Регуш Л.А., Алексеева Е.В., Веретина О.Р., Орлова А.В., Пежемская Ю.С. Индекс погруженности в интернет-среду: стандартизация методики

Р

Введение

Акту­аль­ность раз­ра­бот­ки и стан­дар­ти­за­ции мето­ди­ки, направ­лен­ной на изу­че­ние сте­пе­ни погру­жен­но­сти под­рост­ков в интер­нет-сре­ду, опре­де­ля­ет­ся необ­хо­ди­мо­стью при иссле­до­ва­нии раз­лич­ных сто­рон пси­хи­че­ской жиз­ни учи­ты­вать опо­сре­до­ван­ность раз­ви­тия и жиз­не­де­я­тель­но­сти чело­ве­ка циф­ро­ви­за­ци­ей жиз­нен­но­го про­стран­ства. Поэто­му суще­ству­ет запрос на созда­ние надеж­но­го и валид­но­го инстру­мен­та, с помо­щью кото­ро­го мож­но опре­де­лить сте­пень это­го влияния.

Тео­ре­ти­че­ским обос­но­ва­ни­ем к созда­нию мето­ди­ки явил­ся ана­лиз дефи­ни­ций, опи­сы­ва­ю­щих вза­и­мо­дей­ствие в систе­мах «человек–цифровая/виртуальная/интернет-среда».

Ряд иссле­до­ва­те­лей [6; 21] рас­смат­ри­ва­ют вза­и­мо­дей­ствие чело­ве­ка и циф­ро­вой сре­ды в кон­тек­сте сли­я­ния, сим­би­о­за, еди­ной субъектности. 

Реаль­ное и вир­ту­аль­ное жиз­нен­ные про­стран­ства име­ют так мно­го точек пере­се­че­ния, что появ­ля­ет­ся новая сфе­ра суще­ство­ва­ния чело­ве­ка. Это область интер­фе­рен­ции циф­ро­вой и доциф­ро­вой сре­ды, име­ю­щая свою спе­ци­фи­ку, отлич­ную от харак­те­ри­стик состав­ля­ю­щих ее «реаль­но­стей» [13 ; 21], где чело­век может высту­пать и как субъ­ект, и как парт­нер (со-субъ­ект), и даже как объ­ект вли­я­ния инфор­ма­ци­он­ной среды.

В про­стран­стве «человек–интернет-среда» появи­лись новые явле­ния и поня­тия, их обо­зна­ча­ю­щие: интер­нет-зави­си­мость [1; 5; 11; 24 и др.], про­блем­ное (пато­ло­ги­че­ское) исполь­зо­ва­ние интер­не­та [9; 25; 30; 34], циф­ро­вая соци­а­ли­за­ция [32; 33], циф­ро­вая ком­пе­тент­ность [20], погру­жен­ность [15; 31] и др. 

Во мно­гих иссле­до­ва­ни­ях так­же пока­за­на воз­мож­ность опти­маль­но­го исполь­зо­ва­ния интер­не­та с точ­ки зре­ния пси­хи­че­ско­го раз­ви­тия ребен­ка [16; 17; 22]. 

Оста­но­вим­ся на харак­те­ри­сти­ке явле­ния «погру­жен­ность в интер­нет - сре­ду», посколь­ку оно в нашем слу­чае состав­ля­ет пред­мет изучения. 

В ряде зару­беж­ных иссле­до­ва­ний «погру­жен­ность» опре­де­ля­ет­ся как пси­хо­ло­ги­че­ское состо­я­ние, харак­те­ри­зу­ю­ще­е­ся вос­при­я­ти­ем себя окру­жен­ным, вклю­чен­ным и вза­и­мо­дей­ству­ю­щим со сре­дой, кото­рая обес­пе­чи­ва­ет непре­рыв­ный поток сти­му­лов и пере­жи­ва­ний [ 27; 35].

Погру­жен­ность в интер­нет-сре­ду пони­ма­ет­ся нами как тер­мин, харак­те­ри­зу­ю­щий актив­ность чело­ве­ка в циф­ро­вой вир­ту­аль­ной сре­де, сво­бод­ный от нега­тив­ной и кли­ни­че­ской коннотации. 

Ана­лиз про­бле­мы интер­нет-актив­но­сти в рам­ках дея­тель­ност­но­го под­хо­да может опи­рать­ся на кате­го­рию уста­нов­ки. Дан­ная кате­го­рия поз­во­ля­ет рас­крыть сущ­ность готов­но­сти к это­му вза­и­мо­дей­ствию, сфор­ми­ро­ван­ной на базе пред­ва­ри­тель­но­го опы­та и регу­ли­ру­ю­щей пове­де­ние чело­ве­ка на осо­знан­ном и неосо­зна­ва­е­мом уров­нях. Такой под­ход поз­во­ля­ет опи­сать субъ­ек­та интер­нет-актив­но­сти мак­си­маль­но широ­ко и безоценочно. 

Исхо­дя из это­го, под погру­жен­но­стью в интер­нет-сре­ду мы пони­ма­ем уста­нов­ку (disposition), заклю­ча­ю­щу­ю­ся в готов­но­сти к исполь­зо­ва­нию тех­ни­че­ских средств и инфор­ма­ци­он­ных ресур­сов интер­не­та для реше­ния задач раз­лич­ных видов дея­тель­но­сти и осу­ществ­ле­ния интернет-коммуникации. 

В этом смыс­ле в зави­си­мо­сти от сте­пе­ни погру­жен­но­сти интер­нет-сре­да может стать как ресур­сом для реше­ния акту­аль­ных про­блем, так и сред­ством ухо­да от реаль­но­сти, фор­ми­ру­ю­щим и акти­ви­ру­ю­щим меха­низ­мы пси­хо­ло­ги­че­ской защиты. 

В струк­ту­ре интер­нет-погру­жен­но­сти мы выде­ля­ем тра­ди­ци­он­ные ком­по­нен­ты: 1) пове­ден­че­ский (дея­тель­ност­ный), пред­став­лен­ный объ­е­мом циф­ро­во­го потреб­ле­ния; 2) когни­тив­ный, пред­став­лен­ный само­оцен­кой циф­ро­вой ком­пе­тент­но­сти; 3) аффек­тив­ный, пред­став­лен­ный эмо­ци­о­наль­ным отно­ше­ни­ем к интернету.

Наи­боль­шее рас­про­стра­не­ние в иссле­до­ва­ни­ях про­блем вза­и­мо­дей­ствия чело­ве­ка с интер­нет-сре­дой полу­чи­ли мето­ды наблю­де­ния, ана­ли­за про­дук­тов дея­тель­но­сти, бесе­ды, тести­ро­ва­ния, а так­же опро­са, про­во­дя­ще­го­ся тра­ди­ци­он­но или online. 

Так, интер­нет - и ком­пью­тер­ную зави­си­мость пыта­ют­ся изу­чать по ана­ло­гии с зави­си­мо­стя­ми в реаль­ной жиз­ни, напри­мер, игро­вой или нар­ко­за­ви­си­мо­стью (напри­мер, «Тест на интер­нет-аддик­цию» K. Young в адап­та­ции В.А. Лос­ку­то­вой «Спо­соб диа­гно­сти­ки интер­нет -зави­си­мо­сти» [10]; «Тест интер­нет-зави­си­мо­сти» Чен (шка­ла CIAS) в адап­та­ции В.Л. Малы­ги­на, К.А. Фек­ли­со­ва [7]).

При изу­че­нии про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния интер­не­та ори­ен­ти­ру­ют­ся на близ­кие к пони­ма­нию зави­си­мо­го пове­де­ния кри­те­рии (син­дром отме­ны, нега­тив­ные послед­ствия и др.). 

При­ме­ром тому явля­ет­ся «Шка­ла про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния Facebook» [29] (несколь­ко рус­ско­языч­ных адап­та­ций, напри­мер, «Общая шка­ла про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния интер­не­та» [3]), кото­рая исполь­зо­ва­лась в ряде иссле­до­ва­ний в пери­од пан­де­мии, когда сте­пень обра­ще­ния к интер­нет-ресур­сам для эффек­тив­но­го жиз­не­обес­пе­че­ния суще­ствен­но воз­рос­ла [4].

В.А. Еме­лин, Е.И. Рас­ска­зо­ва, А.Ш. Тхо­стов пред­ста­ви­ли мето­ди­ку оцен­ки послед­ствий поль­зо­ва­ния тех­ни­че­ским и сред­ства­ми (МИГ-ТС), поз­во­ля­ю­щую кро­ме зави­си­мо­сти фик­си­ро­вать изме­не­ния в пси­хо­ло­ги­че­ских гра­ни­цах и сфе­ре потреб­но­стей поль­зо­ва­те­лей, их рефлек­сию и само­ре­гу­ля­цию [14].

В зару­беж­ных иссле­до­ва­ни­ях мож­но отме­тить попыт­ки иссле­до­ва­ния вза­и­мо­свя­зи погру­жен­но­сти и лич­ност­ных осо­бен­но­стей поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей с помо­щью опрос­ни­ка AIPT («Attitudes, Immersion, and Personality Traits») [35].

Доволь­но широ­ко пред­став­лен инстру­мен­та­рий иссле­до­ва­ния фено­ме­на вовле­чен­но­сти (содер­жа­ния дея­тель­но­сти в интер­нет -сре­де и отно­ше­ния к ней). В каче­стве при­ме­ров мож­но при­ве­сти «Индекс циф­ро­вой ком­пе­тент­но­сти» [19], «Мето­ди­ку оцен­ки вовле­чен­но­сти в исполь­зо­ва­ние инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­ци­он­ных тех­но­ло­гий» [23], мно­же­ство анкет, раз­ра­бо­тан­ных в рам­ках оте­че­ствен­ных и зару­беж­ных социо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний [2; 18; 26]. Одна­ко валид­ность и надеж­ность пред­ла­га­е­мых эмпи­ри­че­ских мето­дик зача­стую недо­ста­точ­но обос­но­ва­ны или отсутствуют.

Таким обра­зом, суще­ству­ет необ­хо­ди­мость созда­ния стан­дар­ти­зо­ван­но­го пси­хо­ди­а­гно­сти­че­ско­го инстру­мен­та, поз­во­ля­ю­ще­го иссле­до­вать сте­пень и каче­ство интер­нет-актив­но­сти совре­мен­но­го поль­зо­ва­те­ля, кото­рое опре­де­ля­ет­ся нами через поня­тие погру­жен­но­сти в интернет-среду.

При созда­нии мето­ди­ки для изу­че­ния погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду мы опи­ра­лись на дан­ное выше рабо­чее опре­де­ле­ние погруженности. 

Это поз­во­ли­ло соста­вить пер­во­на­чаль­ный вари­ант опрос­ни­ка, учи­ты­ва­ю­ще­го: дея­тель­ност­ный (объ­ем циф­ро­во­го потреб­ле­ния) – шка­ла 1, когни­тив­ный (само­оцен­ка циф­ро­вой ком­пе­тент­но­сти) – шка­ла 2, аффек­тив­ный (эмо­ци­о­наль­ный аспек­ты) – шка­ла 3 ком­по­нен­ты погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду, а так­же воз­мож­ность опре­де­ле­ния сум­мар­но­го Индек­са погру­жен­но­сти в интер­нет -среду. 

При выбо­ре   содер­жа­тель­ных   харак­те­ри­стик   мы   опи­ра­лись   на   иссле­до­ва­тель­ские    идеи Г.В. Сол­да­то­вой и ее кол­лег [19; 21; 32].

Целью дан­но­го иссле­до­ва­ния была стан­дар­ти­за­ция на выбор­ке под­рост­ков опрос­ни­ка «Индекс погру­жен­но­сти в интернет-среду».

Методы

Стан­дар­ти­за­ция опрос­ни­ка «Индекс погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду» осу­ществ­ля­лась с исполь­зо­ва­ни­ем стан­дарт­ных про­це­дур про­вер­ки валид­но­сти, надеж­но­сти и фак­тор­ной струк­ту­ры [8; 12] и про­во­ди­лась в два этапа.

Целью пер­во­го эта­па был сбор пер­вич­ных эмпи­ри­че­ских дан­ных о погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду, опре­де­ле­ние кон­вер­гент­ной валид­но­сти, кор­рек­ция фор­му­ли­ро­вок и содер­жа­ния опросника.

На этом эта­пе выбор­ка соста­ви­ла 712 чело­век (под­рост­ки от 11 до 17 лет, 358 дево­чек, 354 маль­чи­ка, сред­ний воз­раст – 14,3, SD=1,4).

Сбор пер­вич­ных дан­ных осу­ществ­лял­ся на осно­ве вопро­сов, струк­ту­ра и содер­жа­ние кото­рых соот­вет­ство­ва­ли изло­жен­но­му выше тео­ре­ти­че­ско­му подходу. 

В этом вари­ан­те шка­лы «циф­ро­вое потреб­ле­ние», «циф­ро­вая ком­пе­тент­ность» и «эмо­ци­о­наль­ное отно­ше­ние» вклю­ча­ли несколь­ко вопро­сов, при­чем как мини­мум один вопрос в шка­ле был комплексным. 

Пер­вая шка­ла содер­жа­ла вопро­сы: «Как часто ты поль­зу­ешь­ся интер­не­том?», «Сколь­ко вре­ме­ни ты про­во­дишь в интер­не­те?», «Каки­ми устрой­ства­ми ты поль­зу­ешь­ся для выхо­да в интер­нет?» (пред­ла­гал­ся спи­сок), вопрос с инди­ка­то­ра­ми интернет-зависимости. 

Вто­рая – «Ука­жи свой стаж зна­ком­ства с интер­не­том?», «Насколь­ко уве­рен­ным поль­зо­ва­те­лем ты себя счи­та­ешь?», «Что из пере­чис­лен­но­го ты исполь­зу­ешь в интер­не­те и как часто?» (пред­ла­гал­ся спи­сок при­ло­же­ний и программ). 

Тре­тья – «Какие эмо­ции и чув­ства ты испы­ты­ва­ешь, нахо­дясь в интер­не­те?», «В интер­не­те тебе нра­вит­ся (выбрать из перечисленного)».

Для опре­де­ле­ния кон­вер­гент­ной валид­но­сти были при­ме­не­ны опрос­ни­ки «Шка­ла про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния интер­не­та» А.А. Гера­си­мо­вой, А.Б. Хол­мо­го­ро­вой (адап­ти­ро­ван­ная вер­сия Generalized Problematic Internet Use Scale (GPIUS) S. Caplan) [3] и опрос­ник интер­нет-зави­си­мо­сти – Internet Addiction Test (IAT, K. Young) в пере­во­де и моди­фи­ка­ции В.А. Лос­ку­то­вой [10]. В опро­се при­ня­ли уча­стие 118 под­рост­ков (61 маль­чик, 57 дево­чек, воз­раст от 12 до 16 лет, сред­нее зна­че­ние – 13,8, SD=1,5) из общей выбор­ки пер­во­го этапа.

На вто­ром эта­пе про­во­ди­лась стан­дар­ти­за­ция опрос­ни­ка, в ходе кото­рой уточ­ня­лась струк­ту­ра опрос­ни­ка (кон­струк­тив­ная валид­ность) с уче­том кор­рек­ти­ров­ки коли­че­ства вопро­сов и систе­мы под­сче­та бал­лов по резуль­та­там пер­во­го этапа. 

Про­це­ду­ры стан­дар­ти­за­ции были про­ве­де­ны на новой выбор­ке, состо­я­щей из 430 под­рост­ков (от 12 до 17 лет, 274 девоч­ки и 176 маль­чи­ков, сред­ний воз­раст – 14,8, SD=1,4).

В каче­стве ста­ти­сти­че­ских мето­дов про­вер­ки пси­хо­мет­ри­че­ских харак­те­ри­стик мето­ди­ки исполь­зо­ва­лись: мето­ды пер­вич­ной ста­ти­сти­ки, кри­те­рий Кол­мо­го­ро­ва-Смир­но­ва для про­вер­ки фор­мы рас­пре­де­ле­ния, индекс надеж­но­сти (коэф­фи­ци­ент аль­фа Крон­ба­ха), кор­ре­ля­ци­он­ный ана­лиз (кри­те­рий Спир­ме­на), фак­тор­ный ана­лиз (метод глав­ных ком­по­нент, вра­ще­ние вари­макс с нор­ма­ли­за­ци­ей Кайзера).

Результаты

По ито­гам пер­во­го эта­па была под­твер­жде­на доста­точ­ная кон­вер­гент­ная валид­ность мето­ди­ки «Индекс погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду» на осно­ва­нии полу­чен­ных коэф­фи­ци­ен­тов кор­ре­ля­ции с пока­за­те­ля­ми шкал мето­ди­ки «Про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния интер­не­та» и мето­ди­ки диа­гно­сти­ки интер­нет-зави­си­мо­сти. Дан­ные по шка­лам индек­са погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду рас­счи­ты­ва­лись на осно­ве пред­ло­жен­ной тео­ре­ти­че­ской моде­ли (табл. 1).

Таблица 1. Корреляции показателей погруженности в интернет-среду, показателей проблемного использования интернета и интернет-зависимости (по критерию Спирмена, N=118)

Таблица 1. Корреляции показателей погруженности в интернет-среду, показателей проблемного использования интернета и интернет-зависимости
Услов­ные обо­зна­че­ния: ** – кор­ре­ля­ция зна­чи­ма на уровне р0,01; * – кор­ре­ля­ция зна­чи­ма на уровне р0,05.

В табл. 1 вид­но нали­чие сла­бых 0,20<rs<0,3 и очень сла­бых при rs< 0,19, но ста­ти­сти­че­ски зна­чи­мых свя­зей меж­ду отдель­ны­ми шка­ла­ми опрос­ни­ка «Индекс погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду» и шка­ла­ми мето­ди­ки «Про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния интер­не­та», а так­же шка­лой интернет-зависимости. 

При этом ожи­да­е­мо таких кор­ре­ля­ций не ока­за­лось со шка­лой 2 – само­оцен­ка циф­ро­вой ком­пе­тент­но­сти, так как она свя­за­на с оцен­кой навы­ков поль­зо­ва­те­ля, а не с его пси­хо­ло­ги­че­ским состо­я­ни­ем при рабо­те в интернете. 

Так­же сто­ит отме­тить, что содер­жа­ние шкал опрос­ни­ка погру­жен­но­сти в интер­нет -сре­ду ока­за­лось крайне сла­бо свя­зан­ным с про­яв­ле­ни­я­ми интер­нет-зави­си­мо­сти и наи­бо­лее тес­но свя­зан­ным со шка­лой «Пред­по­чте­ние онлайн», то есть пред­по­чте­ния интер­нет-ком­му­ни­ка­ций лич­но­му обще­нию для реше­ния раз­лич­ных задач, что соот­вет­ству­ет заяв­лен­но­му под­хо­ду к содер­жа­нию поня­тия «погру­жен­ность в интернет-среду».

Полу­чен­ные резуль­та­ты пока­за­ли состо­я­тель­ность мето­ди­ки «Индекс погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду» как само­сто­я­тель­но­го инстру­мен­та, не дуб­ли­ру­ю­ще­го дру­гие инстру­мен­ты диа­гно­сти­ки семан­ти­че­ски сход­ных феноменов.

Про­вер­ка интер­кор­ре­ля­ци­он­ной валид­но­сти (табл. 2) пока­за­ла, что шка­лы опрос­ни­ка не явля­ют­ся неза­ви­си­мы­ми друг от дру­га и име­ют сред­ние ста­ти­сти­че­ски зна­чи­мые коэф­фи­ци­ен­ты кор­ре­ля­ции друг с дру­гом и с общим пока­за­те­лем погруженности. 

Таблица 2. Корреляционные связи шкал опросника «Индекс погруженности в интернет-среду» (критерий Спирмена, N=118)

Таблица 2. Корреляционные связи шкал опросника «Индекс погруженности в интернет-среду»
Услов­ные обо­зна­че­ния: ** – кор­ре­ля­ция зна­чи­ма на уровне р0,01.

Наи­боль­шую кор­ре­ля­цию с общим резуль­та­том име­ет шка­ла 3: эмо­ци­о­наль­ное отно­ше­ние к циф­ро­вой инфор­ма­ци­он­ной сре­де. Ста­ло понят­но, что в мето­ди­ке есть вопро­сы с частич­ным дуб­ли­ро­ва­ни­ем содержания. 

Напри­мер, высо­кую кор­ре­ля­цию про­де­мон­стри­ро­ва­ли отве­ты на вопрос про уме­ния в интер­не­те с отве­та­ми на вопро­сы о пред­по­чи­та­е­мых видах дея­тель­но­сти и исполь­зу­е­мых устройствах.

На пер­вом эта­пе иссле­до­ва­ния так­же была выяв­ле­на недо­ста­точ­но высо­кая внут­рен­няя согла­со­ван­ность вопро­сов по шка­ле «Эмо­ци­о­наль­ное отно­ше­ние к интер­нет -сре­де». Поэто­му необ­хо­ди­мо было решить зада­чу ее повы­ше­ния за счет при­ве­де­ния всех отве­тов к еди­ной оце­ноч­ной 5-балль­ной шка­ле Ликерта.

На вто­ром эта­пе уточ­нен­ное содер­жа­ние вопро­сов (7 вопро­сов с 5-балль­ной оце­ноч­ной шка­лой по каж­до­му) и тео­ре­ти­че­ская струк­ту­ра опрос­ни­ка про­ве­ря­лись посред­ством фак­тор­но­го ана­ли­за. Про­ве­ден­ный фак­тор­ный ана­лиз под­твер­дил струк­тур­ную осно­ву тео­ре­ти­че­ской моде­ли интер­нет-погру­жен­но­сти, харак­тер­ную для струк­ту­ры уста­нов­ки (табл. 3). 

Таблица 3. Результаты факторного анализа

Таблица 3. Результаты факторного анализа
При­ме­ча­ние: в таб­ли­це ука­за­ны зна­чи­мые кор­ре­ля­ци­он­ные коэф­фи­ци­ен­ты p≤0,05, опу­ще­ны кор­ре­ля­ци­он­ные коэф­фи­ци­ен­ты r≤0,1.

Эмпи­ри­че­ски выде­ли­лись: пове­ден­че­ский фак­тор (шка­ла 1 – циф­ро­вое потреб­ле­ние), в кото­рый вошли вопро­сы, свя­зан­ные с часто­той обра­ще­ния и вре­ме­нем, про­ве­ден­ным в интер­не­те, а так­же вопро­сы-инди­ка­то­ры интер­нет-зави­си­мо­сти; когни­тив­ный фак­тор (шка­ла 2 – само­оцен­ка циф­ро­вой ком­пе­тент­но­сти), куда вошли вопро­сы про стаж зна­ком­ства с интер­не­том и само­оцен­ку поль­зо­ва­тель­ской уве­рен­но­сти; аффек­тив­ный фак­тор (шка­ла 3 – эмо­ци­о­наль­ное отно­ше­ние к интер­не­ту), в него вошли вопро­сы про эмо­ции и чув­ства, пере­жи­ва­е­мые в интер­не­те, и пред­по­чи­та­е­мые виды дея­тель­но­сти, свя­зан­ные с ним.

Ста­ти­сти­че­ские дан­ные пока­за­ли, что трех­фак­тор­ная струк­ту­ра объ­яс­ня­ет 66,22% дис­пер­сии (табл. 4). При этом вид­но, что пове­ден­че­ский фак­тор объ­яс­ня­ет более чем вдвое боль­ший про­цент дис­пер­сии резуль­та­тов, чем осталь­ные два фактора.

Таблица 4. Факторная структура. Объясненная совокупная дисперсия

Таблица 4. Факторная структура. Объясненная совокупная дисперсия

Резуль­та­ты ста­ти­сти­че­ско­го ана­ли­за дан­ных, про­ве­ден­но­го с помо­щью кри­те­рия Кол­мо­го­ро­ва-Смир­но­ва, пока­за­ли, что шка­лы опрос­ни­ка не име­ют нор­маль­но­го рас­пре­де­ле­ния, а обла­да­ют пра­во­сто­рон­ней асим­мет­ри­ей, что, в прин­ци­пе, харак­тер­но для опрос­ни­ков, изу­ча­ю­щих пове­де­ние в интер­нет-сре­де, в част­но­сти, на это ука­зы­ва­ет­ся в рабо­те по апро­ба­ции и вали­ди­за­ции шка­лы про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния интер­не­та А.А. Гера­си­мо­вой, А.Б. Хол­мо­го­ро­вой [3]. При этом в целом индекс погру­жен­но­сти в интер­нет - сре­ду име­ет нор­маль­ное рас­пре­де­ле­ние (KS=0,524).

Внут­рен­няя согла­со­ван­ность шкал опрос­ни­ка, кото­рая изу­ча­лась с помо­щью коэф­фи­ци­ен­та аль­фа Крон­ба­ха, пока­за­ла доста­точ­но высо­кие резуль­та­ты от 0,795 до 0,854 (табл. 5).

Таблица 5. Индекс надежности, коэффициент альфа Кронбаха (N=430)

Таблица 5. Индекс надежности, коэффициент альфа Кронбаха

Огра­ни­че­ни­ям и к исполь­зо­ва­нию опрос­ни­ка «Индекс погру­жен­но­сти в интер­нет -сре­ду» явля­ют­ся в первую оче­редь воз­раст­ные харак­те­ри­сти­ки выбор­ки (ори­ен­та­ция на под­рост­ков 11-17 лет), а так­же нали­чие диа­гно­сти­ро­ван­ной интер­нет-зави­си­мо­сти, отсут­ствие поло­жи­тель­ной моти­ва­ции на уча­стие в опро­се и ран­няя про­фес­си­о­на­ли­за­ция моло­де­жи 14-17 лет в обла­сти IT-тех­но­ло­гий и арт-бло­гер­ства, пред­по­ла­га­ю­щая высо­кий уро­вень циф­ро­вой компетентности.

Мето­ди­ка «Индекс погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду» дает воз­мож­ность экс­пресс-оцен­ки раз­ных сто­рон готов­но­сти под­рост­ков к исполь­зо­ва­нию тех­ни­че­ских средств и инфор­ма­ци­он­ных ресур­сов интер­не­та для реше­ния раз­лич­ных задач и осу­ществ­ле­ния интернет-коммуникации. 

Мето­ди­ка так­же может исполь­зо­вать­ся для изу­че­ния вли­я­ния интер­нет-сре­ды на раз­лич­ные сто­ро­ны пси­хи­че­ской жиз­ни под­рост­ков: систе­му вза­и­мо­от­но­ше­ний, учеб­ную дея­тель­ность, досуг, пси­хи­че­ские состояния. 

Посколь­ку респон­ден­та­ми явля­лись жите­ли Санкт-Петер­бур­га, то пер­спек­тив­ным пред­по­ла­га­ет­ся рас­ши­ре­ние гео­гра­фии иссле­до­ва­ния для оцен­ки реги­о­наль­ной спе­ци­фи­ки фено­ме­на погру­жен­но­сти в интернет.

Бланк опрос­ни­ка «Индекс погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду», про­це­ду­ра обра­бот­ки отве­тов и клю­чи пред­став­ле­ны в При­ло­же­ни­ях 1 и 2.

Выводы

  1. Все про­це­ду­ры по стан­дар­ти­за­ции мето­ди­ки про­ве­де­ны на репре­зен­та­тив­ной выбор­ке, сба­лан­си­ро­ван­ной по полу и воз­рас­ту и вклю­ча­ю­щей в общей слож­но­сти 1142 под­рост­ка из 11 обра­зо­ва­тель­ных учре­жде­ний г. Санкт-Петербурга.
  2. Содер­жа­тель­ная валид­ность раз­ра­бо­тан­ной мето­ди­ки «Индекс погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду» обос­но­ва­на тем, что в про­цес­се стан­дар­ти­за­ции, в част­но­сти, по резуль­та­там фак­тор­но­го ана­ли­за, под­твер­жде­на тео­ре­ти­че­ская струк­ту­ра, на осно­ве кото­рой он был раз­ра­бо­тан. Это отра­же­но в струк­ту­ре опрос­ни­ка, кото­рая пред­став­ле­на тре­мя шка­ла­ми: циф­ро­вое потреб­ле­ние, циф­ро­вая ком­пе­тент­ность, эмо­ци­о­наль­ное отно­ше­ние к циф­ро­вой среде.
  3. Досто­ин­ством мето­ди­ки «Индекс погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду» явля­ет­ся ее доста­точ­но высо­кая надеж­ность как по отдель­ным шка­лам, так и по внут­рен­ней согла­со­ван­но­сти шкал по все­му опрос­ни­ку (α от 0,795 до 0,854).
  4. Под­твер­жде­на так­же и доста­точ­ная кон­вер­гент­ная валид­ность мето­ди­ки «Индекс погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду» на осно­ве кор­ре­ля­ци­он­ных свя­зей с пока­за­те­ля­ми шкал мето­ди­ки «Про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния интер­не­та» и мето­ди­ки диа­гно­сти­ки интер­нет- зави­си­мо­сти, что гово­рит о состо­я­тель­но­сти мето­ди­ки как само­сто­я­тель­но­го инстру­мен­та, не дуб­ли­ру­ю­ще­го дру­гие инстру­мен­ты диа­гно­сти­ки семан­ти­че­ски сход­ных феноменов.

Приложение 1, 2 (PDF)

Ска­чать (PDF279KB)

Литература

  1. Вой­скун­ский А.Е. Совре­мен­ные тен­ден­ции кибер­пси­хо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний / Под ред. Т.Д. Мар­цин­ков­ской, В.Р. Оре­сто­вой, О.В. Гаври­чен­ко // Циф­ро­вое обще­ство в куль­тур­но- исто­ри­че­ской пара­диг­ме. Кол­лек­тив­ная моно­гра­фия. М., 2019. С. 6–13.
  2. Вол­чен­ко О.В. Изме­ре­ние прак­тик исполь­зо­ва­ния интер­не­та в соци­аль­ных нау­ках: обзор основ­ных мето­дов [Элек­трон­ный ресурс] // Инфор­ма­ци­он­ное обще­ство. 2017. № 1. С. 47–54.
  3. Гера­си­мо­ва А.А., Хол­мо­го­ро­ва А.Б. Общая шка­ла про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния интер­не­та: апро­ба­ция и вали­ди­за­ция в рос­сий­ской выбор­ке тре­тьей вер­сии опрос­ни­ка // Кон­суль­та­тив­ная пси­хо­ло­гия и пси­хо­те­ра­пия. 2018. Том 26. № 3. С. 56–79. DOI:10.17759/cpp.2018260304
  4. Гера­си­мо­ва А.А., Хол­мо­го­ро­ва А.Б. Стра­те­гии совла­да­ния, пси­хо­ло­ги­че­ское бла­го­по­лу­чие и про­блем­ное исполь­зо­ва­ние интер­не­та в пери­од пан­де­мии // Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние. 2020. Том 25. № 6. C. 31–40. DOI:10.17759/pse.2020250603
  5. Зарец­кая О.В. Ком­пью­тер­ная и интер­нет-зави­си­мость: ана­лиз и систе­ма­ти­за­ция под­хо­дов к про­бле­ме [Элек­трон­ный ресурс] // Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние psyedu.ru. 2017. Том 9. № 2. C. 145–165. DOI:10.17759/psyedu.2017090213
  6. Зна­ков В.В. Новый этап раз­ви­тия пси­хо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний субъ­ек­та // Вопро­сы пси­хо­ло­гии. 2017. № 2. С. 3–16.
  7. Интер­нет-зави­си­мое пове­де­ние. Кри­те­рии и мето­ды диа­гно­сти­ки: Учеб­ное посо­бие / Соста­ви­те­ли В.Л. Малы­гин, К.А. Фек­ли­сов, А.С. Искан­ди­ро­ва, А.А. Анто­нен­ко, Е.А. Смир­но­ва, Н.С. Хоме­ри­ка. М.: МГМСУ, 2011. 32 с.
  8. Клайн П. Спра­воч­ное руко­вод­ство по кон­стру­и­ро­ва­нию тестов: вве­де­ние в пси­хо­мет­ри­че­ское про­ек­ти­ро­ва­ние. Киев: Ника-Центр, 1994. 284 с.
  9. Колес­ни­ков В.Н., Мель­ник Ю.И., Теп­ло­ва Л.И. Интер­нет-актив­ность и про­блем­ное исполь­зо­ва­ние интер­не­та в юно­ше­ском воз­расте / В.Н. Колес­ни­ков // Наци­о­наль­ный пси­хо­ло­ги­че­ский жур­нал. 2019. № 1(33). С. 34–46.
  10. Лос­ку­то­ва В.А. Интер­нет-зави­си­мость как фор­ма нехи­ми­че­ских аддик­тив­ных рас­стройств: дисс… канд. мед. наук. Ново­си­бирск, 2004. 157 с.
  11. Мен­де­ле­вич В.Д., Сады­ко­ва Р.Г. Пси­хо­ло­гия зави­си­мой лич­но­сти, или Под­ро­сток в окру­же­нии соблаз­нов: колл. моно­гра­фия. Казань: РЦПНН при КМРТ; Й.: Маре­во, 2002. 240 с. 
  12. Носс И.Н. Пси­хо­ди­а­гно­сти­ка: Учеб­ник для ака­де­ми­че­ско­го бака­лаври­а­та. 2-е изд., пер. и доп. М.: Юрайт, 2019. 500 с. 
  13. Панов В.И., Патра­ков Э.В. Интер­фе­рен­ция циф­ро­вой и доциф­ро­вой сред как пред­мет пси­хо­ло­ги­че­ско­го иссле­до­ва­ния // Гер­це­нов­ские чте­ния: пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния в обра­зо­ва­нии. 2020. Вып. 3. С. 531–541. DOI:10.33910/herzenpsyconf-2020-3-56
  14. Рас­ска­зо­ва Е.И., Еме­лин В.А., Тхо­стов А.Ш. Диа­гно­сти­ка пси­хо­ло­ги­че­ских послед­ствий вли­я­ния инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий на чело­ве­ка: учеб.-метод. посо­бие для сту­ден­тов пси­хо­ло­ги­че­ских спе­ци­аль­но­стей. М.: Акро­поль, 2015. 115 с. 
  15. Регуш Л.А., Алек­се­е­ва Е.В., Вере­ти­на О.Р., Орло­ва А.В., Пежем­ская Ю.С. Воз­раст­но- поло­вые харак­те­ри­сти­ки погру­жен­но­сти под­рост­ков в Интер­нет-сре­ду [Элек­трон­ный ресурс] // Пись­ма в Эмис­сия. Оффлайн (The Emissia. Offline Letters). 2019. № 6 (июнь). ART 2737. 
  16. Регуш Л.А., Алек­се­е­ва Е.В., Вере­ти­на О.Р., Орло­ва А.В., Пежем­ская Ю.С. Осо­бен­но­сти мыш­ле­ния под­рост­ков, име­ю­щих раз­ную сте­пень погру­жен­но­сти в интер­нет-сре­ду // Изве­стия Рос­сий­ско­го госу­дар­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го уни­вер­си­те­та име­ни А.И. Гер­це­на. Санкт-Петер­бург, 2019. № 194. С. 19–29.
  17. Регуш Л.А., Алек­се­е­ва Е.В., Вере­ти­на О.Р., Орло­ва А.В., Пежем­ская Ю.С. Интер­нет как ресурс совла­да­ния с пси­хо­ло­ги­че­ски­ми про­бле­ма­ми у под­рост­ков и моло­де­жи // Пси­хо­ло­гия чело­ве­ка в обра­зо­ва­нии. 2021. Т. 3. № 2. С. 196–207. DOI:10.33910/2686-9527- 2021-3-2-196-207.
  18. Соб­кин В.С., Адам­чук Д.В. Школь­ник и инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­ци­он­ные тех­но­ло­гии: воз­раст­ные осо­бен­но­сти и реги­о­наль­но-посе­лен­че­ская спе­ци­фи­ка / В.С. Соб­кин (ред.) // Соци­о­куль­тур­ные транс­фор­ма­ции под­рост­ко­вой суб­куль­ту­ры: Тру­ды по социо­ло­гии обра­зо­ва­ния. Т. XI. Вып. XX. М.: Центр социо­ло­гии обра­зо­ва­ния РАО, 2006. С. 84–115.
  19. Сол­да­то­ва Г.У., Рас­ска­зо­ва Е.И. Крат­кая и скри­нин­го­вая вер­сии индек­са циф­ро­вой ком­пе­тент­но­сти: вери­фи­ка­ция и воз­мож­но­сти при­ме­не­ния // Наци­о­наль­ный пси­хо­ло­ги­че­ский жур­нал. 2018. № 3(31). С. 47–56.
  20. Сол­да­то­ва Г.У., Рас­ска­зо­ва Е.И. Моде­ли циф­ро­вой ком­пе­тент­но­сти и дея­тель­ность рос­сий­ских под­рост­ков онлайн / Г.У. Сол­да­то­ва // Наци­о­наль­ный пси­хо­ло­ги­че­ский жур­нал. 2016. № 2(22). С. 50–60.
  21. Сол­да­то­ва Г.У., Рас­ска­зо­ва Е.И. Ито­ги циф­ро­вой транс­фор­ма­ции: от онлайн- реаль­но­сти к сме­шан­ной реаль­но­сти // Куль­тур­но-исто­ри­че­ская пси­хо­ло­гия. 2020. Том 16. № 4. С. 87–97. DOI:10.17759/chp.2020160409
  22. Сол­да­то­ва Г.У., Виш­не­ва А.Е. Осо­бен­но­сти раз­ви­тия когни­тив­ной сфе­ры у детей с раз­ной онлайн-актив­но­стью: есть ли золо­тая сере­ди­на? // Кон­суль­та­тив­ная пси­хо­ло­гия и пси­хо­те­ра­пия. 2019. Т. 27. № 3. С. 97–118. DOI:10.17759/cpp.2019270307
  23. Татар­ко А.Н., Макла­со­ва Е.В., Леп­шо­ко­ва З.Х., Галя­пи­на В.Н., Ефре­мо­ва М.В., Дуб­ров Д.И., Буль­це­ва М.А., Буши­на Е.В., Миро­но­ва А.А. Мето­ди­ка оцен­ки вовле­чен­но­сти в исполь­зо­ва­ние инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­ци­он­ных тех­но­ло­гий // Соци­аль­ная пси­хо­ло­гия и обще­ство. 2020. Том 11. № 1. С. 159–179. DOI:10.17759/sps.2020110110
  24. Янг К.С. Диа­гноз – интер­нет-зави­си­мость / К.С. Янг // Мир Интер­нет. 2000. № 2. С. 24– 29.
  25. Davis R.A. A cognitive-behavioral model of pathological Internet use / R.A. Davis // Computers in Human Behavior. 2001. Vol. 17(2). P. 187–195.
  26. Howard М., Jayne B.S. An Analysis of More Than 1,400 Articles, 900 Scales, and 17 Years of Research: The State of Scales in Cyberpsychology, Behavior, and Social Networking. March 2015. // Cyberpsychology, Behavior, and Social Networking. Vol. 18(3). P. 181–187. DOI:10.1089/cyber.2014.0418
  27. Jennett C., Cox A.L., Cairns P., Dhoparee S., Epps A., Tijs T. et al. Measuring and defining the experience of immersion in games // Int. J. Hum. Comput. Stud. 2008. Vol. 66. P. 641–661. DOI:10.1016/j.ijhcs.2008.04.004
  28. Liu D., Dede C., Huang R. and Richards J. Virtual, Augmented, and Mixed Realities in Education. Dublin: Springer, 2017. 250 p.
  29. Marino C., Vieno A., Altoè G., Spada M.M. Factorial validity of the Problematic Facebook Use Scale for adolescents and young adults // Journal of Behavioral Addictions. 2017. Vol. 6(1). P. 5– 10.
  30. Kattein E., Hannah Schmidt H., Brandt D., Bischof G., Bischof A., Besser B., Orlowski S. and Rumpf H-J. Association of Increased Impulsiveness and Internet Use Disorder in Adolescents and Young Adults with Different Main Activities on the Internet // Zeitschrift für Kinder- und Jugendpsychiatrie und Psychotherapie. 2021. P. 1–8. DOI:10.1024/1422-4917/a000816
  31. León M., Rehbein L., Labbé C. Van Deursen A.J.A.M., Cerda C. Psychological, cultural and socio-structural factors associated to digital immersion in Chilean adolescents // Journal of Children and Media. Apr 2021. Vol. 15. DOI:10.1080/17482798.2021.1904428
  32. Soldatova G.U., Rasskazova E.I., Chigarkova S.V. Digital Socialization of Adolescents in the Russian Federation: Parental Mediation, Online Risks, and Digital Competence // Psychology in Russia: State of the Art. 2020. Vol. 13(4). P. 191–206.
  33. Smahel D., Machackova H., Mascheroni G., Dedkova L., Staksrud E., Ólafsson K., Livingstone S., Hasebrink U. EU Kids Online 2020: Survey results from 19 countries. EU Kids Online. DOI:10.21953/lse.47fdeqj01ofo
  34. Tóth‐ Király I., Morin A.J.S., Hietajärvi L., Salmela‐ Aro K. Longitudinal Trajectories, Social and Individual Antecedents, and Outcomes of Problematic Internet Use Among Late Adolescents. Child Development, 2021. DOI:10.1111/cdev.13525
  35. Yu T-K, Lee N-H and Chao C-M The Moderating Effects of Young Adults’ Personality Traits on Social Media Immersion // Front. Psychol. 2020. Vol. 11. P. 554106. DOI:10.3389/fpsyg.2020.554106
Источ­ник: Пси­хо­ло­го-педа­го­ги­че­ские иссле­до­ва­ния. 2021. Том 13. № 3. С. 31–50. DOI:10.17759/psyedu.2021130303

Об авторах

  • Люд­ми­ла Алек­сан­дров­на Регуш - док­тор пси­хо­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор кафед­ры пси­хо­ло­гии раз­ви­тия и обра­зо­ва­ния Инсти­ту­та пси­хо­ло­гии, ФГБОУ ВО «Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет им. А.И. Гер­це­на» (ФГБОУ ВО РГПУ им. А.И. Гер­це­на), Санкт-Петер­бург, Россия.
  • Еле­на Вяче­сла­вов­на Алек­се­е­ва - кан­ди­дат пси­хо­ло­ги­че­ских наук, доцент кафед­ры пси­хо­ло­гии раз­ви­тия и обра­зо­ва­ния Инсти­ту­та пси­хо­ло­гии, ФГБОУ ВО «Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет им. А.И. Гер­це­на» (ФГБОУ ВО РГПУ им. А.И. Гер­це­на), Санкт-Петер­бург, Россия.
  • Оль­га Рэмов­на Вере­ти­на - кан­ди­дат пси­хо­ло­ги­че­ских наук, доцент кафед­ры пси­хо­ло­гии раз­ви­тия и обра­зо­ва­ния Инсти­ту­та пси­хо­ло­гии, ФГБОУ ВО «Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет им. А.И. Гер­це­на» (ФГБОУ ВО РГПУ им. А.И. Гер­це­на), Санкт-Петер­бург, Россия.
  • Анна Вале­рьев­на Орло­ва - кан­ди­дат пси­хо­ло­ги­че­ских наук, доцент кафед­ры пси­хо­ло­гии раз­ви­тия и обра­зо­ва­ния, ФГБОУ ВО «Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет им. А.И. Гер­це­на» (ФГБОУ ВО РГПУ им. А.И. Гер­це­на), Санкт-Петер­бург, Россия.
  • Юлия Сер­ге­ев­на Пежем­ская - кан­ди­дат пси­хо­ло­ги­че­ских наук, доцент, доцент кафед­ры пси­хо­ло­гии раз­ви­тия и обра­зо­ва­ния, Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет име­ни А.И. Гер­це­на (ФГБОУ ВО «РГПУ име­ни А.И. Гер­це­на»), Санкт-Петер­бург, Россия.

Смот­ри­те также:

Категории

Метки

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest