов обще­ния в совре­мен­ном обще­стве: какие спо­со­бы обще­ния респон­дент исполь­зу­ет, как часто и поче­му. Испы­ту­е­мым пред­ла­га­ет­ся выбрать тот вари­ант отве­та, кото­рый явля­ет­ся для них наи­бо­лее подходящим.
  2. Для оцен­ки соци­аль­ной тре­вож­но­сти мы исполь­зо­ва­ли две методики.
  3. Крат­кая шка­ла стра­ха нега­тив­ной соци­аль­ной оцен­ки — Brief Fear of Negative Evaluation — BFNE (Leary, 1983; в про­цес­се апро­ба­ции в рус­ско­языч­ной выбор­ке), пред­на­зна­чен­ная для изме­ре­ния уров­ня тре­во­ги в ситу­а­ци­ях оце­ни­ва­ния, состо­ит из 12 пунктов.
  4. Шка­ла соци­аль­но­го избе­га­ния и дис­трес­са — Social avoidance and distress scale — SADS (Watson, Friend, 1969; адап­та­ция В.В. Крас­но­вой, А.Б. Хол­мо­го­ро­вой, 2011), пред­на­зна­чен­ная для изме­ре­ния склон­но­сти избе­гать соци­аль­ные ситу­а­ции и испы­ты­вать в них дис­ком­форт, состо­ит из 28 пунк­тов. Дан­ная шка­ла вклю­ча­ет две под­шка­лы, кото­рые изме­ря­ют уро­вень соци­аль­но­го дис­трес­са и уро­вень соци­аль­но­го избегания.
  5. Для оцен­ки моти­ва­ции к обще­нию, т. е. направ­лен­но­сти на кон­так­ты с дру­ги­ми людь­ми мы исполь­зо­ва­ли Шка­лу соци­аль­ной анге­до­нии — Revised social anhedonia scalе — RSAS (Eckblad et al, 1982; адап­та­ция О.В. Рыч­ко­вой, А.Б. Хол­мо­го­ро­вой, 2013), кото­рая пред­на­зна­че­на для оцен­ки сте­пе­ни сни­же­ния потреб­но­сти в полу­че­нии удо­воль­ствия от обще­ния с дру­ги­ми людь­ми, от эмо­ци­о­наль­но­го кон­так­та, выпол­не­ния сов­мест­ной дея­тель­но­сти, состо­ит из 40 пунктов.

Все­го в иссле­до­ва­нии при­ня­ли уча­стие 110 под­рост­ков, из них 83 — юно­ши, 27 — девуш­ки в воз­расте от 15 до 18 лет, сред­ний воз­раст — 15,9 лет. 

Посколь­ку нашей зада­чей было иссле­до­ва­ние свя­зи соци­аль­ной тре­вож­но­сти и пред­по­чи­та­е­мых кана­лов ком­му­ни­ка­ции у под­рост­ков с раз­ной соци­аль­ной ситу­а­ци­ей, в выбор­ку, как уже упо­ми­на­лось, было вклю­че­но три груп­пы испытуемых.

В первую груп­пу вошли сту­ден­ты 1 кур­са бюд­жет­но­го отде­ле­ния поли­тех­ни­че­ско­го кол­ле­джа (43 чело­ве­ка, все — юно­ши), обу­ча­ю­щи­е­ся по двум спе­ци­аль­но­стям — Тех­но­ло­гия маши­но­стро­е­ния, Авто­мо­биль­ный транс­порт, и по про­фес­сии Авто­сле­сарь на базе 9 клас­са. Дан­ная груп­па харак­те­ри­зу­ет­ся доста­точ­но низ­ким уров­нем базо­вой школь­ной под­го­тов­ки, так как при поступ­ле­нии на ука­зан­ные про­фес­сии нет кон­кур­са, а мно­гие сту­ден­ты не заин­те­ре­со­ва­ны в обу­че­нии как тако­вом, т. е., в дан­ном слу­чае речь идет о сни­же­нии учеб­ной моти­ва­ции, а в ряде слу­ча­ев — выра­жен­ном соци­аль­ном небла­го­по­лу­чии (дети из мало­обес­пе­чен­ных, непол­ных семей).

Во вто­рую груп­пу вошли сту­ден­ты 1 кур­са бюд­жет­но­го и вне­бюд­жет­но­го отде­ле­ний кол­ле­джа (34 чело­ве­ка, 21 — юно­ши, 13 — девуш­ки), обу­ча­ю­щи­е­ся по спе­ци­аль­но­стям Инфор­ма­ци­он­ные систе­мы и Тех­ни­ка и искус­ство фото­гра­фии на базе 9 клас­са. Дан­ная груп­па харак­те­ри­зу­ет­ся более высо­ким уров­нем общей школь­ной под­го­тов­ки, так как при поступ­ле­нии на ука­зан­ные про­фес­сии есть кон­курс, а пла­та за обу­че­ние пред­по­ла­га­ет, что семьи таких детей, во-пер­вых, доста­точ­но состо­я­тель­ны, что­бы опла­чи­вать уче­бу, во-вто­рых, заин­те­ре­со­ва­ны в том, что­бы их дети обу­ча­лись имен­но по этим про­фес­си­ям, вос­при­ни­мая их доста­точ­но престижными.

В тре­тью груп­пу вошли вос­пи­тан­ни­ки мос­ков­ско­го дет­ско­го дома (33 чело­ве­ка, 19 — юно­ши, 14 — девуш­ки). Часть из них обу­ча­ют­ся в 9 и 10 клас­сах обще­об­ра­зо­ва­тель­ной шко­лы (14 чело­век); часть — явля­ют­ся сту­ден­та­ми кол­ле­джей раз­ных спе­ци­аль­но­стей: повар, пожар­ный, авто­ме­ха­ник, гости­нич­ный сер­вис, свар­щик, педа­гог по физ­куль­ту­ре, парик­ма­хер (19 чело­век). Дан­ные о повы­шен­ном уровне соци­аль­ной тре­вож­но­сти сре­ди под­рост­ков из дет­ско­го дома по срав­не­нию с под­рост­ка­ми, про­жи­ва­ю­щи­ми в семьях, были полу­че­ны в более ран­нем иссле­до­ва­нии, одна­ко в них были обсле­до­ва­ны неболь­шие выбор­ки и исполь­зо­ва­лась толь­ко шка­ла избе­га­ния и дис­тре­са и не исполь­зо­ва­лась шка­ла стра­ха нега­тив­ной оцен­ки [Воли­ко­ва, Ава­кян, 2014].

Для реше­ния задач иссле­до­ва­ния при­ме­ня­лись два вида срав­ни­тель­но­го ана­ли­за. Ста­ти­сти­че­ская обра­бот­ка дан­ных про­из­во­ди­лась с помо­щью IBM SPSS Statistics 20.

Результаты исследования и их обсуждение

1. Параметры социальной коммуникации

Для про­вер­ки нашей пер­вой гипо­те­зы мы срав­ни­ли часто­ту выбо­ра того или ино­го спо­со­ба обще­ния (кана­ла соци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции) в раз­ных соци­аль­ных груп­пах (Поли­тех­ни­че­ский кол­ледж, кол­ледж Инфор­ма­ти­за­ции и дет­ский дом). Резуль­та­ты это­го срав­не­ния отра­же­ны гра­фи­че­ски в диа­грам­мах ниже.

Отдель­но­го опи­са­ния заслу­жи­ва­ет спе­ци­фи­ка выпол­не­ния под­рост­ка­ми зада­ния, в кото­ром им пред­ла­га­лось про­ран­жи­ро­вать спо­со­бы обще­ния по часто­те исполь­зо­ва­ния, где 1 — самый частый, 5 — самый ред­кий. Неко­то­рые из них при­сво­и­ли оди­на­ко­вые ран­ги раз­ным спо­со­бам обще­ния или выбра­ли толь­ко один спо­соб общения. 

Суще­ству­ет воз­мож­ность содер­жа­тель­ной интер­пре­та­ции это­го фак­та, кото­рая не сво­дит­ся к пред­по­ло­же­нию о невни­ма­тель­но­сти и немо­ти­ви­ро­ван­но­сти испы­ту­е­мых: веро­ят­но, раз­ные фор­мы ком­му­ни­ка­ции (непо­сред­ствен­ная и уда­лен­ная) игра­ют оди­на­ко­во важ­ную роль в жиз­ни мно­гих совре­мен­ных под­рост­ков, они рав­но­знач­ны и исполь­зу­ют­ся порой парал­лель­но, напри­мер, под­ро­сток может общать­ся с кем-то непо­сред­ствен­но и, одно­вре­мен­но с этим, удаленно. 

Так­же мож­но пред­по­ло­жить, что для неко­то­рых под­рост­ков веду­щим явля­ет­ся толь­ко один спо­соб обще­ния, кото­рый они выби­ра­ют. Так, напри­мер, один сту­дент напи­сал, что он не любит «сидеть в ком­пью­те­ре» и не носит теле­фон, под­черк­нув так­же, что не видит в этом ниче­го пло­хо­го. В зада­ни­ях, где нуж­но было про­ран­жи­ро­вать спо­со­бы обще­ния по часто­те исполь­зо­ва­ния и по ком­форт­но­сти, он отка­зал­ся от ран­жи­ро­ва­ния и выбрал толь­ко непо­сред­ствен­ный контакт. 

Рис.1. Самые используемые способы общения в разных подгруппах
Рис. 1. Самые исполь­зу­е­мые спо­со­бы обще­ния в раз­ных подгруппах

Как вид­но из диа­грам­мы, пред­став­лен­ной на рис. 1, самы­ми часто исполь­зу­е­мы­ми спо­со­ба­ми обще­ния во всех под­груп­пах явля­ют­ся непо­сред­ствен­ный кон­такт и соци­аль­ные сети. Под­рост­ки из дет­ско­го дома мень­ше исполь­зу­ют соци­аль­ные сети, чем две дру­гие груп­пы, а уча­щи­е­ся поли­тех­ни­че­ско­го кол­ле­джа несколь­ко реже исполь­зу­ет непо­сред­ствен­ный контакт. 

В груп­пе испы­ту­е­мых, обу­ча­ю­щих­ся в поли­тех­ни­че­ском кол­ле­дже, соци­аль­ные сети и непо­сред­ствен­ный кон­такт делят меж­ду собой пер­вое место. 

Самы­ми непо­пу­ляр­ны­ми у под­рост­ков ока­за­лись теле­фон, скайп и раз­ные сай­ты. Исклю­че­ние состав­ля­ют под­рост­ки из дет­ско­го дома, кото­рые исполь­зу­ют теле­фон почти так же часто, как и соци­аль­ные сети. 

Если про­сум­ми­ро­вать обще­ние на сай­тах и в сетях (т. е. пол­но­стью вир­ту­аль­ные спо­со­бы ком­му­ни­ка­ции, лишен­ные каких-либо чув­ствен­ных кана­лов свя­зи, кото­рые есть у скай­па, теле­фо­на и непо­сред­ствен­но­го обще­ния лицом к лицу), то ока­жет­ся, что реже все­го их исполь­зу­ют под­рост­ки из дет­ско­го дома (24,4 %), а под­рост­ки, про­жи­ва­ю­щие в семье и обу­ча­ю­щи­е­ся в кол­ле­джах — при­мер­но с оди­на­ко­вой часто­той (44,1 % — из кол­ле­джа инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий и 46,5 % — из поли­тех­ни­че­ско­го колледжа). 

Это мож­но объ­яс­нить тем, что под­рост­ки из дет­ско­го дома в силу их соци­аль­но­го ста­ту­са и усло­вий про­жи­ва­ния име­ют мень­ше свя­зей за пре­де­ла­ми дет­ско­го дома. Чаще все­го они выстра­и­ва­ют обще­ние с ребя­та­ми из дру­гих сирот­ских учре­жде­ний, быв­ши­ми выпуск­ни­ка­ми. Основ­ной круг обще­ния под­рост­ков из дет­ских домов скла­ды­ва­ет­ся из ровес­ни­ков, про­жи­ва­ю­щих с ними в учреждении. 

Таким обра­зом, потреб­ность в обще­нии посред­ством соци­аль­ных сетей у под­рост­ков из дет­ских домов зна­чи­тель­но мень­ше, чем у их сверст­ни­ков, про­жи­ва­ю­щих в семьях.

Рис.2. Самые комфортные способы общения в разных подгруппах
Рис. 2. Самые ком­форт­ные спо­со­бы обще­ния в раз­ных подгруппах

Из диа­грам­мы, пред­став­лен­ной на рис. 2, сле­ду­ет, что боль­шин­ство под­рост­ков счи­та­ют для себя наи­бо­лее ком­форт­ным непо­сред­ствен­ный кон­такт. Вто­рое место в каж­дой из групп зани­ма­ют соци­аль­ные сети. 

Срав­не­ние пер­вой и вто­рой диа­грамм поз­во­ля­ет пред­по­ло­жить, что соци­аль­ные сети, хотя и исполь­зу­ют­ся совре­мен­ной моло­де­жью почти так же часто, как непо­сред­ствен­ный кон­такт, явля­ют­ся все же менее ком­форт­ным спо­со­бом, чем непо­сред­ствен­ное обще­ние. Воз­мож­но, попу­ляр­ность соци­аль­ных сетей обу­слов­ле­на теми воз­мож­но­стя­ми, кото­рые они откры­ва­ют перед поль­зо­ва­те­ля­ми, напри­мер, мгно­вен­ный и бес­плат­ный обмен сооб­ще­ни­я­ми не толь­ко меж­ду дву­мя поль­зо­ва­те­ля­ми, но и меж­ду груп­пой (функ­ции кон­фе­рен­ции, чата, диа­ло­га), обмен изоб­ра­же­ни­я­ми, аудио и видео запи­ся­ми, уча­стие в тема­ти­че­ских груп­пах, паб­ли­ках и сообществах. 

Одна­ко из-за оби­лия допол­ни­тель­ных функ­ций обще­ние в соци­аль­ных сетях может не вос­при­ни­мать­ся под­рост­ка­ми имен­но как обще­ние, а ско­рее как неко­то­рая фор­ма актив­но­сти, вклю­ча­ю­щая в себя одно­вре­мен­но раз­вле­че­ние, поиск инфор­ма­ции и коммуникацию.

Теле­фон ока­зал­ся для мно­гих под­рост­ков, при­няв­ших уча­стие в иссле­до­ва­нии, менее ком­форт­ным спо­со­бом обще­ния, чем скайп и соци­аль­ные сети. 

Если гово­рить о теле­фон­ных раз­го­во­рах как о фор­ме обще­ния, то они могут казать­ся под­рост­кам неком­форт­ны­ми не толь­ко по при­чине того, что суще­ству­ет мно­же­ство более удоб­ных и бес­плат­ных аль­тер­на­тив (при­ло­же­ния для смарт­фо­нов, даю­щие воз­мож­ность совер­шать бес­плат­ные звон­ки и отправ­лять тек­сто­вые сооб­ще­ния), но и пото­му, что теле­фон­ный раз­го­вор — это про­цесс, свя­зан­ный с доста­точ­но высо­ким уров­нем вклю­чен­но­сти (необ­хо­ди­мо сра­зу отве­чать на зво­нок, быст­ро пони­мать, что име­ет в виду собе­сед­ник и почти без пауз фор­му­ли­ро­вать свой ответ, при этом невер­баль­ная инфор­ма­ция о собе­сед­ни­ке ока­зы­ва­ет­ся недоступной). 

В то же вре­мя, если рас­смат­ри­вать каж­дую груп­пу под­рост­ков отдель­но, сле­ду­ет отме­тить, что боль­шин­ство под­рост­ков из дет­ско­го дома пред­по­чи­та­ют обще­ние по теле­фо­ну обще­нию по скай­пу и на сай­тах; то же самое мож­но ска­зать и о под­рост­ках из поли­тех­ни­че­ско­го колледжа. 

Наи­ме­нее ком­форт­ны­ми теле­фон­ные раз­го­во­ры ока­за­лись для уча­щих­ся из кол­ле­джа инфор­ма­ци­он­ных технологий.

Рис.3. Интенсивность общение в день в социальных сетях в разных подгруппах
Рис. 3. Интен­сив­ность обще­ние в день в соци­аль­ных сетях в раз­ных подгруппах

Как сле­ду­ет из диа­грам­мы, изоб­ра­жен­ной на рис. 3, под­рост­ки доволь­но мно­го вре­ме­ни в день уде­ля­ют обще­нию в соци­аль­ных сетях. Кро­ме того, что мно­гие из них (от 20,59 до 30,3 % в раз­ных груп­пах) посто­ян­но про­ве­ря­ют новые сообщения. 

Мож­но пред­по­ло­жить, что часть под­рост­ков, не сооб­щив­ших о склон­но­сти к посто­ян­ной про­вер­ке новых сооб­ще­ний, поль­зу­ют­ся авто­ма­ти­че­ски­ми опо­ве­ще­ни­я­ми — зву­ко­вым или/и све­то­вым сиг­на­лом, кото­рый дает поль­зо­ва­те­лю знать о полу­че­нии ново­го сообщения. 

Инте­рес­но здесь было бы иссле­до­вать «ско­рость отве­та» — то вре­мя, кото­рое про­хо­дит меду полу­че­ни­ем сиг­на­ла и чте­ни­ем полу­чен­но­го сообщения. 

Неко­то­рые авто­ры отме­ча­ют, что смарт­фо­ны явля­ют­ся серьез­ным отвле­ка­ю­щим фак­то­ром, кото­рый вли­я­ет на успеш­ность обучения. 

Необ­хо­ди­мо отме­тить, что, по дан­ным иссле­до­ва­ний, боль­шин­ство людей при­зна­ет серьез­ный отвле­ка­ю­щий эффект от исполь­зо­ва­ния гад­же­тов и вынуж­де­но исполь­зо­вать раз­лич­ные спо­со­бы его умень­ше­ния, напри­мер, отклю­чать тех­ни­че­ское устрой­ство, когда им необ­хо­ди­мо сосре­до­то­чить­ся [Бого­ма­зо­ва, 2014].

Как вид­но из диа­грамм, суще­ствен­ных раз­ли­чий меж­ду под­рост­ка­ми из раз­ных соци­аль­ных групп нет, одна­ко мож­но отме­тить неко­то­рые осо­бен­но­сти в каж­дой группе. 

Сту­ден­ты Кол­ле­джа инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий полу­ча­ют наи­мень­шее удо­воль­ствие от соци­аль­ных сетей и наи­боль­шее удо­воль­ствие от непо­сред­ствен­но­го кон­так­та, по срав­не­нию с под­рост­ка­ми из дру­гих групп. При­чем имен­но эти сту­ден­ты боль­ше всех про­чих обща­ют­ся в соци­аль­ных сетях. 

Дан­ный резуль­тат мож­но интер­пре­ти­ро­вать так: эти под­рост­ки вынуж­де­ны общать­ся в соци­аль­ных сетях, пото­му что это мод­но и при­ня­то в моло­деж­ной сре­де, одна­ко при этом им не хва­та­ет «живо­го» непо­сред­ствен­но­го общения. 

Одна­ко воз­мож­но, что это обу­слов­ле­но и тем, что у них есть немно­го­чис­лен­ные ком­форт­ные кон­так­ты с людь­ми, часто­ты встреч с кото­ры­ми им не хва­та­ет в силу дефи­ци­та соб­ствен­ной ини­ци­а­ти­вы в кон­так­тах, что типич­но для людей с повы­шен­ной соци­аль­ной тревожностью. 

Ниже будет пока­за­но, что имен­но в этой соци­аль­ной груп­пе пока­за­те­ли соци­аль­ной тре­вож­но­сти ока­за­лись наи­бо­лее высокими.

Невзи­рая на опре­де­лен­ные раз­ли­чия в спо­со­бах ком­му­ни­ка­ции в обсле­до­ван­ных груп­пах, наи­бо­лее часто исполь­зу­е­мы­ми спо­со­ба­ми обще­ния во всех трех груп­пах ока­за­лись непо­сред­ствен­ный кон­такт и соци­аль­ные сети. 

Исхо­дя из это­го резуль­та­та, ниже мы реши­ли срав­ни­вать пока­за­те­ли соци­аль­ной тре­вож­но­сти и соци­аль­ной анге­до­нии в груп­пах под­рост­ков, чаще все­го исполь­зу­ю­щих и назы­ва­ю­щих наи­бо­лее ком­форт­ны­ми для себя имен­но два этих спо­со­ба общения.

2. Результаты сравнительного анализа

Преж­де чем, перей­ти к срав­не­нию уров­ня тре­вож­но­сти у под­рост­ков, пред­по­чи­та­ю­щих или чаще исполь­зу­ю­щих один из двух упо­мя­ну­тых выше спо­со­бов ком­му­ни­ка­ции, при­ве­дем резуль­та­ты срав­не­ния уров­ня выра­жен­но­сти соци­аль­ной тре­вож­но­сти у под­рост­ков из раз­ных соци­аль­ных групп.

Таблица 1. Результаты сравнения подростков из разных социальных групп

Таблица 1. Результаты сравнения подростков из разных социальных групп
M (mean) — сред­нее зна­че­ние; SD — стан­дарт­ное откло­не­ние; B — раз­ли­чия меж­ду испы­ту­е­мы­ми из груп­пы «Поли­тех­ни­че­ский кол­ледж» и груп­пы «Кол­ледж инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий» ста­ти­сти­че­ски досто­вер­ны (кри­те­рий Манна—Уитни); C — раз­ли­чия меж­ду испы­ту­е­мы­ми из груп­пы «Кол­ледж инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий» и груп­пы «Дет­ский дом» ста­ти­сти­че­ски досто­вер­ны (кри­те­рий Манна—Уитни).

Из табл. 1 вид­но, что раз­ни­ца меж­ду груп­па­ми была выяв­ле­на толь­ко по пока­за­те­лю «страх нега­тив­ной соци­аль­ной оценки». 

Самый высо­кий сред­ний пока­за­тель стра­ха нега­тив­ной соци­аль­ной оцен­ки полу­чил­ся в груп­пе сту­ден­тов кол­ле­джа инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий, а самый низ­кий — в груп­пе под­рост­ков из дет­ско­го дома, что было несколь­ко неожи­дан­но для нас и про­ти­во­ре­чи­ло вто­рой гипо­те­зе наше­го исследования. 

Этот факт мож­но было бы объ­яс­нить тем, что под­рост­ки из дет­ско­го дома чаще, чем под­рост­ки из двух дру­гих групп, при­бе­га­ют к фор­мам ком­му­ни­ка­ции, кото­рые задей­ству­ют чув­ствен­ные кана­лы и реже — к чисто вир­ту­аль­ным фор­мам (см. диа­грам­му 1). 

Одна­ко наи­бо­лее веро­ят­ная при­чи­на — рабо­та защит­но­го меха­низ­ма отри­ца­ния, кото­рый мог вклю­чить­ся при отве­тах на черес­чур пря­мые вопро­сы отно­си­тель­но стра­ха нега­тив­ной оцен­ки дру­ги­ми людь­ми в шка­ле BENE, в то вре­мя как шка­ла SADS, вклю­ча­ю­щая под­шка­лы соци­аль­но­го дис­трес­са и избе­га­ния, содер­жит более кос­вен­ные вопро­сы, тести­ру­ю­щие соци­аль­ную тревожность. 

Спе­ци­фи­ка про­жи­ва­ния в дет­ском доме тако­ва, что под­ро­сток под­вер­га­ет­ся посто­ян­ной оцен­ке сотруд­ни­ка­ми учре­жде­ния, при этом зна­чи­тель­но чаще, речь идет имен­но о нега­тив­ной оцен­ке. Это может при­во­дить к тому, что начи­на­ет сра­ба­ты­вать меха­низм отрицания. 

Под­рост­ки из дет­ско­го дома неред­ко под­чер­ки­ва­ют, что им без­раз­лич­но, что о них дума­ют окру­жа­ю­щие. С одной сто­ро­ны, они ста­ра­ют­ся скрыть свои истин­ные чув­ства, а с дру­гой — не в пол­ной мере пони­ма­ют и осо­зна­ют их. 

Кро­ме это­го, спе­ци­а­ли­сты, рабо­та­ю­щие с детьми из дет­ских домов, пря­мо ука­зы­ва­ют на то, что под­рост­ки из дет­ских домов часто сты­дят­ся сво­е­го соци­аль­но­го ста­ту­са, когда ока­зы­ва­ют­ся в «боль­шом мире», и неред­ко стре­мят­ся скрыть тот факт, что у них нет семьи.

Для про­вер­ки гипо­те­зы о свя­зи соци­аль­ной тре­вож­но­сти и пред­по­чи­та­е­мых кана­лов ком­му­ни­ка­ции мы раз­де­ли­ли всех под­рост­ков, участ­во­вав­ших в иссле­до­ва­нии, на груп­пы по кри­те­рию пред­по­чте­ния и более часто­го исполь­зо­ва­ния непо­сред­ствен­но­го кон­так­та или соци­аль­ных сетей. 

Выра­жен­ность пока­за­те­лей соци­аль­ной тре­во­ги и соци­аль­ной анге­до­нии в этих груп­пах мы срав­ни­ли в при­ве­ден­ных ниже таблицах.

Таблица 2. Результаты сравнения групп подростков, чаще использующих непосредственный контакт или предпочитающие другие способы общения

Таблица 2. Результаты сравнения групп подростков, чаще использующих непосредственный контакт или предпочитающие другие способы общения
* — p<0,05;** — p<0,01

Из табл. 2 вид­но, что у испы­ту­е­мых, пред­по­чи­та­ю­щих непо­сред­ствен­ный кон­такт дру­гим видам кон­так­та, пока­за­те­ли, опи­сы­ва­ю­щие соци­аль­ную тре­вож­ность (страх нега­тив­ной соци­аль­ной оцен­ки, соци­аль­ный дис­тресс и соци­аль­ное избе­га­ние), а так­же соци­аль­ную анге­до­нию зна­чи­мо ниже, чем у испы­ту­е­мых, чаще исполь­зу­ю­щих дру­гие виды общения. 

Таким обра­зом, мож­но сде­лать вывод, что те, кто чаще исполь­зу­ют непо­сред­ствен­ный кон­такт, менее соци­аль­но тре­вож­ны по срав­не­нию с теми под­рост­ка­ми, кото­рые пред­по­чи­та­ют дру­гие спо­со­бы общения.

Таблица 3. Результаты сравнения групп подростков, выделяющих непосредственный контакт как наиболее комфортный способ для общения

Таблица 3. Результаты сравнения групп подростков, выделяющих непосредственный контакт как наиболее комфортный способ для общения
* — p<0,05;** — p<0,01; t — на уровне тенденции

Из табл. 3 вид­но, что под­рост­ки, для кото­рых непо­сред­ствен­ный кон­такт явля­ет­ся самым ком­форт­ным спо­со­бом обще­ния, по срав­не­нию с под­рост­ка­ми, пред­по­чи­та­ю­щи­ми ему иные фор­мы ком­му­ни­ка­ции, демон­стри­ру­ют более низ­кий уро­вень соци­аль­ной тре­вож­но­сти и соци­аль­ной анге­до­нии, а так­же в мень­шей сте­пе­ни склон­ны к избе­га­нию соци­аль­ных ситуаций.

Таблица 4. Результаты сравнения групп подростков, чаще использующих социальные сети или предпочитающих другие способы общения

Таблица 4. Результаты сравнения групп подростков, чаще использующих социальные сети или предпочитающих другие способы общения
M (mean) — сред­нее зна­че­ние; SD — стан­дарт­ное откло­не­ние; B — раз­ли­чия меж­ду под­рост­ка­ми, кото­рые чаще все­го исполь­зу­ют соци­аль­ные сети и под­рост­ка­ми, кото­рые чаще исполь­зу­ют дру­гие спо­со­бы обще­ния ста­ти­сти­че­ски досто­вер­ны (кри­те­рий Манна—Уитни); C — раз­ли­чия меж­ду под­рост­ка­ми, кото­рые ста­вят исполь­зо­ва­ние соци­аль­ных сетей на вто­рое место и под­рост­ка­ми, кото­рые чаще исполь­зу­ют дру­гие спо­со­бы обще­ния ста­ти­сти­че­ски досто­вер­ны (кри­те­рий Манна—Уитни).

Из табл. 4 вид­но, что испы­ту­е­мые, чаще все­го исполь­зу­ю­щие соци­аль­ные сети, име­ют более высо­кие пока­за­те­ли по всем пара­мет­рам соци­аль­ной тревожности. 

Обра­ща­ет на себя вни­ма­ние тот факт, что под­рост­ки, поста­вив­шие соци­аль­ные сети на вто­рое место сре­ди пред­по­чи­та­е­мых спо­со­бов кон­так­та, сре­ди всех рас­смат­ри­ва­е­мых групп явля­ют­ся самы­ми бла­го­по­луч­ны­ми (т. е. их пока­за­те­ли соци­аль­ной тре­вож­но­сти ниже, чем у других). 

Воз­мож­ное объ­яс­не­ние тако­во: эти под­рост­ки исполь­зу­ют соци­аль­ные сети наравне с непо­сред­ствен­ным обще­ни­ем, как еще один спо­соб под­дер­жи­вать кон­такт с дру­зья­ми и оста­вать­ся на свя­зи даже тогда, когда физи­че­ски они нахо­дят­ся в раз­ных местах [Кобы­зе­ва, 2010]. 

Полу­чен­ные нами резуль­та­ты соот­но­сят­ся с дан­ны­ми зару­беж­ных иссле­до­ва­ний [Pierce, 2009; Sisman, Yoruk, Eleren, 2013; Brown, 2013]. 

Соглас­но этим дан­ным, под­рост­ки, пред­по­чи­та­ю­щие обще­ние с помо­щью ком­пью­тер­ных и интер­нет-тех­но­ло­гий непо­сред­ствен­но­му обще­нию явля­ют­ся более соци­аль­но тре­вож­ны­ми и обла­да­ют более низ­ки­ми соци­аль­ны­ми навыками.

Таблица 5. Результаты сравнения групп подростков, выделяющих социальные сети как наиболее комфортный способ общения, и подростков, которые считают наиболее комфортными другие способы общения

Таблица 5. Результаты сравнения групп подростков, выделяющих социальные сети как наиболее комфортный способ общения, и подростков, которые считают наиболее комфортными другие способы общения
* — p<0,05

Из табл. 5 вид­но, что испы­ту­е­мые, для кото­рых соци­аль­ные сети явля­ют­ся наи­бо­лее ком­форт­ным спо­со­бом обще­ния, по срав­не­нию с испы­ту­е­мы­ми, счи­та­ю­щи­ми ком­форт­ны­ми иные фор­мы ком­му­ни­ка­ции, испы­ты­ва­ют боль­ший уро­вень стрес­са в соци­аль­ных ситу­а­ци­ях, а так­же чаще их избегают.

Таблица 6. Результаты сравнения групп подростков по количеству общения в день в социальных сетях

Таблица 6. Результаты сравнения групп подростков по количеству общения в день в социальных сетях
M (mean) — сред­нее зна­че­ние; SD — стан­дарт­ное откло­не­ние; B — раз­ли­чия меж­ду под­рост­ка­ми, кото­рые чаще все­го исполь­зу­ют соци­аль­ные сети, и под­рост­ка­ми, кото­рые чаще исполь­зу­ют дру­гие спо­со­бы обще­ния ста­ти­сти­че­ски досто­вер­ны (кри­те­рий Манна—Уитни).

Из табл. 6 вид­но, что под­рост­ки, кото­рые обща­ют­ся в соци­аль­ных сетях от одно­го до трех часов в день, т. е. про­во­дят в них боль­ше все­го вре­ме­ни, отли­ча­ют­ся от двух дру­гих групп толь­ко одним пара­мет­ром — зна­чи­мо более высо­ки­ми пока­за­те­ля­ми стра­ха нега­тив­ной оцен­ки со сто­ро­ны окружающих. 

Мож­но пред­по­ло­жить, что «ухо­дя в сети», под­рост­ки избе­га­ют пуга­ю­щих для них пря­мых соци­аль­ных кон­так­тов, что может лишь спо­соб­ство­вать росту их соци­аль­ной тре­вож­но­сти, так как из мно­го­чис­лен­ных иссле­до­ва­ний извест­но, что имен­но пове­де­ние избе­га­ния закреп­ля­ет тре­вож­ное реа­ги­ро­ва­ние и, в кон­це кон­цов, при­во­дит к тре­вож­но­му рас­строй­ству, в дан­ном слу­чае оно может при­во­дить к соци­аль­ной фобии.

Выводы

  1. Тен­ден­ции исполь­зо­ва­ния раз­ных кана­лов ком­му­ни­ка­ции у под­рост­ков из раз­ных соци­аль­ных групп сход­ны — все они назы­ва­ют в каче­стве наи­бо­лее часто исполь­зу­е­мых непо­сред­ствен­ный кон­такт и соци­аль­ные сети. Одна­ко выяв­ле­ны и неко­то­рые отли­чия: под­рост­ки из дет­ско­го дома чаще, чем под­рост­ки, про­жи­ва­ю­щие в семьях и обу­ча­ю­щи­е­ся в кол­ле­джах, исполь­зу­ют фор­мы ком­му­ни­ка­ции, пред­по­ла­га­ю­щие чув­ствен­ные кана­лы свя­зи (теле­фон и непо­сред­ствен­ный кон­такт) и реже чисто вир­ту­аль­ные ее фор­мы (соци­аль­ные сети и раз­лич­ные сайты).
  2. Хотя два самых часто исполь­зу­е­мых спо­со­ба обще­ния сре­ди всех под­рост­ков — непо­сред­ствен­ный кон­такт и соци­аль­ные сети, боль­шин­ство моло­дых людей отда­ют свое пред­по­чте­ние непо­сред­ствен­но­му кон­так­ту как наи­бо­лее ком­форт­но­му. Уста­нов­ле­но так­же, что под­рост­ки из более соци­аль­но бла­го­по­луч­ных семей, обу­ча­ю­щи­е­ся в кол­ле­дже инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий, боль­ше все­го вре­ме­ни обща­ют­ся в соци­аль­ных сетях и чаще под­рост­ков из двух дру­гих групп исполь­зу­ют для кон­так­та соци­аль­ные сети, но при этом счи­та­ют для себя непо­сред­ствен­ный кон­такт более ком­форт­ным. Это может сви­де­тель­ство­вать об опре­де­лен­ной фруст­ра­ции жела­ния непо­сред­ствен­но­го обще­ния у под­рост­ков при общей для всех совре­мен­ных под­рост­ков осо­бен­но­сти соци­аль­ной ситу­а­ции раз­ви­тия в виде бума обще­ния в соци­аль­ных сетях.
  3. Пока­за­те­ли соци­аль­ной тре­вож­но­сти по шка­ле соци­аль­но­го избе­га­ния и дис­трес­са, а так­же по шка­ле анге­до­нии не раз­ли­ча­ют­ся у трех групп обсле­до­ван­ных под­рост­ков. Одна­ко, вопре­ки одной из гипо­тез дан­но­го иссле­до­ва­ния о наи­бо­лее высо­кой соци­аль­ной тре­вож­но­сти у под­рост­ков из дет­ско­го дома, наи­бо­лее высо­кие пока­за­те­ли тако­го пара­мет­ра соци­аль­ной тре­вож­но­сти, как страх нега­тив­ной оцен­ки, выяв­ле­ны у под­рост­ков из кол­ле­джа инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий. Это мож­но объ­яс­нить как чрез­мер­но пря­мым харак­те­ром вопро­сов в этом опрос­ни­ке, что мог­ло при­ве­сти к вклю­че­нию защит­ных меха­низ­мов у детей-сирот, часто сты­дя­щих­ся сво­е­го соци­аль­но­го ста­ту­са, так и тем, что они мень­ше про­во­дят вре­ме­ни в соци­аль­ных сетях, в отли­чие от под­рост­ков из инфор­ма­ци­он­но­го кол­ле­джа, лиди­ру­ю­щим по вре­ме­ни и часто­те исполь­зо­ва­ния соци­аль­ных сетей как кана­ла коммуникации.
  4. У под­рост­ков, пред­по­чи­та­ю­щих непо­сред­ствен­ный кон­такт дру­гим видам обще­ния (как тех, кто чаще все­го его исполь­зу­ет, так и тех, кто счи­та­ет его наи­бо­лее ком­форт­ным для себя), все пара­мет­ры соци­аль­ной тре­вож­но­сти (соци­аль­ное избе­га­ние и дис­тресс, а так­же страх нега­тив­ной соци­аль­ной оцен­ки) и соци­аль­ная анге­до­ния выра­же­ны мень­ше, чем у испы­ту­е­мых, пред­по­чи­та­ю­щих дру­гие виды обще­ния. Наобо­рот, под­рост­ки, чаще все­го исполь­зу­ю­щие соци­аль­ные сети как спо­соб ком­му­ни­ка­ции, име­ют самые высо­кие пока­за­те­ли по всем пара­мет­рам соци­аль­ной тре­вож­но­сти и по пока­за­те­лю соци­аль­ной анге­до­нии. Так­же сле­ду­ет отме­тить, что под­рост­ки, кото­рые про­во­дят слиш­ком мно­го вре­ме­ни в соци­аль­ных сетях отли­ча­ют­ся от тех, кто про­во­дит в них менее часа, более выра­жен­ным стра­хом нега­тив­ной оцен­ки со сто­ро­ны окружающих.
  5. Полу­чен­ные дан­ные сви­де­тель­ству­ют о повы­шен­ном рис­ке рас­про­стра­не­ния соци­аль­ной фобии сре­ди под­рост­ков, свя­зан­ным с вытес­не­ни­ем непо­сред­ствен­но­го обще­ния кон­так­та­ми в соци­аль­ных сетях. Мож­но пред­по­ло­жить, что не столь­ко исполь­зо­ва­ние соци­аль­ных сетей само по себе свя­за­но с соци­аль­ной тре­вож­но­стью, сколь­ко избе­га­ние и огра­ни­че­ние при этом непо­сред­ствен­но­го кон­так­та. Огра­ни­че­ние непо­сред­ствен­ных кон­так­тов меша­ет фор­ми­ро­ва­нию соци­аль­ных навы­ков, а их избе­га­ние явля­ет­ся извест­ным меха­низ­мам тре­вож­но­го реа­ги­ро­ва­ния и спо­соб­ству­ет его закреп­ле­нию в ситу­а­ци­ях обще­ния, что ведет к даль­ней­ше­му уси­ле­нию соци­аль­ной тревожности.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Бог­да­нов­ская И.М., Про­ект Ю.Л., Бог­да­нов­ская А.Б. Осо­бен­но­сти фор­ми­ро­ва­ния лич­но­сти в под­рост­ко­вом воз­расте как инди­ка­то­ры каче­ства обра­зо­ва­тель­ной сре­ды // Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние. 2013. № 6. С. 49—57.
  2. Бого­ма­зо­ва К.А. Совре­мен­ный чело­век и совре­мен­ные тех­но­ло­гии: кто кого? [Элек­трон­ный ресурс] // Пси­хо­ло­ги­че­ская газе­та. 14.07.2014.
  3. Вой­скун­ский А.Е. Иссле­до­ва­ние Интер­не­та в пси­хо­ло­гии // Интер­нет и рос­сий­ское сооб­ще­ство / Под ред. И. Семе­но­ва. М.: Ген­дальф, 2002. С. 235—250.
  4. Воли­ко­ва С.В., Ава­кян Т.В. Связь соци­аль­ной анге­до­нии и соци­аль­ной тре­вож­но­сти с труд­но­стя­ми мен­та­ли­за­ции у детей-сирот // Кон­суль­та­тив­ная пси­хо­ло­гия и пси­хо­те­ра­пия. 2014. Т. 22. № 4. С. 155—167.
  5. Гара­нян Н.Г., Щукин Д.А. Частые соци­аль­ные срав­не­ния как фак­тор эмо­ци­о­наль­ной дез­адап­та­ции сту­ден­тов // Кон­суль­та­тив­ная пси­хо­ло­гия и пси­хо­те­ра­пия. 2014. Т.22. № 4. С. 182—206.
  6. Гор­ди­лов А.В. Вир­ту­аль­ное обще­ние и про­бле­ма само­ре­гу­ля­ции инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­тив­но­го пове­де­ния лич­но­сти в интер­нет-сооб­ще­ствах // Мате­ри­а­лы меж­ду­на­род­ной науч­но-прак­ти­че­ской кон­фе­рен­ции «Инфор­ма­ци­он­но­ком­му­ни­ка­ци­он­ное про­стран­ство и чело­век» (Пен­за — Москва — Витебск, 15—16 апре­ля 2011 года) / Науч­но-изда­тель­ский центр «Соци­о­сфе­ра».
  7. Жилин­ская А.В. Интер­нет как ресурс для реше­ния задач под­рост­ко­во­го воз­рас­та: обзор пси­хо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний [Элек­трон­ный ресурс] // Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние psyedu.ru. 2014. Т.6. №1.
  8. Кобы­зе­ва В.О. Осо­бен­но­сти вир­ту­аль­но­го обще­ния в повсе­днев­ных ком­му­ни­ка­тив­ных прак­ти­ках моло­де­жи [Элек­трон­ный ресурс] // Совре­мен­ные иссле­до­ва­ния соци­аль­ных про­блем (элек­трон­ный науч­ный жур­нал). 2010. №1.
  9. Кон­драш­кин А.В., Кирил­ло­ва Т.О. Соци­аль­ная ситу­а­ция раз­ви­тия совре­мен­но­го под­рост­ка в кон­тек­сте моде­ли соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ской помо­щи в вос­ста­но­ви­тель­ном под­хо­де [Элек­трон­ный ресурс] // Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние psyedu.ru. 2012. № 4.
  10. Мара­ри­ца Л.В., Анто­но­ва Н.А, Ери­цян К.Ю. Обще­ние в интер­не­те: потен­ци­аль­ная угро­за или ресурс для лич­но­сти [Элек­трон­ный ресурс] // Петер­бург­ский пси­хо­ло­ги­че­ский жур­нал. 2013. №5.
  11. Ники­ти­на И.В., Хол­мо­го­ро­ва А.Б. Соци­аль­ная тре­вож­ность: содер­жа­ние поня­тия и основ­ные направ­ле­ния изу­че­ния. Часть 1 // Соци­аль­ная и кли­ни­че­ская пси­хи­ат­рия. 2010. Т. 20. № 1. C. 80—85.
  12. Новая груп­па под­рост­ков с «неви­ди­мым» риском пси­хо­па­то­ло­гии и суи­ци­даль­но­го пове­де­ния: наход­ки иссле­до­ва­ния SEYLE [Элек­трон­ный ресурс] / Carli V., Hoven C.W., Wasserman C. et al. / Под ред. А.А. Кур­са­ко­ва; пере­вод П.В. Алфи­мо­ва // WorldPsychiatry (на рус­ском). 2014. Т. 13. № 1. 
  13. Пав­ло­ва Т.С., Крас­но­ва В.В. Совре­мен­ные тео­рии соци­аль­ной тре­вож­но­сти в дет­ском и под­рост­ко­вом воз­расте [Элек­трон­ный ресурс] // Совре­мен­ная зару­беж­ная пси­хо­ло­гия. 2014. Т. 3. № 3. С. 27—40.
  14. Пле­ша­ков В.А. Пер­спек­ти­ва раз­ви­тия тео­рии кибер­со­ци­а­ли­за­ции чело­ве­ка в XXI веке // Идеи и иде­а­лы. 2011. Т. 2. № 3(9). С. 47—62.
  15. Пой­ман­ные одной сетью: соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ское иссле­до­ва­ние пред­став­ле­ний детей и взрос­лых об интер­не­те / Г.В. Сол­да­то­ва, Е.Ю. Зото­ва, А.И. Чека­ли­на, О.С. Гостим­ская / Под ред. Г.В. Сол­да­то­вой. М., 2011. 176 с.
  16. Пси­хо­ло­ги­че­ская дез­адап­та­ция у сту­ден­тов систе­мы сред­не­го и выс­ше­го про­фес­си­о­наль­но­го обра­зо­ва­ния: срав­ни­тель­ный ана­лиз / В.А. Гор­ча­ко­ва, Л.А. Лан­да, В.А. Маты­цы­на, В.В. Крас­но­ва, Е.Н. Кли­мен­ко­ва, А.Б. Хол­мо­го­ро­ва // Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние. 2013. № 4. С. 5—15.
  17. Сол­да­то­ва Г.В., Зото­ва Е.Ю. Рос­сий­ские и евро­пей­ские школь­ни­ки: про­бле­мы онлайн-соци­а­ли­за­ции [Элек­трон­ный ресурс] // Дети в инфор­ма­ци­он­ном обще­стве. 2011. № 7. 
  18. Сол­да­то­ва Г.В., Кро­па­ле­ва Е.Ю. Осо­бен­но­сти рос­сий­ских школь­ни­ков как поль­зо­ва­те­лей интер­не­та [Элек­трон­ный ресурс] // Дети в инфор­ма­ци­он­ном обще­стве. 2009. № 2. 
  19. Сол­да­то­ва Г.В., Рас­ска­зо­ва Е.И., Зото­ва Е.Ю. Типы поль­зо­ва­те­лей и их дея­тель­ность в интер­не­те [Элек­трон­ный ресурс] // Дети в инфор­ма­ци­он­ном обще­стве. 2013—2014. № 15. 
  20. Хол­мо­го­ро­ва А.Б. При­ро­да нару­ше­ний соци­аль­но­го позна­ния при пси­хи­че­ской пато­ло­гии: как при­ми­рить «био» и «социо»? // Кон­суль­та­тив­ная пси­хо­ло­гия и пси­хо­те­ра­пия. 2014. Т. 22. № 4. С. 8—29.
  21. Banerjee R., Henderson L. Social-Cognitive Factors in Childhood Social Anxiety: A Preliminary Investigation // Social Development. 2001. Vol. 10. Р. 558—572.
  22. Brown C. Are We Becoming More Socially Awkward? An Analysis of the Relationship Between Technological Communication Use and Social Skills in College Students [Элек­трон­ный ресурс] // Psychology Honors Papers. 2013. Paper 40. 
  23. Bruch M.A., Fallon M., Heimberg R.G. Social phobia and difficulties in occupational adjustment // Journal of counseling psychology. 2003. Vol. 50. P. 109—117.
  24. Knowing when not to use the Internet: Shyness and adolescents’ on-line and off-line interactions with friends / F. Laghi, B.H. Schneider, I. Vitoroulis at al. // Computers in Human Behavior. 2013. № 29. P. 51—57.
  25. Masia C.L., Klein R.G., Storch E.A. & Corda B. School based behavioral treatment for social anxiety disorder in adolescents: Results of pilot study // Journal of the American Academy of Child and Adolescent Psychiatry. 2001. Vol. 40. P. 780—786.
  26. OldmeadowJ.A., Quinn S., Kowert R. Attachment style, social skills, and Facebook use amongst adults // Computers in Human Behavior. 2013. Vol. 29. Iss. 3. P. 1142— 1149.
  27. Peleg O. Social anxiety and social adaptation among adolescents at three age levels // Social Psychology of Education. 2012. Vol. 15. P. 207—218. doi: 10.1007/s11218011-9164–0.
  28. Pierce T. Shyness and technology: Face-to-face communication versus technological communication among teens // Computers in Human Behavior. 2009. Vol. 24. № 6. P. 1367—1372. doi:10.1016/j.chb.2009.06.003
  29. Saunders P.L., Chester A. Shyness and the internet: Social problem or panacea // Computers in Human Behavior. 2008. Vol. 24. Iss. 6. P. 2649—2658.
  30. Sisman B., Yoruk S., Eleren A. Social Anxiety and Usage of Online Technological Communication Tools among Adolescents [Элек­трон­ный ресурс] //Journal of Economic and Social Studies. 2013. Vol. 3. № 2. 
  31. Schneier F.R., Blanco C., Antia S.X., Liebowitz M.R. The social anxiety spectrum // Psychiatr Clin North Am. 2002. № 25. Р. 757—774.

Иссле­до­ва­ние выпол­не­но за счет гран­та Рос­сий­ско­го Науч­но­го Фон­да (про­ект № 14–18-03461) на базе ФГБУ «ФМИЦПН име­ни В.П. Сербского».

Источ­ник: Кон­суль­та­тив­ная пси­хо­ло­гия и пси­хо­те­ра­тия. 2015. Т. 24. № 4. С. 102—129. doi:10.17759/cpp.2015230407

Об авторах

  • Алла Бори­сов­на Хол­мо­го­ро­ва — док­тор пси­хо­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор, декан факуль­те­та кон­суль­та­тив­ной и кли­ни­че­ской пси­хо­ло­гии, ФГБОУ ВО «Мос­ков­ский госу­дар­ствен­ный пси­хо­ло­го-педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет» (ФГБОУ ВО МГППУ), Москва, Россия.
  • Тама­ра Вита­льев­на Ава­кян — стар­ший пре­по­да­ва­тель кафед­ры кли­ни­че­ской пси­хо­ло­гии и пси­хо­те­ра­пии факуль­те­та кон­суль­та­тив­ной и кли­ни­че­ской пси­хо­ло­гии, ФГБОУ ВО «Мос­ков­ский госу­дар­ствен­ный пси­хо­ло­го-педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет», Москва, Россия.
  • Ели­за­ве­та Нико­ла­ев­на Кли­мен­ко­ва — педагог-психолог,территориально струк­тур­ное под­раз­де­ле­ние «Сева­сто­поль­ское», Госу­дар­ствен­ное бюд­жет­ное про­фес­си­о­наль­но­го обра­зо­ва­тель­но­го учре­жде­ние Обра­зо­ва­тель­ный ком­плекс «Юго-Запад», Москва, Россия.
  • Дарья Алек­сан­дров­на Малю­ко­ва — аспи­рант, факуль­тет кон­суль­та­тив­ной и кли­ни­че­ской пси­хо­ло­гии, ФГБОУ ВО МГППУ, Москва, Россия.

Смот­ри­те также:

Категории

Метки

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest