Войскунский А.Е. Концепции зависимости и присутствия применительно к поведению в Интернете

В

Вся­кое рас­ту­щее науч­ное направ­ле­ние неза­ви­си­мо от того, явля­ет­ся ли оно узко­спе­ци­аль­ным или ком­плекс­ным, раз­ви­ва­ет­ся и вглубь, и вширь. В силу это­го, наря­ду с мак­си­маль­но глу­бо­ким про­ник­но­ве­ни­ем в при­ро­ду явле­ний, напря­мую отно­ся­щих­ся к пред­ме­ту дан­но­го науч­но­го направ­ле­ния, сле­ду­ет в то же вре­мя при­вет­ство­вать поиск и фик­са­цию его свя­зей, пусть даже отно­си­тель­но уда­лен­ных, с парал­лель­но раз­ви­ва­ю­щи­ми­ся науч­ны­ми направ­ле­ни­я­ми. Одну из таких свя­зей пред­по­ла­га­ет­ся рас­смот­реть в дан­ной ста­тье.

В цен­тре вни­ма­ния будет интер­нет- зави­си­мость, или интер­нет-аддик­ция, — мы по-преж­не­му, как и ранее [6; 7; 15], не усмат­ри­ва­ем полез­но­сти и необ­хо­ди­мо­сти в раз­де­ле­нии этих двух поня­тий в тер­ми­но­ло­ги­че­ском плане, во вся­ком слу­чае — в рус­ско­языч­ных мате­ри­а­лах.

Сре­ди спе­ци­а­ли­стов доми­ни­ру­ет тен­ден­ция к обособ­ле­нию дан­но­го вида зави­си­мо­сти от все­го раз­но­об­ра­зия деви­ант­ных форм чело­ве­че­ско­го пове­де­ния и к тому, что­бы добить­ся его ква­ли­фи­ци­ро­ван­но­го при­зна­ния в каче­стве отдель­но­го вида зави­си­мо­сти, при­знан­ной экс­перт­ны­ми комис­си­я­ми.

В дан­ной ста­тье пред­ла­га­ет­ся несколь­ко иной под­ход: не обосо­бить интер­нет-зави­си­мое пове­де­ние, а сбли­зить его с ана­ло­гич­ны­ми фор­ма­ми пове­де­ния, рас­смат­ри­ва­е­мы­ми с пози­ций иных обла­стей зна­ния, пред­по­ло­жи­тель­но гра­ни­ча­щих с пси­хо­ло­ги­ей зави­си­мо­го от Интер­не­та (или его сер­ви­сов) пове­де­ния.

Совре­мен­ные иссле­до­ва­ния интер­нет-зави­си­мо­сти, или интер­нет-аддик­ции, как и дру­гих тех­но­ло­ги­че­ских, или — шире — пове­ден­че­ских видов зави­си­мо­стей, все актив­нее свя­зы­ва­ют дан­ный вид зави­си­мо­сти с ней­ро­фи­зио­ло­ги­ей и ней­ро­пси­хо­ло­ги­ей функ­ци­о­ни­ро­ва­ния голов­но­го моз­га [3; 25; 31; 46], что пред­став­ля­ет собой чрез­вы­чай­но пер­спек­тив­ную область рабо­ты.

Дру­гой под­ход может быть оха­рак­те­ри­зо­ван как выяв­ле­ние харак­тер­ных для интер­нет-зави­си­мо­сти комор­бид­ных забо­ле­ва­ний, вклю­чая сома­ти­че­ские и пси­хи­че­ские рас­строй­ства [13; 14; 18; 24], или как соеди­не­ние пси­хо­прак­тик, вклю­чая экзо­ти­че­ские, с раци­о­наль­ны­ми аргу­мен­та­ми в объ­яс­не­нии зави­си­мо­сти от Интер­не­та и в реко­мен­да­ци­ях по осво­бож­де­нию от этой зави­си­мо­сти [19].

Наи­боль­шее, пожа­луй, коли­че­ство пуб­ли­ка­ций посвя­ще­но вза­и­мо­свя­зям меж­ду зави­си­мо­стью от Интер­не­та и лич­ност­ны­ми пара­мет­ра­ми — как соци­аль­но-демо­гра­фи­че­ски­ми, так и соб­ствен­но пси­хо­ло­ги­че­ски­ми. Начи­ная с кон­ца про­шло­го века [48] дан­ной про­бле­ма­ти­ке уде­ля­ет­ся исклю­чи­тель­но боль­шое вни­ма­ние доста­точ­но сослать­ся на сбор­ник ста­тей [15] или на ана­ли­ти­че­ские рабо­ты [7; 8; 12; 14; 26; 39]. Тако­го рода рабо­та дает полез­ные резуль­та­ты.

Могут быть выде­ле­ны, к при­ме­ру, сле­ду­ю­щие направ­ле­ния иссле­до­ва­ний: ста­дии раз­ви­тия интер­нет-аддик­ции, выяв­ле­ние воз­мож­ных кор­ре­ля­ций и/или кау­заль­ных свя­зей дан­но­го фено­ме­на с дру­ги­ми пси­хо­ло­ги­че­ски­ми пара­мет­ра­ми, напри­мер, с удо­вле­тво­рен­но­стью жиз­нью, эго­цен­трич­но­стью, пара­мет­ра­ми эмо­ци­о­наль­но­го и соци­аль­но­го интел­лек­та, само­оцен­кой, застен­чи­во­стью, тре­вож­но­стью, импуль­сив­но­стью, нали­чи­ем рас­стройств когни­тив­но­го спек­тра, пси­хо­со­ци­аль­ной зре­ло­стью, копинг-стра­те­ги­я­ми, син­дро­мом дефи­ци­та вни­ма­ния и гипе­р­ак­тив­но­сти, а так­же со ста­ту­сом в рефе­рент­ной груп­пе, отно­ше­ни­я­ми в семье, воз­мож­ным оди­но­че­ством, сте­пе­нью успеш­но­сти в учеб­ной дея­тель­но­сти, склон­но­стью к дру­гим видам зави­си­мо­стей — как т.н. хими­че­ским, так и пове­ден­че­ским (к при­ме­ру, рабо­то­го­лиз­му, пище­вым дие­там, избы­точ­но­му исполь­зо­ва­нию средств мобиль­ной свя­зи, неуме­рен­но­му шопин­гу и др.).

В кон­тек­сте зави­си­мо­сти от Интер­не­та уде­ля­ет­ся вни­ма­ние сома­ти­че­ско­му здо­ро­вью и сопут­ству­ю­щим забо­ле­ва­ни­ям, каче­ству и про­дол­жи­тель­но­сти сна, бес­сон­ни­це.

Актив­но ана­ли­зи­ру­ют­ся соци­о­куль­тур­ные, воз­раст­ные и ген­дер­ные аспек­ты зави­си­мо­сти от Интер­не­та. Ана­ли­зи­ру­ют­ся про­яв­ле­ния фено­ме­нов зави­си­мо­сти в кон­крет­ных видах опо­сред­ство­ван­ной Интер­не­том дея­тель­но­сти, в част­но­сти, пред­при­ни­ма­ют­ся после­до­ва­тель­ные попыт­ки обос­но­вать точ­ку зре­ния, соглас­но кото­рой сле­ду­ет в первую оче­редь раз­ли­чать зави­си­мость от игро­вых и от ком­му­ни­ка­тив­ных исполь­зо­ва­ний Интер­не­та (сер­ви­сов) [2; 40]. Раз­ра­ба­ты­ва­ют­ся мето­ди­ки изме­ре­ния ком­пью­тер­но-игро­вой зави­си­мо­сти и пред­при­ни­ма­ют­ся шаги по про­вер­ке их надеж­но­сти [14; 34; 37].

Иссле­до­ва­тель­ская про­бле­ма­ти­ка зави­си­мо­сти от Интер­не­та инте­ре­су­ет спе­ци­а­ли­стов 20 лет, более поло­ви­ны это­го сро­ка она раз­ви­ва­лась отно­си­тель­но сти­хий­но, а это озна­ча­ет, в част­но­сти, что на пер­вых порах доми­ни­ро­ва­ла эмпи­ри­че­ская актив­ность, а мето­до­ло­ги­че­ские вопро­сы не были цен­траль­ны­ми. Ряд кри­ти­че­ских заме­ча­ний по это­му пово­ду был выска­зан нами ранее [6; 7; 8; 15].

Неред­ко встре­ча­ю­ща­я­ся в лите­ра­тур­ных источ­ни­ках кри­ти­ка не уста­ре­ла, осо­бен­но если она сосед­ству­ет с сооб­ра­же­ни­я­ми о пер­спек­тив­ных направ­ле­ни­ях совер­шен­ство­ва­ния веду­щих­ся и буду­щих иссле­до­ва­ний. Сре­ди ука­зы­ва­е­мых пер­спек­тив встре­ча­ют­ся и вполне оче­вид­ные, и не вполне оче­вид­ные.

Так, актив­но под­чер­ки­ва­ет­ся [39; 43] зна­чи­мость иссле­до­ва­ний в обла­сти ней­ро­ви­зу­а­ли­за­ции, при­зван­ных сопо­ста­вить про­бле­ма­ти­ку зави­си­мо­сти от Интер­не­та (и от отдель­ных сер­ви­сов Интер­не­та) с зако­но­мер­но­стя­ми функ­ци­о­ни­ро­ва­ния голов­но­го моз­га. С дан­ным пред­ло­же­ни­ем труд­но не согла­сить­ся, тем более что оно уже отча­сти реа­ли­зу­ет­ся [25; 31; 46].

Наря­ду с этим мож­но встре­тить и несколь­ко менее рас­про­стра­нен­ную реко­мен­да­цию: пред­ла­га­ет­ся учи­ты­вать пере­ме­ны в моду­сах при­ме­не­ния Интер­не­та кон­крет­ным поль­зо­ва­те­лем, напри­мер отказ от гедо­ни­сти­че­ско­го моду­са пове­де­ния в Интер­не­те в поль­зу ино­го моду­са [43]. Дан­ное пред­ло­же­ние зако­но­мер­но, на наш взгляд, сбли­жа­ет меди­ко- пси­хо­ло­ги­че­скую тема­ти­ку интер­нет-зави­си­мо­сти с фило­соф­ско-эти­че­ской сто­ро­ной при­ме­не­ния Интер­не­та; пока­за­но, что пози­ции гедо­низ­ма, аль­тру­из­ма, пер­фек­ци­о­низ­ма и ути­ли­та­риз­ма (в фило­со­фии эти пози­ции при­ня­то сум­мар­но име­но­вать «эти­че­ским квад­ра­том») после­до­ва­тель­но раз­ли­ча­ют­ся в каче­стве отдель­ных эти­че­ских моду­сов исполь­зо­ва­ния моло­ды­ми (15—25 лет) поль­зо­ва­те­ля­ми соци­аль­ных сетей [10].

В послед­ние годы замет­на тен­ден­ция к раз­ра­бот­ке стан­дар­ти­зи­ро­ван­ных мето­дик с уче­том воз­мож­ных соци­о­куль­тур­ных осо­бен­но­стей. К при­ме­ру, ведет­ся рабо­та по состав­ле­нию новых опрос­ных инстру­мен­тов для оцен­ки сте­пе­ни зави­си­мо­сти от Интер­не­та. В этом видит­ся вли­я­ние ини­ци­а­тив­ной груп­пы, сосре­до­то­чив­шей­ся вокруг изда­ю­ще­го­ся в Буда­пеш­те жур­на­ла Journal of Behavioral Addictions и про­во­дя­щей начи­ная с 2012 г. пред­ста­ви­тель­ные меж­ду­на­род­ные кон­фе­рен­ции по дан­ной теме.

Не будем оста­нав­ли­вать­ся на подроб­ном рас­смот­ре­нии мате­ри­а­лов, под­го­тов­лен­ных спе­ци­а­ли­ста­ми из Вен­грии в сотруд­ни­че­стве с кол­ле­га­ми из дру­гих (пре­иму­ще­ствен­но евро­пей­ских) стран, посколь­ку доступ­на онлайн-вер­сия ука­зан­но­го жур­на­ла.

В целом сле­ду­ет отме­тить, что за послед­ние годы опуб­ли­ко­ва­но мно­же­ство ста­тей и глав в кол­лек­тив­ных моно­гра­фи­ях, в кото­рых пока­за­но, что фено­ме­но­ло­гия интер­нет- зави­си­мо­сти наблю­да­ет­ся в самых раз­ных общ­но­стях и стра­нах, на всех кон­ти­нен­тах. При­ме­ром могут слу­жить ста­тьи, опуб­ли­ко­ван­ные в ука­зан­ном жур­на­ле, или издан­ная при дея­тель­ном уча­стии К. Янг кол­лек­тив­ная моно­гра­фия [36].

Как лег­ко понять, жур­нал Journal of Behavioral Addictions посвя­щен пове­ден­че­ским зави­си­мо­стям. Такое наиме­но­ва­ние сохра­ня­ет пре­ем­ствен­ность с при­ня­той за 20 лет иссле­до­ва­ний тер­ми­но­ло­ги­ей, хотя широ­кое раз­ви­тие полу­чи­ла и аль­тер­на­тив­ная тер­ми­но­ло­гия.

В сбор­ни­ке, в кото­рый вошли тру­ды по интер­нет-зави­си­мо­сти, пере­чис­ля­лись, к при­ме­ру, такие наиме­но­ва­ния [15, с. 101]:

  • Internet addiction disorder (IAD) — интер­нет-аддик­ция;
  • Internet Dependency — зави­си­мость от Интер­не­та;
  • Netaholism — нета­го­лизм или сете­го­лизм;
  • Internet overuse — чрез­мер­ное исполь­зо­ва­ние Интер­не­та;
  • Internet abuse — излиш­нее исполь­зо­ва­ние Интер­не­та;
  • Problematic Internet use — про­бле­ма­тич­ное исполь­зо­ва­ние Интер­не­та;
  • Pathological Internet use — пато­ло­ги­че­ское исполь­зо­ва­ние Интер­не­та;
  • Excessive Internet use — избы­точ­ное, излиш­нее исполь­зо­ва­ние Интер­не­та;
  • Compulsive Internet use — ком­пуль­сив­ное исполь­зо­ва­ние Интер­не­та;
  • Disturbed Internet use — раз­ру­ши­тель­ное исполь­зо­ва­ние Интер­не­та;
  • Elevated Internet use — повы­шен­ное исполь­зо­ва­ние Интер­не­та.

Мож­но кон­ста­ти­ро­вать, что в выбо­ре тер­ми­но­ло­гии нали­че­ству­ет автор­ский про­из­вол; наря­ду с этим пред­при­ни­ма­ют­ся зна­чи­тель­ные шаги по раз­ве­де­нию пси­хо­ло­ги­че­ских харак­те­ри­стик зави­си­мо­сти и харак­те­ри­стик, свя­зан­ных с коли­че­ствен­ным (избы­точ­ным, чрез­мер­ным и т.п.) «зло­упо­треб­ле­ни­ем» рабо­той в Интер­не­те. Такие уси­лия отра­же­ны, в част­но­сти, в содер­жа­тель­ной ста­тье бри­тан­ских авто­ров [39].

При этом сама по себе фено­ме­но­ло­гия зави­си­мо­сти от Интер­не­та вклю­ча­ет преж­де все­го обсес­сив­ное при­стра­стие к уча­стию в ком­пью­тер­ных и онлай­но­вых играх, при­ме­не­нию игро­вых при­ста­вок, а так­же зави­си­мость от соци­аль­но­го исполь­зо­ва­ния Интер­не­та, т.е. в первую оче­редь от обще­ния в соци­аль­ных сетях.

Разу­ме­ет­ся, нику­да не исчез­ла и пато­ло­ги­че­ская при­вя­зан­ность к опо­сред­ство­ван­ным Интер­не­том онлай­но­вым аук­ци­о­нам и кази­но или к элек­трон­ным покупкам/продажам, а так­же зави­си­мость от пор­но­гра­фи­че­ских и эро­ти­че­ских сай­тов в Интер­не­те, обсуж­де­ния сек­су­аль­ной (кибер­сек­су­аль­ной) тема­ти­ки в груп­пах «для взрос­лых» и др. При всем при том игро­вые и ком­му­ни­ка­тив­ные цели исполь­зо­ва­ния сер­ви­сов Интер­не­та явля­ют­ся наи­бо­лее мас­со­вы­ми и наи­бо­лее аддик­то­ген­ны­ми. Но не вся­кий откло­ня­ю­щий­ся от обще­при­ня­то­го вид пове­де­ния непре­мен­но при­зна­ет­ся сви­де­тель­ству­ю­щим о зави­си­мо­сти.

Насколь­ко извест­но, широ­ко обсуж­да­е­мая ныне (в педа­го­ги­че­ских, ком­пью­тер­ных, пси­хо­ло­ги­че­ских изда­ни­ях, а так­же в попу­ляр­ной прес­се) про­бле­ма­ти­ка кибер­бул­лин­га, кибер­моббин­га или кибер­трол­лин­га пока не при­зна­ет­ся оче­вид­ной раз­но­вид­но­стью зави­си­мо­го пове­де­ния.

В рас­смат­ри­ва­е­мых пуб­ли­ка­ци­ях (напр., [26]) спра­вед­ли­во отме­ча­ет­ся, что име­ют место т.н. ком­плекс­ные кон­цеп­ции раз­ви­тия пове­ден­че­ских зави­си­мо­стей, в том чис­ле зави­си­мо­сти от Интер­не­та. В каче­стве тако­вой при­во­дит­ся,  к  при­ме­ру,  выдви­ну­тая А.О. Буха­нов­ским кон­цеп­ция, опи­ра­ю­ща­я­ся на эта­пы и ста­дии раз­ви­тия зави­си­мо­стей.

При этом пред­став­ле­ние о ком­плекс­но­сти может быть, на наш взгляд, рас­ши­ре­но. Ведь зави­си­мость от Интер­не­та (или от кон­крет­ных сер­ви­сов Интер­не­та, таких как ком­му­ни­ка­тив­ные, игро­вые или свя­зан­ные с азарт­ной дея­тель­но­стью) может рас­смат­ри­вать­ся не толь­ко в меди­ко-пси­хо­ло­ги­че­ском, но и в более широ­ком кон­тек­сте науч­ных направ­ле­ний, зада­чей кото­рых явля­ет­ся изу­че­ние и объ­яс­не­ние пове­де­ния чело­ве­ка в усло­ви­ях при­ме­не­ния новых — преж­де все­го инфор­ма­ци­он­ных — тех­но­ло­гий (напр., т.н. новых медиа, дистант­ной рабо­ты в «ком­му­ни­ка­тив­но бога­том» окру­же­нии, 3D-игр и аттрак­ци­о­нов или учеб­ных при­ло­же­ний типа «серьез­ных игр» и т.п.).

Ранее мы пред­при­ня­ли тако­го рода ком­плекс­ную попыт­ку частич­но свя­зать зави­си­мость от Интер­не­та с про­бле­ма­ти­кой пози­тив­ной пси­хо­ло­гии [6]: сбли­зить — но ни в коей мере не при­рав­нять [44; 45] — зави­си­мость к такой деталь­но раз­ра­бо­тан­ной в рам­ках пози­тив­ной пси­хо­ло­гии кон­цеп­ции, как опыт пото­ка [30].

В каче­стве одно­го из воз­мож­ных рас­ши­ре­ний про­бле­ма­ти­ки зави­си­мо­сти от Интер­не­та было пред­ло­же­но про­сле­дить ее гипо­те­ти­че­ские свя­зи с пере­жи­ва­ни­ем опы­та пото­ка.

Такие свя­зи дей­стви­тель­но могут быть про­сле­же­ны, при­чем они, как это пред­по­ла­га­лось ранее [6; 45], не явля­ют­ся линей­ны­ми и одно­на­прав­лен­ны­ми; с субш­ка­ла­ми зави­си­мо­сти от ком­пью­тер­ных игр свя­за­ны, как пра­ви­ло, отдель­ные пара­мет­ры опы­та пото­ка и/или соци­аль­но-демо­гра­фи­че­ские либо пове­ден­че­ские пара­мет­ры [4; 35]. Это пока­за­но, в част­но­сти, при­ме­ни­тель­но к китай­ской попу­ля­ции поль­зо­ва­те­лей игро­вых сер­ви­сов Интер­не­та [4; 22], наи­бо­лее мас­со­вой в мире и наи­бо­лее быст­ро рас­ши­ря­ю­щей­ся.

Ком­плекс­ный харак­тер интер­нет-зави­си­мо­сти, бли­зость соот­вет­ству­ю­щей фено­ме­но­ло­гии к явле­ни­ям, изу­ча­е­мым в сосед­них обла­стях науч­но­го зна­ния, мы пола­га­ем суще­ствен­ным пре­иму­ще­ством, поз­во­ля­ю­щим с раз­ных пози­ций взгля­нуть на про­блем­ное поле.

В силу это­го ниже пред­ла­га­ет­ся еще одна попыт­ка (после пред­ше­ству­ю­щей, а имен­но — сбли­же­ния зави­си­мо­сти от Интер­не­та с пере­жи­ва­ни­ем опы­та пото­ка) частич­но­го выхо­да за гра­ни­цы меди­ко-пси­хо­ло­ги­че­ско­го под­хо­да к объ­яс­не­нию зако­но­мер­но­стей, тра­ди­ци­он­но (в тече­ние послед­них 20 лет) свя­зы­ва­е­мых с интер­нет-зави­си­мо­стью.

Исход­ным момен­том для дан­ной ста­тьи явля­ет­ся заме­ча­ние, выска­зан­ное и неод­но­крат­но    повто­рен­ное    осно­во­по­лож­ни­ком    оте­че­ствен­ной аддик­то­ло­гии Ц.П. Коро­лен­ко: аддик­ция, как и нехи­ми­че­ские зави­си­мо­сти в целом, — это уход от реаль­но­сти с целью изме­не­ния сво­е­го пси­хи­че­ско­го состо­я­ния [16]. Дан­ное поло­же­ние — уход от окру­жа­ю­щей реаль­но­сти, выход за ее гра­ни­цы, пусть даже толь­ко вооб­ра­жа­е­мый выход, — пред­став­ля­ет­ся кон­струк­тив­ным и свое­вре­мен­ным.

Так, в посвя­щен­ной зави­си­мо­сти от ком­пью­тер­ных игр ста­тье бри­тан­ских авто­ров пока­за­но, что дей­стви­тель­но наблю­да­ет­ся и вполне может быть изме­ре­на кор­ре­ля­ция меж­ду игро­вой зави­си­мо­стью и сте­пе­нью погру­же­ния в вир­ту­аль­ную реаль­ность ком­пью­тер­ной игры [42].

Как уже отме­ча­лось ранее [15, с. 108], при тща­тель­ном ана­ли­зе резуль­та­тов иссле­до­ва­ний, про­ве­ден­ных с при­ме­не­ни­ем раз­ра­бо­тан­ных К. Янг опрос­ных мето­дик, выяс­ни­лось [33], что эти мето­ди­ки изме­ря­ют три аспек­та зави­си­мо­го пове­де­ния в Интер­не­те, и им мож­но дать сле­ду­ю­щие наиме­но­ва­ния: (1) син­дром отме­ны и соци­аль­ные про­бле­мы, (2) кон­троль вре­ме­ни и пове­де­ние, (3) заме­на реаль­но­сти.

Тогда же было отме­че­но, что «имен­но бег­ство из реаль­но­сти в вир­ту­аль­ность чаще все­го упо­ми­на­ет­ся как про­тив­ни­ка­ми, так и сто­рон­ни­ка­ми широ­ко­го исполь­зо­ва­ния сер­ви­сов Интер­не­та (в осо­бен­но­сти — игро­вых) детьми и под­рост­ка­ми, рав­но как и взрос­лы­ми людь­ми.

Пер­спек­ти­ва заме­ны реаль­но­сти вир­ту­аль­но­стью состав­ля­ет едва ли не наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ный момент, при­вле­ка­ю­щий, с одной сто­ро­ны, мас­сы людей к исполь­зо­ва­нию Интер­не­та, а с дру­гой сто­ро­ны, явля­ю­щий­ся источ­ни­ком мно­го­чис­лен­ных предубеж­де­ний и опа­се­ний про­тив раз­ви­тия новых сер­ви­сов Интер­не­та и их широ­ко­го при­ме­не­ния. Опре­де­лен­но, дан­ный пово­рот иссле­до­ва­тель­ской прак­ти­ки заслу­жи­ва­ет уже в бли­жай­шем буду­щем подроб­но­го и непредубеж­ден­но­го ана­ли­за…» [15, с. 108].

Таким обра­зом, «уход» от реаль­но­сти, выход из нее или заме­на реаль­но­сти — это доста­точ­но серьез­но обос­но­ван­ный пси­хо­ло­ги­че­ский фено­мен из чис­ла тех, что пред­по­ло­жи­тель­но лежат в осно­ве зави­си­мо­сти от Интер­не­та.

Сто­ит, одна­ко, заме­тить, что ухо­дом от реаль­но­сти при­сталь­но инте­ре­су­ют­ся и дру­гие актив­но раз­ви­ва­ю­щи­е­ся в насто­я­щее вре­мя науч­ные направ­ле­ния. Оста­но­вим­ся подроб­нее на обос­но­ва­нии дан­но­го заме­ча­ния, кото­рое мы свя­зы­ва­ем с одной из акту­аль­ных ком­плекс­ных кон­цеп­ций [26] раз­ви­тия зави­си­мо­сти от Интер­не­та.

Наря­ду с «ухо­дом», или «бег­ством», из теку­щей реаль­но­сти в вир­ту­аль­ную реаль­ность как сви­де­тель­ством зави­си­мо­го и пото­му во мно­гом деви­ант­но­го пове­де­ния пред­ла­га­ет­ся обра­тить вни­ма­ние на соб­ствен­но при­сут­ствие (про­ме­жу­ток меж­ду «при­хо­дом» и «ухо­дом») в подоб­ной фан­та­зи­ру­е­мой или искус­ствен­но создан­ной иной реаль­но­сти — при­сут­ствие пси­хо­ло­ги­че­ски ком­форт­ное, т.е. отлич­ное от деви­ант­но­го. Ина­че гово­ря, в каче­стве клю­че­во­го сло­ва пред­ла­га­ет­ся не толь­ко «уход» из вир­ту­аль­ной сре­ды, но и пре­бы­ва­ние, или «при­сут­ствие», в ней, в том чис­ле про­дол­жи­тель­ное «при­сут­ствие».

Имен­но про­бле­ма­ти­кой при­сут­ствия (по-англий­ски — presence) зани­ма­ет­ся науч­ное направ­ле­ние, кото­рое мы пола­га­ем полез­ным пред­ста­вить в дан­ной рабо­те. Оно так и име­ну­ет себя: уда­лен­ное при­сут­ствие, т.е. теле­при­сут­ствие, или telepresence; обо­зна­че­ние уда­лен­но­сти (tele), как пра­ви­ло, опус­ка­ет­ся, так что совре­мен­ное наиме­но­ва­ние иссле­до­ва­тель­ско­го направ­ле­ния, к харак­те­ри­сти­ке кото­ро­го мы пере­хо­дим, — это «при­сут­ствие», или presence.

«Эффект при­сут­ствия» (presence) зна­ком поль­зо­ва­те­лям Интер­не­та, осо­бен­но игро­кам-гей­ме­рам, а так­же посе­ти­те­лям кино­те­ат­ров, исполь­зу­ю­щим спе­ци­аль­ное обо­ру­до­ва­ние для допол­ни­тель­ной пер­цеп­тив­ной сти­му­ля­ции, напри­мер для созда­ния ощу­ще­ния дви­же­ния, гап­ти­че­ских (так­тиль­ных) и/или оль­фак­тор­ных (обо­ня­тель­ных) ощу­ще­ний допол­ни­тель­но к зри­тель­ным и к слу­хо­вым ощу­ще­ни­ям, и преж­де все­го — поль­зо­ва­те­лям 3D-систем вир­ту­аль­ной реаль­но­сти.

Доста­точ­но часто, как будет пока­за­но ниже, для дости­же­ния ощу­ще­ния «при­сут­ствия» (presence) спе­ци­аль­ное обо­ру­до­ва­ние не тре­бу­ет­ся.

Дан­ное иссле­до­ва­тель­ское направ­ле­ние частич­но пред­став­ле­но в рус­ско­языч­ных пуб­ли­ка­ци­ях [1; 5; 8; 9; 11; 17; 23; 29]. В них дела­ет­ся попыт­ка объ­еди­нить как миро­воз­зрен­че­ские, так и спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные — ком­му­ни­ка­тив­ные, когни­тив­ные, диф­фе­рен­ци­аль­но-лич­ност­ные, пси­хо­ло­го-тера­пев­ти­че­ские и иные — аспек­ты новой теле­ком­му­ни­ка­ци­он­ной дей­стви­тель­но­сти.

Presence (при­сут­ствие) — это слож­ный пси­хо­со­ци­аль­ный фено­мен, наблю­да­е­мый при актив­но ощу­ща­е­мом пре­бы­ва­нии субъ­ек­та в ситу­а­ци­ях, пред­мет­ных окру­же­ни­ях и соци­аль­ных сре­дах, отлич­ных от ситу­а­ций, окру­же­ний и сред, вос­при­ни­ма­е­мых сто­рон­ним наблю­да­те­лем.

В 2002 г. было обра­зо­ва­но обще­ство The International Society for Presence Research (ISPR, www.ispr.info), зада­ча кото­ро­го — под­держ­ка ака­де­ми­че­ских иссле­до­ва­ний в дан­ной обла­сти. Начи­ная с 1998 г. еже­год­но про­во­дят­ся пред­ста­ви­тель­ные меж­ду­на­род­ные workshops с пуб­ли­ка­ци­ей докла­дов. Изда­тель­ство The MIT Press выпус­ка­ет жур­нал Presence: Teleoperators and Virtual Environments. Хотя боль­шин­ство ста­тей в ука­зан­ном жур­на­ле не отно­сит­ся напря­мую к пси­хо­ло­ги­че­ским нау­кам, тем не менее пси­хо­ло­ги­че­ская тема­ти­ка одна из основ­ных в обла­сти presence [32; 38; 41; 47].

Наря­ду с рядом дру­гих сви­де­тельств [8; 9] име­ют­ся опре­де­лен­ные осно­ва­ния пола­гать, что фено­ме­ны зави­си­мо­сти от Интер­не­та (или от ком­пью­те­ра, смарт­фо­на, план­ше­та, гад­же­та и т.п.) либо от интер­нет-сер­ви­сов (соци­аль­ных сетей, мес­сен­дже­ров, энцик­ло­пе­ди­че­ски-инфор­ма­ци­он­ных, спра­воч­ных либо раз­вле­ка­тель­ных источ­ни­ков, игро­вых при­ло­же­ний, онлайн-мага­зи­нов, тор­го­вых пло­ща­док и др.) име­ют отча­сти общую при­ро­ду с фено­ме­на­ми при­сут­ствия (presence) в кон­стру­и­ру­е­мой вир­ту­аль­ной реаль­но­сти.

Фено­ме­но­ло­гия при­сут­ствия (presence) свя­за­на с отчет­ли­вы­ми и вме­сте с тем несколь­ко иллю­зор­ны­ми ощу­ще­ни­я­ми «пре­бы­ва­ния где-то в ином месте», «погру­же­ния в новую сре­ду», «мгно­вен­но­го пере­ме­ще­ния» в «непри­выч­ное про­стран­ство»; поми­мо свя­зан­ных с физи­че­ским миром ощу­ще­ний, не чуж­ды и кажу­щи­е­ся реаль­ны­ми (а в дей­стви­тель­но­сти — дистант­ные) соци­аль­ные вза­и­мо­дей­ствия типа «мы вме­сте», «рядом со мной все, кого я хочу сей­час видеть», «я сно­ва с теми, от кого при­шлось уехать», «мы собра­лись у меня» и др.

Таким обра­зом, для опи­сы­ва­е­мых пере­жи­ва­ний в выс­шей сте­пе­ни харак­тер­но иллю­зор­ное, одна­ко при этом ком­форт­ное «при­сут­ствие» в одной реаль­но­сти с пред­ме­та­ми или субъ­ек­та­ми, на самом деле отсут­ству­ю­щи­ми непо­сред­ствен­но в физи­че­ской реаль­но­сти.

При этом, хотя субъ­ект осо­зна­ет, что ощу­ща­е­мая им реаль­ность созда­на искус­ствен­но, эта реаль­ность ощу­ща­ет­ся им все­сто­ронне и пол­но­цен­но. Сте­пень погру­же­ния — пара­метр во мно­гом субъ­ек­тив­ный и про­яв­ля­ет опре­де­лен­ную зави­си­мость от заин­те­ре­со­ван­но­сти чело­ве­ка, моти­ва­ции и лич­ност­ных пара­мет­ров. Для ее изме­ре­ния при­ме­ня­ют­ся пове­ден­че­ские мето­ды (выпол­ня­ет ли чело­век в вир­ту­аль­ной сре­де те же дей­ствия, что и в реаль­ной ситу­а­ции), субъ­ек­тив­ные отче­ты, рей­тин­го­вые шка­лы, мето­ды пар­ных срав­не­ний или кросс-модаль­но­го под­бо­ра; кос­вен­ны­ми пока­за­те­ля­ми явля­ют­ся физио­ло­ги­че­ские пара­мет­ры (часто­та сер­деч­ных сокра­ще­ний, кож­но-галь­ва­ни­че­ская реак­ция и т.п.).

Уров­ни presence (при­сут­ствия) раз­лич­ны: от вооб­ра­жа­е­мо­го «допол­не­ния» реаль­но­сти вплоть до пол­ной иллю­зии пре­бы­ва­ния в дру­гом мире. Пси­хо­ло­ги­че­ски это свя­за­но с таки­ми пара­мет­ра­ми, как когни­тив­ная вовле­чен­ность, про­стран­ствен­ная ори­ен­та­ция,       спо­соб­ность к кон­стру­и­ро­ва­нию мен­таль­ных моде­лей, интроверсия/экстраверсия, осо­бен­но­сти ощу­ще­ния телес­но­сти, эмо­ци­о­наль­ный интел­лект и др. Тех­но­ло­ги­че­ски это свя­за­но с каче­ством воз­дей­ству­ю­ще­го на пер­цеп­тив­ные систе­мы инстру­мен­та­рия, сте­пе­нью изо­ля­ции от физи­че­ской сре­ды, воз­мож­но­стью кон­тро­ля над иллю­зор­ной сре­дой, есте­ствен­но­стью пере­дви­же­ния в ней, интер­ак­тив­но­стью и реа­ли­стич­но­стью интер­фей­сов, каче­ством дизай­на и др.

Наи­бо­лее высо­кий уро­вень фено­ме­нов при­сут­ствия (presence) дости­га­ет­ся при пре­бы­ва­нии в сре­де вир­ту­аль­ной реаль­но­сти со спе­ци­аль­ны­ми шле­мо­фо­на­ми, очка­ми вир­ту­аль­ной реаль­но­сти, ком­би­не­зо­на­ми и сер­во­пер­чат­ка­ми, а так­же при уча­стии в «ком­му­ни­ка­тив­но насы­щен­ных» дистант­ных груп­по­вых видео­кон­фе­рен­ци­ях. В таких слу­ча­ях гово­рят о «погру­же­нии» в сре­ду вир­ту­аль­ной реаль­но­сти или, уси­ли­вая сте­пень погру­же­ния, об
«иммер­сив­ном погру­же­нии». Хотя для реа­ли­за­ции подоб­но­го иммер­сив­но­го погру­же­ния наи­бо­лее пер­спек­тив­ны инфор­ма­ци­он­ные тех­но­ло­гии, одна­ко при­ме­не­ние тако­вых не обя­за­тель­но, и тем более не обя­за­тель­но обо­ру­до­ва­ние, отно­ся­ще­е­ся к 3D-тех­но­ло­ги­ям.

От «изме­нен­ных состо­я­ний созна­ния» — ситу­а­ций бре­да, гип­но­ти­че­ско­го под­чи­не­ния или гал­лю­ци­на­ции — фено­мен при­сут­ствия (presence) отли­ча­ет осо­зна­ние чело­ве­ком того фак­та, что ситу­а­ция созда­на искус­ствен­но. При воз­ник­но­ве­нии при­сут­ствия (presence) чело­век испы­ты­ва­ет иллю­зию вза­и­мо­дей­ствия с пред­ме­та­ми или субъ­ек­та­ми, в дей­стви­тель­но­сти не нахо­дя­щи­ми­ся в непо­сред­ствен­но наблю­да­е­мой сре­де.

Посколь­ку при­ме­ра­ми presence (при­сут­ствия) в рас­ши­ри­тель­ном смыс­ле высту­па­ют погло­щен­ность худо­же­ствен­ны­ми про­из­ве­де­ни­я­ми, сосре­до­то­чен­ность на внут­рен­нем диа­ло­ге или на ком­пью­тер­но-игро­вой ситу­а­ции, в тер­ми­но­ло­ги­че­ском плане с при­сут­стви­ем (presence) чаще все­го соот­но­сят наи­бо­лее пер­спек­тив­ные для изу­че­ния ситу­а­ции, обя­зан­ные сво­им про­ис­хож­де­ни­ем при­ме­не­нию ком­пью­тер­ных тех­но­ло­гий. Сре­ди послед­них наи­бо­лее суще­ствен­ны ком­пью­тер­ные систе­мы вир­ту­аль­ной реаль­но­сти. Послед­ние, к при­ме­ру, актив­но при­ме­ня­ют­ся в насто­я­щее вре­мя для ини­ци­а­ции и изу­че­ния пер­цеп­тив­ных иллю­зий [8; 20].

Спо­соб­ность чело­ве­ка пере­ме­щать­ся из «обы­ден­ной» сфе­ры реаль­но­сти в «необы­ден­ную» сфе­ру реаль­но­сти (а имен­но, в сфе­ру фан­та­зии, игры, худо­же­ствен­ных обра­зов, маги­че­ских веро­ва­ний, состо­я­ний пере­хо­да ко сну, гал­лю­ци­на­ций, пере­ме­ще­ний, сно­ви­де­ний и др.) обос­но­вы­ва­ет экс­пе­ри­мен­та­ми Е.В. Суб­бот­ский [27; 28].

Для рав­но­прав­но­го сосу­ще­ство­ва­ния в струк­ту­ре созна­ния сра­зу несколь­ких реаль­но­стей, вклю­ча­ю­щих «обы­ден­ную» и «необы­ден­ную» реаль­но­сти, посту­ли­ру­ет­ся при­сут­ствие пси­хо­ло­ги­че­ско­го меха­низ­ма «тран­сре­аль­ност­ных пере­хо­дов» [27].

Типич­ный «тран­сре­аль­ност­ный пере­ход», соглас­но иссле­до­ва­ни­ям Е.В. Суб­бот­ско­го [Там же], может при­ни­мать фор­мат:

  • пол­но­го пере­хо­да, «когда новая реаль­ность обре­та­ет пол­ный онто­ло­ги­че­ский ста­тус», или
  • непол­но­го пере­хо­да, когда чело­век при­сут­ству­ет «одно­вре­мен­но» сра­зу в двух сфе­рах реаль­но­сти, при этом «попе­ре­мен­но пере­хо­дя из одной в дру­гую».

Пси­хо­ло­ги­че­ские меха­низ­мы «пол­но­го пере­хо­да» из одной сфе­ры реаль­но­сти в иную путем сим­во­ли­че­ско­го «выклю­че­ния памя­ти» ана­ли­зи­ру­ет на пато­пси­хо­ло­ги­че­ском мате­ри­а­ле В.М. Розин [21]. К при­ме­ру, стра­дав­ше­му дис­со­ци­а­тив­ным рас­строй­ством лич­но­сти Бил­ли Мил­ли­га­ну уда­ва­лось сов­ме­щать в себе до двух десят­ков, соглас­но неко­то­рым под­сче­там, раз­ных лич­но­стей, или «суб­лич­но­стей» (и пато­ло­ги­че­ских, и пре­ступ­ных, и пыта­ю­щих­ся кон­тро­ли­ро­вать поступ­ки дру­гих «суб­лич­но­стей» Бил­ли).

«Обра­тим вни­ма­ние, сме­на лич­но­стей Мил­ли­га­на про­ис­хо­дит через осо­бое пере­клю­че­ние, Бил­ли дол­жен заснуть, что­бы сле­ду­ю­щая лич­ность мог­ла появить­ся, при этом про­ис­хо­дит выклю­че­ние памя­ти. Память само­го Бил­ли и его лич­но­стей <…> не явля­ет­ся непре­рыв­ной…» [Там же. С. 10]. Если услов­но при­рав­нять «выклю­че­ние памя­ти» к про­буж­де­нию в новой реаль­но­сти, то нали­цо один из вари­ан­тов «пол­но­го тран­сре­аль­ност­но­го пере­хо­да», по тер­ми­но­ло­гии Е.В. Суб­бот­ско­го.

Одной из основ куль­тур­но-исто­ри­че­ской тео­рии раз­ви­тия пси­хи­ки явля­ет­ся поло­же­ние об опо­сред­ство­ва­нии и пере­о­по­сред­ство­ва­нии как меха­низ­ме раз­ви­тия пси­хи­ки. Наи­бо­лее зна­чи­мы­ми ору­ди­я­ми опо­сред­ство­ва­ния Л.С. Выгот­ский при­зна­вал зна­ки: осво­е­ние зна­ко­вых систем есть путь к пси­хи­че­ско­му раз­ви­тию.

Тео­рия presence (при­сут­ствия), как и фор­ми­ру­ю­ща­я­ся в насто­я­щее вре­мя тео­рия пове­ден­че­ских (и тех­но­ло­ги­че­ских) зави­си­мо­стей, име­ет ряд общих эле­мен­тов с совре­мен­ны­ми семи­о­ти­че­ски­ми тео­ри­я­ми, сле­до­ва­тель­но, обсуж­де­ние про­бле­ма­ти­ки при­сут­ствия в вир­ту­аль­ной сре­де может вестись в кон­тек­сте раз­ви­тия пси­хи­ки.

Хотя дан­ный аспект до насто­я­ще­го вре­ме­ни не явля­ет­ся цен­траль­ным ни в пуб­ли­ка­ци­ях по тео­ре­ти­че­ской зна­чи­мо­сти рабо­ты в обла­сти при­сут­ствия (presence), ни в рабо­тах в обла­сти интер­нет- зави­си­мо­сти, пред­став­ля­ет­ся весь­ма пер­спек­тив­ной иссле­до­ва­тель­ская рабо­та в ука­зан­ном направ­ле­нии.

Суще­ствен­ный пласт рабо­ты свя­зан с изу­че­ни­ем, к при­ме­ру, груп­по­вых форм актив­но­сти в ситу­а­ци­ях при­сут­ствия в вооб­ра­жа­е­мых и в искус­ствен­но созда­ва­е­мых (с помо­щью ком­пью­те­ров и линий свя­зи) реаль­но­стях.

Таким обра­зом, пред­став­ля­ет­ся пра­во­мер­ной попыт­ка свя­зать воеди­но рас­смот­рен­ные выше обла­сти — «при­сут­ствия» в искус­ствен­но кон­стру­и­ру­е­мой вир­ту­аль­ной реаль­но­сти и зави­си­мо­сти (от Интер­не­та) как «ухо­да», «бег­ства» в иную реаль­ность и доста­точ­но дли­тель­но­го, ком­форт­но­го «пре­бы­ва­ния» в ней.

Литература

  1. Авер­бух Н.В., Щер­би­нин А.А. Фено­мен при­сут­ствия и его вли­я­ние на эффек­тив­ность реше­ния интел­лек­ту­аль­ных задач в сре­дах вир­ту­аль­ной реаль­но­сти // Пси­хо­ло­гия. Жур­нал Вышей шко­лы эко­но­ми­ки. – 2011. – Том 8. – № 4. – С. 102–119.
  2. Анто­нен­ко А.А. Интер­нет-зави­си­мость под­рост­ков от ком­пью­тер­ных игр и онлайн- обще­ния: кли­ни­ко-пси­хо­ло­ги­че­ские осо­бен­но­сти и про­фи­лак­ти­ка: авто­реф. … канд. пси­хол. наук. – М., 2014.
  3. Асмо­лов А.Г., Цвет­ко­ва Н.А., Цвет­ков А.В. Пси­хо­ло­ги­че­ская модель Интер­нет- зави­си­мо­сти лич­но­сти // Мир пси­хо­ло­гии. – 2004. – № 1. – C. 179–193.
  4. Ван Ш.Л., Вой­скун­ский А.Е. Тео­ре­ти­ко-эмпи­ри­че­ское иссле­до­ва­ние ста­нов­ле­ния пси­хо­ло­гии Интер­не­та в Китае на мате­ри­а­ле про­бле­мы зави­си­мо­сти от Интер­не­та // NB: Пси­хо­ло­гия и пси­хо­тех­ни­ка. – 2013. – № 4. – С. 155–237.
  5. Велич­ков­ский Б.Б. Пси­хо­ло­ги­че­ские фак­то­ры воз­ник­но­ве­ния чув­ства при­сут­ствия в вир­ту­аль­ных сре­дах  // Наци­о­наль­ный  пси­хо­ло­ги­че­ский  жур­нал. – 2014.  –  № 3(15). –  С. 31–38 [Элек­трон­ный ресурс].
  6. Вой­скун­ский А.Е. Фено­мен зави­си­мо­сти от Интер­не­та // Гума­ни­тар­ные иссле­до­ва­ния  в Интер­не­те /  под  ред. А.Е.  Вой­скун­ско­го. –  М.:  Можайск-Тер­ра, 2000. –  С. 100–131.
  7. Вой­скун­ский А.Е. Акту­аль­ные про­бле­мы пси­хо­ло­гии зави­си­мо­сти от Интер­не­та // Пси­хо­ло­ги­че­ский жур­нал. – 2004. – Т. 25. – № 1. – С. 90–100.
  8. Вой­скун­ский А.Е. Пси­хо­ло­гия и Интер­нет. – М.: Акро­поль, 2010.
  9. Вой­скун­ский А.Е. Эффект при­сут­ствия в насто­я­щем и нена­сто­я­щем // Präsens: сбор­ник науч­ных тру­дов / под общей редак­ци­ей Е.И. Пиво­ва­ра; отв. ред. В.И. Забот­ки­на. – М.: ОЛМА Медиа Групп, 2012. – С. 159–177.
  10. Вой­скун­ский А.Е., Евдо­ки­мен­ко А.С., Феду­ни­на Н.Ю. Эти­че­ская направ­лен­ность под­рост­ков и моло­де­жи в соци­аль­ных сетях // Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния. – 2014. –  Том 7. – № 37 [Элек­трон­ный ресурс].
  11. Вой­скун­ский А.Е., Селис­ская М.А. Систе­ма реаль­но­стей: пси­хо­ло­гия и тех­но­ло­гия // Вопро­сы фило­со­фии. – 2005. – № 11. – C. 119–130.
  12. Его­ров А.Ю. Нехи­ми­че­ские (пове­ден­че­ские) аддик­ции (обзор) // Аддик­то­ло­гия. – 2005. – Вып. 1. – С. 65–77.
  13. Интер­нет-зави­си­мое пове­де­ние / В.Л. Малы­гин, Н.С. Хоме­ри­ки, Е.А. Смир­но­ва [и др.] // Жур­нал нев­ро­ло­гии и пси­хи­ат­рии им. C.C. Кор­са­ко­ва. – 2011. – Т. 111. – № 8. – С. 86–92.
  14. Интер­нет-зави­си­мое пове­де­ние у под­рост­ков. Кли­ни­ка, диа­гно­сти­ка, про­фи­лак­ти­ка / В.Л. Малы­гин, А.Б. Искан­ди­ро­ва, Н.С. Хоме­ри­ки [и др.]. – М.: Изд-во «Мне­мо­зи­на», 2010. – 136 с.
  15. Интер­нет-зави­си­мость: пси­хо­ло­ги­че­ская зави­си­мость и дина­ми­ка раз­ви­тия / ред.- сост. А.Е. Вой­скун­ский. – М.: Акро­поль, 2009. – С. 101–111.
  16. Коро­лен­ко    Ц.П.,    Дмит­ри­е­ва    Н.В.    Соци­о­ди­на­ми­че­ская    пси­хи­ат­рия.    –    М.: Ака­де­ми­че­ский про­ект; Ека­те­рин­бург: Дело­вая кни­га, 2000.
  17. Ланир Дж. Вы не гад­жет. Мани­фест. – М.: Аст­рель, 2011.
  18. Мен­де­ле­вич В.Д. Осо­бен­но­сти деви­ант­но­го пове­де­ния в интер­нет-про­стран­стве // Прак­ти­че­ская меди­ци­на. – 2013. – № 1(66). – С. 143–146.
  19. Пан А.С‑К. Укро­ще­ние циф­ро­вой обе­зья­ны. Как изба­вить­ся от Интер­нет- зави­си­мо­сти. – М.: АСТ, 2014.
  20. Пере­пел­ки­на О.С., Ари­на Г.А., Нико­ла­е­ва В.В. Телес­ные иллю­зии: фено­ме­но­ло­гия, меха­низ­мы, экс­пе­ри­мен­таль­ные моде­ли // Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния. – 2014. – Т. 7, № 38. – С. 9 [Элек­трон­ный ресурс].
  21. Розин В.М. Фено­мен мно­же­ствен­ной лич­но­сти: По мате­ри­а­лам кни­ги Дэни­е­ла Киза «Мно­же­ствен­ные умы Бил­ла Мил­ли­га­на». – М.: Книж­ный дом «Либ­ро­ком», 2009.
  22. Связь опы­та пото­ка с пси­хо­ло­ги­че­ской зави­си­мо­стью от ком­пью­тер­ных игр /  Ш.Л. Ван, А.Е. Вой­скун­ский, О.В. Мити­на [и др.] // Пси­хо­ло­гия. Жур­нал Вышей шко­лы эко­но­ми­ки. – 2011. – Том 8. – № 4. – С. 73–101.
  23. Cер­ге­ев С.Ф. Обу­ча­ю­щие и про­фес­си­о­наль­ные иммер­сив­ные сре­ды. – М.: Народ­ное обра­зо­ва­ние, 2009.
  24. Смир­нов А.В. Эмпи­ри­че­ское иссле­до­ва­ние комор­бид­но­сти (соче­тан­но­сти) аддик­ций // Вест­ник МГОУ. Серия «Пси­хо­ло­ги­че­ские нау­ки». – 2011. – № 3. – С. 37–44.
  25. Смолл Г., Вор­ган Г. Мозг онлайн: Чело­век в эпо­ху Интер­не­та. –  М.:  КоЛиб­ри, 2011.
  26. Сол­дат­кин В.А., Дья­чен­ко А.В., Мава­ни Д.Ч. Кон­цеп­ции фор­ми­ро­ва­ния ком­пью­тер­ной зави­си­мо­сти // Соци­аль­ная и кли­ни­че­ская пси­хи­ат­рия. – 2013. – Т. 23. – № 3. – С. 104–110.
  27. Суб­бот­ский Е.В. Стро­я­ще­е­ся созна­ние. – М.: Смысл, 2007.
  28. Суб­бот­ский Е.В. Выжи­ва­ние в мире машин: взгляд пси­хо­ло­га на при­чи­ны веры в магию // Наци­о­наль­ный пси­хо­ло­ги­че­ский жур­нал. – 2010. – № 1(3). – С. 42–47.
  29. Фор­ман Н., Вил­сон П. Исполь­зо­ва­ние вир­ту­аль­ной реаль­но­сти в пси­хо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ни­ях. Мен­таль­ная репре­зен­та­ция: дина­ми­ка и струк­ту­ра. – М.: Изда­тель­ство “Инсти­тут пси­хо­ло­гии РАН”, 1998. – С. 251–276.
  30. Чик­сент­ми­хайи М. В поис­ках пото­ка: пси­хо­ло­гия вклю­чен­но­сти в повсе­днев­ность / пер. с англ. – М.: Изд-во Аль­пи­на нон-фишн, 2011.
  31. Abnormal White Matter Integrity in Adolescents with Internet Addiction Disorder: A Tract-Based Spatial Statistics Study / F. Lin, Y. Zhou, Y. Du [et al.] // PLoS ONE. – 2012. –№ 7(1). – e30253. doi:10.1371/journal.pone.0030253.
  32. Blascovich J., Bailenson J. Infinite Reality: Avatars, Eternal Life, New Worlds, and the Dawn of the Virtual Revolution. – N.Y.: William Morrow, 2011.
  33. Chang  M.K., Law S.P.M. Factor structure for  Young’s Internet Addiction  Test:    A confirmatory study //  Computers  in  Human  Behavior.  –  2008.  –  Vol. 24.  –  Iss. 6.  –  P. 2597–2619.
  34. Core and Peripheral Criteria of Video Game Addiction in the Game Addiction Scale for Adolescents / G.S. Brunborg, D. Hanss, R.A. Mentzoni [et al.] // Cyberpsychology, Behavior, and Social Networking. – 2015. – Vol. 18. – № 5. – Р. 280–285.
  35. Hull D.C., Williams G.A., Griffiths M.D. Video game characteristics, happiness and  flow as predictors of addiction among video game players: A pilot study // Journal of Behavioral Addictions. – 2013. – Vol. 2. – № 3. – Р. 145–152.
  36. Internet Addiction: A Handbook and Guide to Evaluation and Treatment / Ed. by K.S. Young, C.N. Abreu. – Hoboken, New Jersey: John Wiley & Sons, 2011.
  37. Lemmens J.S., Valkenburg P.M., Gentile D.A. The Internet Gaming Disorder Scale // Psychological Assessment. – 2015. – Vol. 27. – № 2. – Р. 567–582.
  38. Lombard M., Ditton T. At the Heart of It All: The Concept of Presence // Journal of Computer-Mediated Communication. – 1997. – Vol. 3. – № 2.
  39. Pontes H.M., Kuss D.J., Griffiths M.D. Clinical psychology of Internet addiction: a review of its conceptualization, prevalence, neuronal processes, and implications for treatment // Neuroscience and Neuroeconomics. – 2015. – Vol. 4. – P. 11–23.
  40. Problematic Internet Use and Problematic Online Gaming Are Not the Same:  Findings from a Large Nationally Representative Adolescent Sample / O. Kiraly, M.D. Griffiths, R. Urban [et al.] // Cyberpsychology, Behavior, and Social Networking. – 2014. – Vol. 17. –№ 12. – P. 749–754.
  41. Riva G. Virtual reality // Wiley encyclopedia of biomedical engineering. / Ed. by M. Akay. – N.Y.: John Wiley & Sons, 2006. – P. 1–17.
  42. Seah M., Cairns P. From Immersion to addiction in videogames // Proceedings of the 22nd British HCI Group Annual Conference on People and Computers: Culture, Creativity, Interaction / Ed. by D. England, R. Beale. – 2008. – Vol. 1. – British Computer Society Swinton, UK. – P. 55–63.
  43. Van Rooij A.J., Prause N. A critical review of “Internet addiction” criteria with suggestions for the future //  Journal  of Behavioral  Addictions. –  2014. –  Vol. 3. – № 4. –      Р. 203–213.
  44. Voiskounsky A.E. Two Types of Repetitive Experiences on the Internet // INTERFACE: The Journal of Education, Community and Values. – 2007. – Vol. 7. – Issue 6.
  45. Voiskounsky A.E. Internet Addiction in the Context of Positive Psychology // Psychology in Russia: State of the Art. – 2010. – № 3. – Р. 541–549.
  46. Weinstein A., Lejoyeux M. New developments on the neurobiological and pharmaco- genetic mechanisms underlying internet and videogame addiction // American Journal of Addictions. – 2013. – Vol. 2. – Issue 6. doi: 10.1111/j.1521–0391.2013.12110.x
  47. Witmer B.G., Singer M.J. Measuring Presence in Virtual Environments: A Presence Questionnaire // Presence. – 1998. – Vol. 7. – № 3. – Р. 225–240.
  48. Young K.S., Rogers R. The relationship between depression end Internet addiction // CyberPsyhol. Behav. – 1998. – Vol. 1. – P. 25–28.
Источ­ник: Меди­цин­ская пси­хо­ло­гия в Рос­сии: элек­трон. науч. журн. – 2015. – N 4(33). – C. 6.

Об авторе

Алек­сандр Евге­нье­вич Вой­скун­ский – кан­ди­дат пси­хо­ло­ги­че­ских наук, стар­ший науч­ный сотруд­ник, заве­ду­ю­щий лабо­ра­то­ри­ей пси­хо­ло­гии интел­лек­ту­аль­ной дея­тель­но­сти и инфор­ма­ти­за­ции факуль­те­та пси­хо­ло­гии Мос­ков­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та.

Категории

Метки

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest