Войскунский А​.Е., Евдокименко А​.С., Федунина Н​.Ю. Сетевая и реальная идентичность: сравнительное исследование

Про­бле­ма­ти­ка изу­че­ния иден­тич­но­сти в насто­я­щее вре­мя выдви­га­ет­ся на аван­сце­ну пси­хо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний. Допол­ни­тель­ную при­вле­ка­тель­ность про­цес­сам изу­че­ния дан­ной пси­хо­ло­ги­че­ской харак­те­ри­сти­ки при­да­ет раз­ви­тие ком­пью­тер­ных сете­вых струк­тур, в част­но­сти, широ­ко рас­про­стра­нен­ных онлай­но­вых соци­аль­ных сетей. 

Дей­стви­тель­но, зада­чи, свя­зан­ные с пси­хо­ло­ги­ей иден­тич­но­сти в Интер­не­те, в усло­ви­ях вир­ту­аль­ной реаль­но­сти, в осо­бен­но­сти в бло­го­сфе­ре и в соци­аль­ных сетях, ста­но­вят­ся чрез­вы­чай­но акту­аль­ны­ми для совре­мен­ной психологии.

Надо при­знать, что и вне кон­тек­стов, свя­зан­ных с Интер­не­том и вир­ту­аль­но­стью, попу­ляр­ность иссле­до­ва­ний иден­тич­но­сти стре­ми­тель­но рос­ла во вто­рой поло­вине про­шед­ше­го сто­ле­тия. Аспек­ты, обя­зан­ные сво­им про­ис­хож­де­ни­ем обу­слов­лен­но­му Интер­не­том сете­во­му кон­тек­сту, добав­ля­ют допол­ни­тель­ную при­вле­ка­тель­ность обо­зна­чен­ной иссле­до­ва­тель­ской области. 

Не слу­чай­но Э. Эрик­сон обро­нил заме­ча­ние, соглас­но кото­ро­му тема­ти­ка изу­че­ния иден­тич­но­сти обре­тет вско­ре не мень­шую попу­ляр­ность, чем тема­ти­ка изу­че­ния сек­су­аль­но­сти у З. Фрей­да и его спо­движ­ни­ков. Он ока­зал­ся неда­лек от исти­ны — хотя бы в том плане, что к насто­я­ще­му вре­ме­ни при­об­ре­ли извест­ность пси­хо­ана­ли­ти­че­ские кон­цеп­ции иден­тич­но­сти (Ж. Лакан, Г. Аммон и др.). 

Сего­дня спе­ци­а­ли­сты раз­ли­ча­ют лич­ност­ную, соци­аль­ную, этни­че­скую, про­фес­си­о­наль­ную и дру­гие виды иден­тич­но­сти. В совре­мен­ных рабо­тах про­цес­сы кон­стру­и­ро­ва­ния и пре­зен­та­ции иден­тич­но­сти обсуж­да­ют­ся наря­ду с про­бле­ма­ми обра­за Я, «лич­но­го тож­де­ства», само­сти, Selbst, self, «Я-кон­цеп­ции» в рам­ках пси­хо­ло­гии лич­но­сти (вклю­чая соци­аль­ную пси­хо­ло­гию лич­но­сти), воз­раст­ной и педа­го­ги­че­ской пси­хо­ло­гии, пато­пси­хо­ло­гии, когни­тив­ной пси­хо­ло­гии и др.; не обхо­дят дан­ную про­бле­му сто­ро­ной пси­хо­те­ра­пев­ты, рав­но как пра­во­ве­ды, социо­ло­ги, спе­ци­а­ли­сты по куль­тур­ной антро­по­ло­гии и экзи­стен­ци­аль­ной философии. 

С недав­них пор такой инте­рес про­яв­ля­ет­ся и в ком­пью­тер­ных нау­ках (Wilson et al., 2012). Веду­щим иссле­до­ва­те­лем в обла­сти пси­хо­ло­гии и пси­хо­па­то­ло­гии иден­тич­но­сти дол­жен быть при­знан Э. Эрик­сон (Эрик­сон, 1996).

В дан­ной рабо­те мы оста­но­вим­ся исклю­чи­тель­но на рас­смот­ре­нии сете­вых видов иден­тич­но­сти и их свя­зи с реаль­ной иден­тич­но­стью, опре­де­ля­е­мой в тра­ди­ци­он­ных кон­текстах с помо­щью тра­ди­ци­он­ных мето­дик. Свя­зан­ная с сете­вой иден­тич­но­стью про­бле­ма­ти­ка при всей сво­ей новизне уже обре­ла опре­де­лен­ную популярность. 

Отме­тим актив­ное изу­че­ние «вир­ту­аль­ной иден­тич­но­сти» в нашей стране в тру­дах Е​.П. Белин­ской (Белин­ская, 2002; Жич­ки­на, Белин­ская, 2000), а так­же рабо­ты дру­гих авто­ров — они отно­сят­ся к Интер­нет-обще­нию (Куз­не­цо­ва, Чудо­ва, 2008; Мане­ров и др., 2006; Один­цо­ва, Анто­но­ва, 2010; Шев­чен­ко, 2001), к иссле­до­ва­нию участ­ни­ков бло­го­сфе­ры (Асмо­лов, Асмо­лов, 2010; Соко­лов, 2007; Гаври­чен­ко, Смо­ля­ко­ва, 2008); осно­ва­тель­ная рабо­та по изу­че­нию сете­вой иден­тич­но­сти выпол­не­на зару­беж­ны­ми спе­ци­а­ли­ста­ми (Фриндте, Келер, 2000; Joinson, 2003; Turkle, 1995). 

Зна­чи­тель­ный инте­рес вызы­ва­ет дан­ная про­бле­ма­ти­ка так­же у куль­ту­ро­ло­гов, фило­со­фов, антро­по­ло­гов, социо­ло­гов, в осо­бен­но­сти если они рабо­та­ют в пара­диг­ме постмодернизма. 

Рас­смат­ри­вая потен­ци­аль­ные свя­зи пост­мо­дер­нист­ских тео­рий иден­тич­но­сти с выска­зан­ны­ми К. Юнгом взгля­да­ми, совре­мен­ный автор счи­та­ет воз­мож­ным гово­рить об «интер­ак­тив­ном вооб­ра­же­нии», имея в виду, что свя­зан­ные с инди­ви­ду­а­ци­ей (по К. Юнгу) экс­пе­ри­мен­ты с соб­ствен­ной иден­тич­но­стью хотя и опре­де­ля­ют­ся по-преж­не­му струк­ту­ра­ми вооб­ра­же­ния, одна­ко в насто­я­щее вре­мя такие экс­пе­ри­мен­ты все чаще реа­ли­зу­ют­ся в элек­трон­ном обще­нии с дру­ги­ми людь­ми (Roesler, 2008).

В ука­зан­ных рабо­тах под­вер­га­ют­ся ана­ли­зу раз­но­об­раз­ные точ­ки зре­ния на то, что мож­но было бы назвать сете­вой иден­тич­но­стью. Дан­ный тер­мин пред­став­ля­ет­ся нам более оправ­дан­ным, неже­ли отно­си­тель­но более рас­про­стра­нен­ный тер­мин «вир­ту­аль­ная иден­тич­ность», вви­ду того, что было бы полез­нее, по наше­му мне­нию, закре­пить наиме­но­ва­ние «вир­ту­аль­ность» не за вся­кой актив­но­стью онлайн, а за пове­де­ни­ем, свя­зан­ным имен­но и толь­ко с при­ме­не­ни­ем тех­ни­че­ских систем вир­ту­аль­ной реаль­но­сти — вир­ту­аль­ных миров, кон­стру­и­ру­е­мых посред­ством про­грамм ком­пью­тер­ной гра­фи­ки и демон­стри­ру­е­мых с помо­щью спе­ци­аль­ных средств отоб­ра­же­ния (вклю­ча­ю­щих шле­мы, науш­ни­ки, раз­но­об­раз­ные 3D мони­то­ры, пер­чат­ки вир­ту­аль­ной реаль­но­сти и др.), к тому же в суще­ствен­ной мере опи­ра­ю­щих­ся на тех­ни­че­ские устрой­ства реги­стра­ции поло­же­ния чело­ве­ка в про­стран­стве (Архи­тек­ту­ра…, 2009).

В сете­вой иден­тич­но­сти ста­но­вят­ся вполне нагляд­ны­ми неко­то­рые аспек­ты иден­тич­но­сти, кото­рые не все­гда акцен­ти­ру­ют­ся в тра­ди­ци­он­ных ситу­а­ци­ях. А имен­но сете­вая иден­тич­ность оче­вид­ным обра­зом не порож­да­ет­ся сама собой в про­цес­се взрос­ле­ния и ста­ре­ния, а кон­стру­и­ру­ет­ся с тем, что­бы быть экс­пли­цит­но пре­зен­ти­ро­ван­ной дру­гим людям.

Более того, сре­ди наи­бо­лее нагляд­ных харак­те­ри­стик сете­вой иден­тич­но­сти — лег­кость видо­из­ме­не­ния вплоть до пол­ной заме­ны на нечто в каком-то смыс­ле про­ти­во­по­лож­ное, а так­же срав­ни­тель­но неча­сто встре­ча­ю­щи­е­ся в обы­ден­ной жиз­ни фено­ме­ны не про­сто мно­же­ствен­ной, а в пол­ном смыс­ле это­го сло­ва аль­тер­на­тив­ной идентичности. 

Муль­ти­ме­дий­ная само­пре­зен­та­ция по типу нар­ра­ти­ва (тек­сты вме­сте с аудио­ви­зу­аль­ны­ми про­дук­та­ми, в том чис­ле ава­та­ра­ми) — веду­щий, одна­ко не един­ствен­ный пси­хо­ло­ги­че­ский меха­низм «управ­ле­ния впе­чат­ле­ни­ем о себе» (Гоф­ман, 2000) и кон­стру­и­ро­ва­ния сете­вой иден­тич­но­сти, посколь­ку для послед­ней име­ют нема­ло­важ­ное зна­че­ние еще и сохра­нен­ные сете­вым ресур­сом «лай­ки» (что озна­ча­ет «это мне нра­вит­ся») и/или вер­баль­ные выска­зы­ва­ния дру­гих людей (под­пис­чи­ков, «френ­дов», «фол­ло­ве­ров» и др.) — хва­леб­ные, нега­тив­ные и др. — вме­сте с реак­ци­я­ми на такие сооб­ще­ния само­го субъекта. 

Суще­ствен­ны­ми для кон­стру­и­ро­ва­ния иден­тич­но­сти пред­став­ля­ют­ся так­же осо­бен­но­сти сете­во­го интер­фей­са: к при­ме­ру, один интер­фейс может побуж­дать поль­зо­ва­те­лей сооб­щать об их музы­каль­ных при­стра­сти­ях, а дру­гой, допу­стим, о карье­ре, — при­чем непред­став­ле­ние поль­зо­ва­те­лем запра­ши­ва­е­мых све­де­ний харак­те­ри­зу­ет его не менее крас­но­ре­чи­во, чем экс­пли­цит­ное раз­ме­ще­ние такой инфор­ма­ции в соб­ствен­ном профиле.

Итак, дис­курс сете­вой иден­тич­но­сти диа­ло­ги­чен (стро­ит­ся в том чис­ле во вза­и­мо­дей­ствии с ком­пью­тер­ным интер­фей­сом) и дина­ми­чен: он видо­из­ме­ня­ет­ся во вре­ме­ни, неред­ко весь­ма быст­ро. Фор­ми­ру­е­мая участ­ни­ка­ми онлайн-игр иден­тич­ность кон­стру­и­ру­ет­ся с вклю­че­ни­ем дея­тель­ност­ных харак­те­ри­стик, свя­зан­ных с про­дук­тив­но­стью игро­вых дей­ствий; в дан­ной рабо­те не будем оста­нав­ли­вать­ся на рас­смот­ре­нии спе­ци­фи­че­ской гей­мер­ской идентичности.

Пред­став­ле­ние о мно­же­ствен­ной иден­тич­но­сти не чуж­до соци­аль­но­пси­хо­ло­ги­че­ской тео­рии (А. Тэш­фел, Дж. Тер­нер и их после­до­ва­те­ли). Дей­стви­тель­но, каж­до­му чело­ве­ку при­су­щи раз­ные соци­аль­ные иден­тич­но­сти. Отме­тим, одна­ко, слу­чаи, когда чело­век выби­ра­ет (доб­ро­воль­но или под дав­ле­ни­ем обсто­я­тельств) созна­тель­но скон­стру­и­ро­ван­ную иден­тич­ность, серьез­но отли­ча­ю­щу­ю­ся от всех дру­гих сво­их иден­тич­но­стей, — напри­мер, меня­ет пол, имя, био­гра­фи­че­ские све­де­ния. Такой про­цесс может быть назван кон­стру­и­ро­ва­ни­ем аль­тер­на­тив­ной идентичности.

В отли­чие от роле­вых функ­ций — каж­дый игра­ет в реаль­ной жиз­ни не одну роль — и от крат­ко­вре­мен­ных раз­вле­че­ний (к при­ме­ру, выда­вать себя за кого-то дру­го­го или участ­во­вать в мас­ка­ра­дах и «коме­ди­ях с пере­оде­ва­ни­я­ми»), аль­тер­на­тив­ная иден­тич­ность в дол­го­сроч­ном диа­па­зоне тре­бу­ет спе­ци­аль­ных талан­тов и тща­тель­ной под­го­тов­ки (шпи­он­ской «леген­ды», изго­тов­ле­ния доку­мен­тов раз­ной сте­пе­ни досто­вер­но­сти, хирур­ги­че­ских опе­ра­ций и гор­мо­наль­ной тера­пии и др.), о чем сви­де­тель­ству­ют, к при­ме­ру, кино­филь­мы и кни­ги про транс­ве­сти­тов или сек­рет­ных аген­тов, как и неко­то­рые про­из­ве­де­ния клас­си­че­ской лите­ра­ту­ры («Стран­ная исто­рия док­то­ра Дже­ки­ла и мисте­ра Хай­да» Р​.Л. Сти­вен­со­на, «Доб­рый чело­век из Сезу­а­на» Б. Брех­та и др.). 

Вне Интер­не­та соот­вет­ству­ю­щие фено­ме­ны, насколь­ко мож­но судить, доволь­но немно­го­чис­лен­ны. Встре­ча­ю­щи­е­ся в жиз­ни явле­ния аль­тер­на­тив­ной иден­тич­но­сти пред­став­ля­ют собой по боль­шей части пред­мет меди­ко-пси­хо­ло­ги­че­ской пато­ло­гий (Розин, 2009), таких как дис­со­ци­а­тив­ное рас­строй­ство, и юри­ди­че­ски пре­сле­ду­ют­ся обще­ством (ср. исто­рии о двое­жен­цах, бег­лых каторж­ни­ках, воров­ской «малине» со скры­ва­ю­щи­ми­ся от зако­на пре­ступ­ни­ка­ми и т​.п.).

Мож­но счи­тать, что лег­кость кон­стру­и­ро­ва­ния допол­ни­тель­ных — аль­тер­на­тив­ных — сете­вых иден­тич­но­стей и про­сто­та пре­зен­та­ции их вме­сте с при­выч­ной для поль­зо­ва­те­лей Интер­не­та ано­ним­но­стью (прав­да, отно­си­тель­ной, что не все­гда рефлек­си­ру­ет­ся поль­зо­ва­те­ля­ми) в суще­ствен­ной сте­пе­ни спо­соб­ству­ет выстра­и­ва­нию мно­же­ствен­ных не тож­де­ствен­ных меж­ду собой иден­тич­но­стей, если не пря­мо про­во­ци­ру­ет такой процесс. 

Сре­ди наи­бо­лее замет­ных воз­мож­но­стей кон­стру­и­ро­ва­ния аль­те­ра­тив­ных иден­тич­но­стей — фено­ме­ны вир­ту­аль­ной «сме­ны пола», т​.е. заме­ны поло­вой иден­тич­но­сти (Вой­скун­ский, 2010а; Turkle, 1995). Таким обра­зом, сре­ди рас­про­стра­нен­ных — при­чем едва ли не самых попу­ляр­ных — при­ме­не­ний сер­ви­сов Интер­не­та могут быть назва­ны раз­но­об­раз­ные экс­пе­ри­мен­ты с соб­ствен­ной идентичностью. 

Ана­лиз и изу­че­ние «игр с иден­тич­но­стью» пред­став­ля­ют собой состав­ную часть фор­ми­ру­ю­щей­ся в насто­я­щее вре­мя пси­хо­ло­гии Интер­не­та, или кибер­пси­хо­ло­гии (Вой­скун­ский, 2010а, б, 2011; Куз­не­цо­ва, Чудо­ва, 2008).

Сре­ди наи­бо­лее под­хо­дя­щих для таких игр-экс­пе­ри­мен­тов с иден­тич­но­стью Интер­нет-сер­ви­сов могут быть назва­ны соци­аль­ные сети, чрез­вы­чай­но попу­ляр­ные сре­ди моло­де­жи (хотя и более стар­шие груп­пы насе­ле­ния охот­но ими поль­зу­ют­ся), а так­же сре­ди орга­ни­за­ций, име­ю­щих свои пред­ста­ви­тель­ства в соци­аль­ных сетях. 

Так, соци­аль­ная сеть, объ­еди­ня­ю­щая око­ло мил­ли­ар­да людей, — это сеть Facebook, и ее поль­зо­ва­те­ли пред­став­ля­ют собой, по-види­мо­му, наи­бо­лее «мас­со­вую» (из извест­ных в насто­я­щее вре­мя, да и когда-либо ранее) доб­ро­воль­ную вне­по­ли­ти­че­скую, вне­кон­фес­си­о­наль­ную и непро­фес­си­о­наль­ную груп­пи­ров­ку. Не менее попу­ляр­на в мире сеть пере­да­чи мик­ро­со­об­ще­ний Twitter. Наря­ду с ними в нашей стране широ­ко рас­про­стра­не­ны сети «Вкон­так­те» и «Одно­класс­ни­ки», моло­дежь поль­зу­ет­ся ими прак­ти­че­ски поголовно. 

Мас­со­вы­ми соци­аль­ны­ми сетя­ми явля­ют­ся сеть Оркут в Бра­зи­лии и Бай­ду в Китае, в Евро­пе и Север­ной Аме­ри­ке широ­ко при­ме­ня­ет­ся про­фес­си­о­наль­ная сеть поис­ка рабо­ты и свя­зи с кол­ле­га­ми LinkedIn. Име­ет­ся ряд дру­гих соци­аль­ных сетей, в том чис­ле непубличных.

Свя­зан­ные с соци­аль­ны­ми сетя­ми мас­со­вые фено­ме­ны актив­но изу­ча­ют­ся социо­ло­га­ми, поли­то­ло­га­ми, куль­ту­ро­ло­га­ми, мар­ке­то­ло­га­ми в сотруд­ни­че­стве с пси­хо­ло­га­ми и с при­ме­не­ни­ем пси­хо­ло­ги­че­ско­го инструментария. 

Так, нахо­дит ряд под­твер­жде­ний мне­ние, соглас­но кото­ро­му про­филь поль­зо­ва­те­ля соци­аль­ной сети (боль­шин­ство иссле­до­ва­те­лей обра­ща­ют­ся к сети Facebook) в основ­ном соот­вет­ству­ет его или ее реаль­ной иден­тич­но­сти, что про­ве­ря­ет­ся путем срав­не­ния про­фи­ля с оцен­ка­ми, полу­чен­ны­ми у самих вла­дель­цев про­фи­ля, у их зна­ко­мых, у зна­ю­щих их кад­ро­ви­ков-рекру­те­ров (Back et al., 2010; Wilson et al., 2012). 

Дан­ный вывод отно­сит­ся преж­де все­го к взрос­лым поль­зо­ва­те­лям соци­аль­ных сетей. При этом не отри­ца­ет­ся, что доста­точ­но часто встре­ча­ют­ся ком­пли­мен­тар­ные, если не нар­цисс­си­че­ские само­пре­зен­та­ции; отме­ча­ет­ся, что име­ют место и куль­тур­ные осо­бен­но­сти — к при­ме­ру, раз­ме­ще­ния на сво­их стра­ни­цах не соот­вет­ству­ю­щих реаль­но­сти мате­ри­а­лов с мень­шей веро­ят­но­стью сто­ит ждать от немец­ких, неже­ли от аме­ри­кан­ских сту­ден­тов (Karl et al., 2010). 

При этом мно­гие иссле­до­ва­те­ли про­хо­дят мимо фак­та, соглас­но кото­ро­му не соот­вет­ству­ю­щие дей­стви­тель­но­сти мате­ри­а­лы во мно­же­стве фигу­ри­ру­ют на «неофи­ци­аль­ных» или неа­фи­ши­ру­е­мых про­фи­лях, в кото­рых нахо­дят место иден­тич­но­сти, назван­ные нами выше альтернативными. 

Дей­стви­тель­но, «офи­ци­аль­ные» сете­вые иден­тич­но­сти доста­точ­но часто соот­вет­ству­ют реаль­ным иден­тич­но­стям; при этом для аль­тер­на­тив­ных иден­тич­но­стей попро­сту заво­дят­ся спе­ци­аль­ные стра­ни­цы в соци­аль­ных сетях, и тако­го рода аль­тер­на­тив­ных стра­ниц может быть более одной, а иной раз и более дюжины.

Задача исследования

Насто­я­щая рабо­та посвя­ще­на изу­че­нию ген­дер­ных и воз­раст­ных осо­бен­но­стей «сете­вой» и «реаль­ной» иден­тич­но­сти у актив­ных поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей под­рост­ко­во­го, юно­ше­ско­го и ран­не­го взрос­ло­го возраста. 

Дан­ное иссле­до­ва­ние явля­ет­ся допол­не­ни­ем про­ек­та по изу­че­нию пси­хо­ло­ги­че­ских основ кибер­эти­ки, кото­рая до насто­я­ще­го вре­ме­ни рас­смат­ри­ва­лась в лите­ра­ту­ре ско­рее с фило­соф­ских пози­ций (Вой­скун­ский, 2010а; Вой­скун­ский, Доро­хо­ва, 2010). 

В насто­я­щей ста­тье ста­вит­ся (и дела­ет­ся попыт­ка пред­ло­жить реше­ние) про­бле­ма каче­ствен­ной и коли­че­ствен­ной оцен­ки раз­ли­чий меж­ду сете­вой и реаль­ной иден­тич­но­стью у под­рост­ков и моло­дых взрос­лых, актив­но при­ме­ня­ю­щих соци­аль­ные сети.

Вопрос о соот­но­ше­нии меж­ду реаль­ной и сете­вой иден­тич­но­стью у каж­до­го отдель­но­го субъ­ек­та оста­ет­ся откры­тым. Веро­ят­но, каж­до­му иссле­до­ва­те­лю, про­во­див­ше­му бесе­ды с поль­зо­ва­те­ля­ми Интер­не­та, дово­ди­лось от неко­то­рых из них слы­шать, что для них имен­но сете­вая иден­тич­ность — основ­ная, жиз­нен­но важ­ная и при­о­ри­тет­ная в срав­не­нии со скуч­ной, рутин­ной и навя­зан­ной дру­ги­ми людь­ми реаль­ной идентичностью. 

Ряд таких заяв­ле­ний со сто­ро­ны пред­ста­ви­те­лей моло­деж­ной ауди­то­рии поль­зо­ва­те­лей был зафик­си­ро­ван, к при­ме­ру, в кни­ге Ш. Текл (Turkle, 1995). Встре­ча­ют­ся они и в насто­я­щее время. 

Логич­но допу­стить, что за деся­ти­ле­тия три­ум­фаль­но­го раз­ви­тия Интер­не­та струк­ту­ры реаль­ной и сете­вой иден­тич­но­сти нашли воз­мож­ность вза­и­мо­про­ни­кать друг в дру­га — реаль­ная иден­тич­ность вклю­ча­ет эле­мен­ты сете­вой (и, воз­мож­но, аль­тер­на­тив­ной сете­вой) иден­тич­но­сти. Сете­вая иден­тич­ность так­же в той или иной мере соот­вет­ству­ет реальной.

В каче­стве ана­ло­гии отме­тим, к при­ме­ру, эмпи­ри­че­ски под­твер­жден­ные дан­ные, соглас­но кото­рым само­от­но­ше­ние школь­ни­ков вклю­ча­ет в насто­я­щее вре­мя пара­метр ком­пе­тент­но­сти в при­ме­не­нии ком­пью­те­ров и Интер­не­та (Абра­мов, 2007), — может стать­ся, что реаль­ная иден­тич­ность так­же отча­сти вби­ра­ет в себя эле­мен­ты сете­вой иден­тич­но­сти. Воз­мож­но, подоб­ные вза­и­мо­про­ник­но­ве­ния харак­тер­ны не для всех аспек­тов иден­тич­но­сти, и было бы любо­пыт­но узнать, како­вы они. 

В этой свя­зи мож­но было бы пытать­ся постро­ить слож­ные гипо­те­зы, одна­ко при­хо­дит­ся при­знать, что мате­ри­а­ла для них пока недо­ста­точ­но. А вопрос о гипо­те­ти­че­ских вза­и­мо­про­ник­но­ве­ни­ях кон­крет­ных пара­мет­ров иден­тич­но­сти сле­ду­ет учесть при выбо­ре мето­ди­че­ских средств — жела­тель­но, что­бы они поз­во­ли­ли фик­си­ро­вать поболь­ше отно­ся­щих­ся к иден­тич­но­сти параметров.

Под­рост­ко­вый и ран­ний юно­ше­ский воз­раст явля­ет­ся клю­че­вым в при­об­ре­те­нии чув­ства иден­тич­но­сти, пери­о­дом поис­ка отве­та на вопрос «Какой я?». Посколь­ку Интер­нет предо­став­ля­ет каж­до­му воз­мож­ность экс­пе­ри­мен­та с соб­ствен­ной иден­тич­но­стью, то воз­ни­ка­ют вопро­сы о том, како­во отно­ше­ние под­рост­ков и моло­де­жи к этой перспективе. 

Како­ва для них внут­рен­няя зна­чи­мость скон­стру­и­ро­ван­ной в сете­вом про­стран­стве иден­тич­но­сти? Име­ют­ся ли воз­раст­ные отли­чия в этом аспек­те в рам­ках моло­до­го воз­рас­та? Ведь 15–17-летний под­ро­сток учит­ся в шко­ле и еще не выбрал свой про­фес­си­о­наль­ный путь, а тем не менее вопрос «Какой я?» зани­ма­ет доми­нант­ное место в его раз­мыш­ле­ни­ях о себе; в то же вре­мя в воз­расте 20–25 лет чело­век обыч­но уже завер­шил обу­че­ние, рабо­та­ет, часто име­ет семью — и пред­став­ля­ет сле­ду­ю­щую ста­дию раз­ви­тия, решая взрос­лые про­бле­мы на осно­ва­нии уже сфор­ми­ро­вав­шей­ся пси­хо­со­ци­аль­ной идентичности. 

Воз­ни­ка­ет вопрос: каков зазор меж­ду зна­чи­мо­стью раз­ных аспек­тов иден­тич­но­сти в сети и в реаль­но­сти у пред­ста­ви­те­лей двух полов в раз­лич­ных воз­раст­ных груп­пах в рам­ках моло­до­го возраста?

В свя­зи с эти­ми иссле­до­ва­тель­ски­ми вопро­са­ми были выдви­ну­ты сле­ду­ю­щие гипотезы.

1. Пара­мет­ры иден­тич­но­сти, свя­зан­ные с само­пре­зен­та­ци­ей в сети и в реаль­но­сти, раз­лич­ны, но раз­лич­ны не все пара­мет­ры иден­тич­но­сти, как мож­но ожидать.
2. В рам­ках моло­до­го воз­рас­та (15–25 лет) могут ожи­дать­ся поло­воз­раст­ные раз­ли­чия в выра­жен­но­сти кон­крет­ных пара­мет­ров не сов­па­да­ю­щих меж­ду собой сете­вой иден­тич­но­сти и реаль­ной идентичности.

Методика исследования

Иссле­до­ва­ние про­ве­де­но посред­ством интер­вью­и­ро­ва­ния респон­ден­тов и даль­ней­шей обра­бот­ки мате­ри­а­лов интер­вью. Допол­ни­тель­но к это­му осу­ществ­ля­лось пси­хо­ло­ги­че­ское тестирование. 

В каче­стве мате­ри­а­ла для интер­вью­и­ро­ва­ния была выбра­на «Дилем­ма иден­тич­но­сти», раз­ра­бо­тан­ная спе­ци­а­ли­ста­ми из Гар­вард­ско­го уни­вер­си­те­та во гла­ве с созда­те­лем тео­рии мно­же­ствен­но­го интел­лек­та Дж. Гарднером. 

Дан­ная дилем­ма (наря­ду с четырь­мя дру­ги­ми) была предо­став­ле­на нам для рабо­ты, все дилем­мы были раз­ра­бо­та­ны и апро­би­ро­ва­ны в рам­ках так назы­ва­е­мо­го «Про­ек­та Зеро»; дан­ный про­ект явля­ет­ся состав­ной частью ком­плекс­но­го про­ек­та «Хоро­шая игра» Good Play Project, кото­рый ведут три коман­ды иссле­до­ва­те­лей с педа­го­ги­че­ско­го факуль­те­та Гар­вард­ско­го уни­вер­си­те­та («Про­ект Зеро»), из Иссле­до­ва­тель­ско­го цен­тра при Кла­ре­монт­ском уни­вер­си­те­те в Кали­фор­нии (про­ект «Каче­ство жиз­ни») и Цен­тра изу­че­ния под­рост­ков Стэн­форд­ско­го уни­вер­си­те­та. Про­ект посвя­щен изу­че­нию спе­ци­фи­ки раз­ви­тия мораль­но­го пове­де­ния у пред­ста­ви­те­лей так назы­ва­е­мо­го «циф­ро­во­го поко­ле­ния»; про­бле­ма­ти­ка иден­тич­но­сти пони­ма­ет­ся как один из состав­ных эле­мен­тов иссле­до­ва­ния (James et al., 2009).

Дилем­ма иден­тич­но­сти опи­сы­ва­ет сле­ду­ю­щую ситу­а­цию: респон­ден­ту пред­ла­га­ет­ся пред­ста­вить себе, что он или она слу­чай­но стал­ки­ва­ет­ся с неожи­дан­ной инфор­ма­ци­ей в соци­аль­ной сети: его или ее хоро­ший зна­ко­мый сооб­ща­ет о себе све­де­ния, кото­рые либо невер­ны (и респон­дент зна­ет это навер­ня­ка), либо про­ти­во­ре­чат все­му тому, что свя­зы­ва­ет респон­ден­та и его/ее знакомого. 

При этом акка­унт зна­ко­мо­го в соци­аль­ной сети — иной, неже­ли извест­ный респон­ден­ту; посколь­ку в соци­аль­ных сетях мно­гие име­ют по несколь­ко запи­сей, то сам факт суще­ство­ва­ния аль­тер­на­тив­ной иден­тич­но­сти не вызы­ва­ет удивления. 

Забе­гая впе­ред, отме­тим, что почти все респон­ден­ты при­зна­ли, что ситу­а­ция, когда слу­чай­но натал­ки­ва­ешь­ся на ранее не извест­ный акка­унт сво­е­го зна­ко­мо­го, — для них не редкость.

Пере­вод дилемм на рус­ский язык был выпол­нен к​.п​.н. О​.В. Смыс­ло­вой; авто­ры бла­го­дар­ны пере­вод­чи­це. Наря­ду с соб­ствен­но дилем­мой кол­ле­га­ми из Гар­вар­да раз­ра­бо­та­на схе­ма осу­ществ­ле­ния струк­ту­ри­ро­ван­но­го интер­вью, кото­рая была поло­же­на авто­ра­ми в осно­ву дан­но­го исследования. 

Пер­спек­ти­ва исполь­зо­ва­ния мето­ди­че­ско­го мате­ри­а­ла, раз­ра­бо­тан­но­го в США, слу­жит сви­де­тель­ством того, что про­блем­ная область изу­че­ния сете­вой иден­тич­но­сти явля­ет­ся по сути сво­ей меж­ду­на­род­ной про­бле­мой, а рос­сий­ские участ­ни­ки соци­аль­ных сетей стал­ки­ва­ют­ся с ситу­а­ци­я­ми, зна­ко­мы­ми поль­зо­ва­те­лям Интер­не­та во всем мире.

Допол­ни­тель­но к струк­ту­ри­ро­ван­но­му интер­вью были исполь­зо­ва­ны три пси­хо­ло­ги­че­ские мето­ди­ки. Они направ­ле­ны на изу­че­ние иден­тич­но­сти, цен­ност­ных ори­ен­та­ций и уров­ня мораль­но­го раз­ви­тия респондентов.

В дан­ной ста­тье мы оста­но­вим­ся на резуль­та­тах при­ме­не­ния одной из них. Это опрос­ник «Аспек­ты иден­тич­но­сти» (Aspects of Identity, AIQ-IV), раз­ра­бо­тан­ный под руко­вод­ством Дж. Чика (Jonathan M. Cheek) и широ­ко при­ме­ня­е­мый в англо­языч­ных стра­нах (Cheek, Briggs, 1982) ¹.

Опрос­ник вклю­ча­ет 45 вопро­сов с отве­та­ми от 1 («несу­ще­ствен­но для мое­го ощу­ще­ния, кто я», до 5 бал­лов («чрез­вы­чай­но суще­ствен­но для мое­го ощу­ще­ния, кто я»). Он поз­во­ля­ет раз­ли­чать на эмпи­ри­че­ском уровне сра­зу несколь­ко аспек­тов, или «ори­ен­та­ций», спо­соб­ству­ю­щих кон­стру­и­ро­ва­нию чело­ве­ком сво­ей иден­тич­но­сти: они полу­чи­ли наиме­но­ва­ние лич­ной (10 пунк­тов опрос­ни­ка), реля­ци­он­ной (10 пунк­тов опрос­ни­ка), соци­аль­ной (7 пунк­тов опрос­ни­ка), кол­лек­тив­ной (8 пунк­тов опрос­ни­ка), спе­ци­аль­ной (10 пунк­тов опрос­ни­ка) и поверх­ност­ной (5 пунк­тов опрос­ни­ка) ори­ен­та­ции. Ори­ен­та­ции иден­тич­но­сти отра­жа­ют зна­чи­мость раз­ных изме­ре­ний в пони­ма­нии себя, само­опре­де­ле­нии. Оста­но­вим­ся на них подробнее.

Так, лич­ная иден­тич­ность (Personal Identity Orientation) вклю­ча­ет вопро­сы, каса­ю­щи­е­ся зна­чи­мо­сти лич­ных цен­но­стей и норм, мыс­лей и чувств, пла­нов и жиз­нен­ной пер­спек­ти­вы, а так­же общей оцен­ки сво­ей лич­но­сти с точ­ки зре­ния ее непре­рыв­но­сти, само­тож­де­ствен­но­сти, отли­чия от дру­гих (напри­мер, «Мои лич­ные цен­но­сти и мораль­ные нор­мы» или «Мое осо­зна­ние себя как уни­каль­ной лич­но­сти, отлич­ной от других»).

Реля­ци­он­ная иден­тич­ность (Relational Identity Orientation) направ­ле­на на оцен­ку зна­чи­мо­сти меж­лич­ност­ных отно­ше­ний («Мои отно­ше­ния с близ­ки­ми мне людь­ми» или «Моя готов­ность быть забот­ли­вым парт­не­ром в близ­ких отношениях»).

При­чем в вопро­сах при­сут­ству­ет акцент на близ­ких людях, а каче­ство отно­ше­ния опи­са­но по боль­шей части как «забот­ли­вое», «участ­ли­вое», «глу­бо­кое».

Соци­аль­ная иден­тич­ность (Social Identity Orientation) отра­жа­ет зна­че­ние для респон­ден­та соци­аль­ной оцен­ки и вклю­ча­ет вопро­сы, отра­жа­ю­щие вос­при­я­тие сво­ей оцен­ки в гла­зах дру­гих людей: репу­та­цию, при­вле­ка­тель­ность внеш­но­сти и осо­бен­но­стей пове­де­ния (напри­мер, «Как дру­гие люди реа­ги­ру­ют на то, что я гово­рю и делаю», «Моя репу­та­ция: что дру­гие дума­ют обо мне» или «Мои мане­ры, осо­бен­но­сти пове­де­ния и то, какое впе­чат­ле­ние я про­из­во­жу на других»).

Кол­лек­тив­ная иден­тич­ность (Collective Identity Orientation) отра­жа­ет пере­жи­ва­ние при­над­леж­но­сти к семье, расе, куль­ту­ре — свет­ской или рели­ги­оз­ной, а так­же поли­ти­че­ской (напри­мер, «При­над­леж­ность к роду, ко мно­гим поко­ле­ни­ям моей семьи», «Моя расо­вая или этни­че­ская при­над­леж­ность», «Гор­дость за мою стра­ну, гор­дость, что я гражданин»).

Спе­ци­аль­ная (ее мож­но так­же име­но­вать осо­бой иден­тич­но­стью, как это дела­ют раз­ра­бот­чи­ки мето­ди­ки) иден­тич­ность (Special items) вклю­ча­ет соци­аль­но-демо­гра­фи­че­ские харак­те­ри­сти­ки, пред­став­ля­ю­щие воз­раст, пол, сек­су­аль­ную ори­ен­та­цию, соци­аль­ное поло­же­ние, ака­де­ми­че­ские и про­фес­си­о­наль­ные аспек­ты соци­аль­ной роли, при­над­леж­ность к воз­раст­ной груп­пе или поко­ле­нию, физи­че­ские качества.

Поверх­ност­ная иден­тич­ность (Superficial Identity) явля­ет­ся допол­ни­тель­ной шка­лой и пред­став­ля­ет собой состав­ной пока­за­тель, в кото­рый вхо­дят 3 пунк­та шка­лы спе­ци­аль­ной иден­тич­но­сти и 2 пунк­та соци­аль­ной иден­тич­но­сти. Она была выде­ле­на (Dollinger et al., 1996), как отме­ча­ют раз­ра­бот­чи­ки мето­ди­ки «Аспек­ты иден­тич­но­сти», для отра­же­ния сте­пе­ни зна­чи­мо­сти для субъ­ек­та поверх­ност­ных харак­те­ри­стик Я, непо­сред­ствен­но вос­при­ни­ма­е­мых дру­ги­ми людь­ми (пол, воз­раст, внеш­ность, при­вле­ка­тель­ность для других).

Процедура

В иссле­до­ва­нии, осу­ществ­лен­ном в фор­ме интер­вью, при­ня­ли уча­стие 42 респон­ден­та: по семь актив­ных участ­ни­ков соци­аль­ных сетей жен­ско­го и муж­ско­го пола, при­над­ле­жа­щих каж­дой из трех воз­раст­ных групп: млад­шая груп­па — под­рост­ки школь­но­го воз­рас­та (15–17 лет), сред­няя (сту­ден­че­ско­го воз­рас­та) груп­па (18–21 год) и стар­шая груп­па (22–25 лет). 

В каж­дой груп­пе поров­ну (по 7 чело­век) пред­став­ле­ны поль­зо­ва­те­ли соци­аль­ных сетей жен­ско­го и муж­ско­го пола. Лишь в млад­шей груп­пе все респон­ден­ты были уча­щи­ми­ся, в двух дру­гих груп­пах были как уча­щи­е­ся, так и работающие. 

Будем далее име­но­вать груп­пы респон­ден­тов соот­вет­ствен­но «школь­ни­ки», «сту­ден­ты» и «взрос­лые», пони­мая при этом, что дан­ные наиме­но­ва­ния весь­ма услов­ны и не пол­но­стью соот­вет­ству­ют соци­аль­но­му ста­ту­су и само­ощу­ще­нию чле­нов групп, во вся­ком слу­чае, при­над­ле­жа­щих к двум стар­шим группам.

Усло­ви­ем уча­стия в дан­ном иссле­до­ва­нии была высо­кая актив­ность не менее чем в двух соци­аль­ных сетях, жела­тель­ным счи­та­лось так­же веде­ние респон­ден­та­ми соб­ствен­но­го блога. 

Все респон­ден­ты запол­ня­ли опрос­ник «Аспек­ты иден­тич­но­сти», далее участ­во­ва­ли в струк­ту­ри­ро­ван­ном интер­вью (дли­тель­но­стью око­ло полу­то­ра часов), после чего еще раз запол­ня­ли опрос­ник «Аспек­ты иден­тич­но­сти» с инструк­ци­ей «оце­нить пред­став­лен­ные утвер­жде­ния от лица сво­ей вир­ту­аль­ной лич­но­сти, как она пред­став­ле­на в соци­аль­ной сети». 

Резуль­та­ты пер­во­го запол­не­ния опрос­ни­ка будут далее при­зна­вать­ся соот­вет­ству­ю­щи­ми реаль­ной иден­тич­но­сти интер­вью­и­ру­е­мо­го, а резуль­та­ты вто­ро­го запол­не­ния — его или ее сете­вой идентичности. 

Пред­ме­том иссле­до­ва­ния явля­ют­ся воз­мож­ные рас­хож­де­ния меж­ду эти­ми дву­мя набо­ра­ми дан­ных; вопрос о сте­пе­ни «истин­но­сти» (как бы ее ни пони­мать) реаль­ной или сете­вой иден­тич­но­сти не ставился.

Боль­шин­ство интер­вью было выпол­не­но Н​.Ю. Феду­ни­ной; несколь­ко интер­вью было выпол­не­но пси­хо­ло­га­ми С. Михаль­чук и Е. Жар­ни­ко­вой; авто­ры бла­го­дар­ны им за содействие.

Результаты и обсуждение

В дан­ной ста­тье рас­смат­ри­ва­ют­ся и ана­ли­зи­ру­ют­ся рас­хож­де­ния меж­ду дву­мя изме­ре­ни­я­ми пара­мет­ров иден­тич­но­сти по мето­ди­ке «Аспек­ты иден­тич­но­сти», т​.е. меж­ду Я реаль­ным и Я сетевым. 

Воз­мож­ные рас­хож­де­ния будут ана­ли­зи­ро­вать­ся в соот­вет­ствии с воз­раст­ны­ми и поло­вы­ми под­груп­па­ми респон­ден­тов. Для обсуж­де­ния будут при­вле­кать­ся выдерж­ки из про­то­ко­лов интервью. 

При обра­бот­ке полу­чен­ных дан­ных был выпол­нен дис­пер­си­он­ный и фак­тор­ный ана­лиз (исполь­зо­ван про­грамм­ный ста­ти­сти­че­ский пакет SPSS 19).

Пока­за­те­ли иден­тич­но­сти в реаль­но­сти и в сети пред­став­ле­ны на рисун­ке 1. Для оцен­ки зна­чи­мо­сти раз­ли­чий меж­ду про­яв­ле­ни­я­ми иден­тич­но­сти в сети и в реаль­но­сти мы про­ве­ли непа­ра­мет­ри­че­ский ана­лиз сред­них с исполь­зо­ва­ни­ем кри­те­рия Уилкоксона. 

Рисунок 1. Оценка средних показателей по идентичностям в сетевой и в реальной среде

Име­ет­ся ряд зна­чи­мых раз­ли­чий. Они состо­ят в том, что пока­за­те­ли лич­ной, реля­ци­он­ной и осо­бой иден­тич­но­сти в реаль­но­сти ока­за­лись зна­чи­мо выше, чем в сети (соот­вет­ствен­но F = -4.166 при p = 0.001; F = -1.952 при p = 0.051; F = -3.051 при p = 0.002).

Раз­ли­чия в осталь­ных видах иден­тич­но­сти (соци­аль­ной, кол­лек­тив­ной, поверх­ност­ной) ока­за­лись незна­чи­мы­ми, т​.е. резуль­та­ты в сети и в реаль­но­сти ока­за­лись сход­ны­ми, что гово­рит в поль­зу соци­аль­но-ком­му­ни­ка­тив­ной роли сети в жиз­ни испы­ту­е­мых и сра­щи­ва­ния иден­тич­но­сти себя в реаль­ной и в сете­вой сре­де в этих аспектах. 

С дру­гой сто­ро­ны, зна­чи­мые раз­ли­чия по лич­ной, осо­бой и реля­ци­он­ной иден­тич­но­сти демон­стри­ру­ют непол­ную иден­ти­фи­ка­цию себя реаль­но­го и себя в сети, когда дело каса­ет­ся лич­ност­но важ­ных и интим­но-дове­ри­тель­ных сторон.

Лич­ная иден­тич­ность в пони­ма­нии созда­те­лей мето­ди­ки «Аспек­ты иден­тич­но­сти», как отме­ча­лось, опре­де­ля­ет зна­чи­мость цен­но­стей и норм, мыс­лей и чувств, пла­нов и жиз­нен­ной пер­спек­ти­вы, общую оцен­ку сво­ей лич­но­сти с точ­ки зре­ния ее непре­рыв­но­сти, само­тож­де­ствен­но­сти, отли­чия от других. 

Во всех воз­раст­ных груп­пах пока­за­те­ли ори­ен­та­ции на лич­ную иден­тич­ность в реаль­но­сти были выше, чем ана­ло­гич­ные пока­за­те­ли сете­вой идентичности.

Несмот­ря на более высо­кие оцен­ки лич­ной иден­тич­но­сти в реаль­но­сти во всех груп­пах, зна­чи­мые раз­ли­чия меж­ду ними полу­че­ны лишь по пара­мет­ру пола. А имен­но у жен­щин всех воз­рас­тов оцен­ки соб­ствен­ной иден­тич­но­сти в сети и в реаль­но­сти зна­чи­мо раз­ли­ча­лись по кри­те­рию Уил­кок­со­на (F = -2.01 при p = 0.044 (для школь­ниц), F= -2.38 при p = 0.018 (для сту­ден­ток) и F= -2.2 при p = 0.028 (для моло­дых взрос­лых)), чего не наблю­да­лось в муж­ской выбор­ке, где не было выяв­ле­но зна­чи­мых раз­ли­чий ни для одной воз­раст­ной груп­пы. Соот­вет­ству­ю­щие резуль­та­ты пред­став­ле­ны на рисун­ках 2 и 3.

Рисунок 2. Оценка средних значений личной идентичности в сети

Рисунок 3. Оценка средних значений личной идентичности в реальности

Иссле­до­ва­те­ли неред­ко отме­ча­ют зна­чи­мую поло­жи­тель­ную кор­ре­ля­цию лич­ной иден­тич­но­сти с потреб­но­стью в пере­жи­ва­нии соб­ствен­ной уни­каль­но­сти, ори­ен­та­ци­ей на внут­рен­ние стан­дар­ты поведения. 

Лич­ную иден­тич­ность отра­жа­ют наи­бо­лее инди­ви­ду­аль­ные, не все­гда суще­ствен­ные для дру­гих людей поня­тия и установки. 

Веро­ят­но, сни­же­ние пока­за­те­лей по этой шка­ле для сете­вой иден­тич­но­сти может гово­рить о мень­шей зна­чи­мо­сти для само­опре­де­ле­ния в Интер­нет-про­стран­стве цен­ност­но-смыс­ло­вых и интим­но-лич­ност­ных аспек­тов личности.

Дан­ное обсто­я­тель­ство рефлек­си­ру­ет­ся мно­ги­ми респон­ден­та­ми и нахо­дит отра­же­ние в ходе интер­вью. Так, доста­точ­но часто зву­ча­ло пред­став­ле­ние о том, что «един­ствен­ное, чего нель­зя узнать о чело­ве­ке в Сети, так это то, какой он на самом деле» (респ. Н., 25 лет). 

Мно­гие респон­ден­ты отме­ча­ли неглас­ное огра­ни­че­ние в сети на «выкла­ды­ва­ние» слиш­ком лич­но­го мате­ри­а­ла. «Есть люди, кото­рые пишут о сво­их пере­жи­ва­ни­ях. Но на самом деле о пере­жи­ва­ни­ях нико­му не инте­рес­но читать. В основ­ном, конеч­но, при­вет­ству­ет­ся не очень лич­ная инфор­ма­ция» (респ. К., 19 лет). 

Огра­ни­че­ние выкла­ды­ва­ния лич­ной инфор­ма­ции ста­но­вит­ся одним из опре­де­ля­ю­щих в про­цес­се выбо­ра инфор­ма­ции для сети. Напри­мер, респ. С. (20 лет) гово­рит об этом так: «Для меня соци­аль­ные сети, ЖЖ — это мас­ка. Напри­мер, я нико­гда не пишу там лич­ных запи­сей, не могу пред­ста­вить, что­бы я там напи­са­ла про свои эмо­ции, впе­чат­ле­ния. Ско­рее отзыв на вече­рин­ку, но не про мои чувства».

Кро­ме того, в вопро­сы, каса­ю­щи­е­ся лич­ной иден­тич­но­сти, вхо­дит оцен­ка зна­чи­мо­сти того, как чело­век справ­ля­ет­ся со сво­и­ми стра­ха­ми, тре­во­га­ми, дру­ги­ми пере­жи­ва­ни­я­ми. Одна­ко про­стран­ство соци­аль­ной сети не предъ­яв­ля­ет тре­бо­ва­ний к этой сто­роне пси­хи­че­ской жиз­ни, зача­стую, напро­тив, ста­но­вясь кана­лом эмо­ци­о­наль­ной разрядки. 

Более того, респон­ден­ты отме­ча­ли спе­ци­фи­ку эмо­ци­о­наль­но­го само­про­яв­ле­ния в свя­зи с фак­то­ром дистан­ци­ро­ван­но­сти: «Это искус­ствен­но создан­ная сре­да. Там нет насто­я­щих чувств, пере­жи­ва­ний» (респ. С., 21 год); «В сети очень пло­хо пере­да­ют­ся эмо­ции. Чело­век может напи­сать кучу смай­ли­ков, а на самом деле сидеть перед ком­пом без тени улыб­ки» (респ. В., 21 год).

Вме­сте с тем в кор­пу­се про­ве­ден­ных интер­вью ока­зы­ва­ет­ся затруд­ни­тель­ным обна­ру­жить чет­кое под­твер­жде­ние уста­нов­лен­но­го зна­чи­мо­го раз­ли­чия меж­ду пола­ми в коли­че­ствен­ных пока­за­те­лях рас­со­гла­со­ва­ния меж­ду лич­ной иден­тич­но­стью в реаль­но­сти и в сети. 

Из это­го сле­ду­ет, что мето­ди­ка «Аспек­ты иден­тич­но­сти» поз­во­ля­ет выявить и уста­но­вить более тон­кие пара­мет­ры меж­по­ло­вых раз­ли­чий, неже­ли те, кото­рые спо­соб­ны вер­ба­ли­зо­вать респон­ден­ты в усло­ви­ях струк­ту­ри­ро­ван­но­го интервью.

Таким обра­зом, мно­гие явле­ния, соот­вет­ству­ю­щие пунк­там шка­лы лич­ной иден­тич­но­сти, пре­тер­пе­ва­ют суще­ствен­ные изме­не­ния в Интер­нет-про­стран­стве и обна­ру­жи­ва­ют мень­шее вли­я­ние на кон­стру­и­ро­ва­ние лич­ной иден­тич­но­сти в сети. 

Факт того, что у деву­шек всех воз­раст­ных групп раз­рыв меж­ду лич­ной иден­тич­но­стью в реаль­но­сти и в сети зна­чи­мым обра­зом пре­вы­ша­ет соот­вет­ству­ю­щие пока­за­те­ли у юно­шей, заслу­жи­ва­ет осмыс­ле­ния и даль­ней­ших исследований.

Реля­ци­он­ная иден­тич­ность, как отме­ча­лось, ори­ен­ти­ро­ва­на на оцен­ку зна­чи­мо­сти меж­лич­ност­ных отно­ше­ний, преж­де все­го с близ­ки­ми людь­ми, с кото­ры­ми уста­но­ви­лись «забот­ли­вые», «участ­ли­вые», «глу­бо­кие» отношения.

Как уже отме­ча­лось, и по выбор­ке в целом пока­за­те­ли реля­ци­он­ной иден­тич­но­сти в реаль­но­сти пре­вы­ша­ют пока­за­те­ли в сети. В неко­то­рых под­груп­пах они дости­га­ют уров­ня зна­чи­мо­сти по кри­те­рию Уил­кок­со­на: для «моло­дых взрос­лых» жен­щин (F = -2.38 при p = 0.018), а так­же на уровне тен­ден­ции для муж­чин груп­пы «сту­ден­ты» (F = -1.83 при p = 0.068). Дан­ные раз­ли­чия отра­же­ны на рисун­ках 4 и 5.

Рисунок 4. Оценка средних значений реляционной идентичности в сети

Рисунок 5. Оценка средних значений реляционной идентичности в реальности

Если ори­ен­та­ция на отно­ше­ния в сети ниже соот­вет­ству­ю­щих пока­за­те­лей для реаль­но­сти — что сто­ит за таким резуль­та­том? Респон­ден­ты отме­ча­ли, что соци­аль­ные сети рас­по­ла­га­ют ско­рее к поверх­ност­но­му обще­нию: «На глу­бо­кое обще­ние надо собрать­ся — это не так про­сто. А так, сидишь ночью – куча дру­зей, с тем пооб­щал­ся, с тем пооб­щал­ся» (респ. М., 25 лет). 

Одна­ко все респон­ден­ты без исклю­че­ния, опи­сы­вая свою реак­цию на про­ти­во­ре­ча­щую соб­ствен­но­му опы­ту инфор­ма­цию о поль­зо­ва­те­ле соци­аль­ной сети, ста­ви­ли ее в зави­си­мость от сте­пе­ни бли­зо­сти с этим пользователем. 

Воз­мож­но, высо­кие пока­за­те­ли зна­чи­мо­сти для само­по­ни­ма­ния ори­ен­та­ции на реля­ци­он­ную иден­тич­ность так­же свя­за­ны с под­чер­ки­ва­ни­ем зна­че­ния близ­ких отно­ше­ний и свя­зан­ных с ними цен­но­стей вне зави­си­мо­сти от осо­бен­но­стей сете­во­го или реаль­но­го контекста.

В интер­вью респон­ден­ты часто про­ти­во­по­став­ля­ли реаль­ные и сете­вые отно­ше­ния. Интер­нет-про­стран­ство вно­сит вклад в кон­стру­и­ро­ва­ние лич­но­сти дру­го­го. Этот про­цесс, веро­ят­но, во мно­гом явля­ет­ся про­ек­тив­ным и опи­ра­ет­ся на аспек­ты лич­ной иден­тич­но­сти: соб­ствен­ные цен­но­сти, меч­ты, надеж­ды, представления. 

Пока­за­тель­но, что одним из частых типов реак­ций на стран­но­сти мате­ри­а­ла на стра­нич­ке дру­го­го чело­ве­ка в соци­аль­ной сети была субъ­ект­но-ори­ен­ти­ро­ван­ная уста­нов­ка, выра­жав­ша­я­ся, в част­но­сти, в попыт­ке рекон­струк­ции «Я реаль­но­го» через «Я вооб­ра­жа­е­мое», в стрем­ле­нии понять пси­хи­че­скую реаль­ность дру­го­го, сто­я­щую за той или иной самопрезентацией. 

Ано­ним­ность, дистан­ци­ро­ван­ность и мно­гие дру­гие фак­то­ры, спе­ци­фич­ные для Интер­не­та, созда­ют в опре­де­лен­ной сте­пе­ни «про­ек­тив­ную» ситу­а­цию: «Я для чего-то заво­жу себе прин­ца в обла­ках и с ним создаю отно­ше­ния, а не с реаль­ным чело­ве­ком. Для меня это сра­зу отда­ет такой иллюзией. 

С реаль­ным чело­ве­ком гораз­до слож­нее стро­ить отно­ше­ния, чем с тем, кого я себе наво­об­ра­жал. Там такой про­стор может быть фан­та­зии» (респ. С., 20 лет). «У меня была любовь на рас­сто­я­нии. Я пол­то­ра года люби­ла, а в ито­ге — люби­ла образ. Чело­век при­е­хал. Я побы­ла с ним три дня… да нече­го было там любить! Мое кре­до — я за то, что­бы близ­кие люди были с тобой рядом, когда люди любят тебя реаль­но­го, а не то, что в Интер­не­те» (респ. Р., 21 год).

Соци­аль­ная иден­тич­ность, как отме­ча­лось выше, свя­за­на со зна­чи­мо­стью соци­аль­ной оцен­ки для каж­до­го из нас; вклю­чен­ные в соот­вет­ству­ю­щую шка­лу вопро­сы направ­ле­ны на оцен­ку репу­та­ции, при­вле­ка­тель­но­сти внеш­но­сти, харак­те­ри­стик пове­де­ния. Для соци­аль­ной иден­тич­но­сти раз­ли­чия пока­за­те­лей меж­ду реаль­но­стью и сетью не явля­ют­ся зна­чи­мы­ми: они прак­ти­че­ски совпадают. 

Резуль­та­ты мно­го­фак­тор­но­го дис­пер­си­он­но­го ана­ли­за пока­за­ли, что соче­та­ние поло­воз­раст­ных харак­те­ри­стик ока­зы­ва­ет зна­чи­мое вли­я­ние на рас­пре­де­ле­ние отве­тов по пара­мет­ру соци­аль­ной иден­тич­но­сти в сети (F = 5.08 при p = 0.011) и в реаль­но­сти (F = 3.65 при p = 0.036); для обо­их пара­мет­ров кри­те­рий Ливи­ня пре­вы­ша­ет 0.05. Сохра­ня­ет­ся и общий пат­терн резуль­та­тов, как это пока­за­но на рисун­ках 6 и 7, пред­став­ля­ю­щих мар­ги­наль­ные сред­ние для соци­аль­ной иден­тич­но­сти в сети и в реальности.

Рисунок 6. Оценка средних значений социальной идентичности в сети

Рисунок 7. Оценка средних значений социальной идентичности в реальности

Мож­но было бы ожи­дать сни­же­ния пока­за­те­лей соци­аль­ной иден­тич­но­сти в сети. Ведь мно­гие респон­ден­ты под­чер­ки­ва­ли сво­бо­ду сло­жив­ше­го­ся в сети обра­за от соци­аль­ных оце­нок: «Когда мы под­пи­сы­ва­ем­ся сво­им соб­ствен­ным име­нем, ука­зы­ва­ем все свои дан­ные, мы себя само­го пред­став­ля­ем. А когда чело­век созда­ет себе дру­гой акка­унт — неваж­но, воз­раст дру­гой может напи­сать, фами­лию, город, — то он может быть кем угод­но, делать что угод­но» (респ. М., 20). 

Имен­но в плане вза­и­мо­дей­ствия и отно­ше­ния к дру­го­му у зна­чи­тель­ной доли респон­ден­тов про­яв­ля­лось отли­чие пове­де­ния в сети от пове­де­ния в реаль­но­сти: «Как себя ведет чело­век в Интер­не­те — это тоже отдель­ная чер­та его харак­те­ра. Ну, то есть он может быть очень веж­ли­вым в жиз­ни или что-то такое, а в Интер­не­те он может счи­тать, что это отдель­ная жизнь, и там он может, не знаю, мате­рить­ся, не заду­мы­ва­ет­ся о том, что он там дела­ет, пото­му что там такое бес­ко­неч­ное про­стран­ство, и никто не узна­ет» (респ. Н., 16).

С дру­гой сто­ро­ны, эта воз­мож­ность неза­ви­си­мо­сти от внеш­ней «пред­ре­шен­ной» оцен­ки сосед­ству­ет с дру­гим важ­ней­шим фак­то­ром — обрат­ной свя­зью, кото­рую в изоби­лии могут полу­чать поль­зо­ва­те­ли в Интернет-пространстве. 

Неко­то­рые респон­ден­ты с чув­ством недо­уме­ния кон­ста­ти­ро­ва­ли свое стрем­ле­ние к полу­че­нию внеш­ней оцен­ки в сетях или на фору­ме: «Стран­но, меня вооб­ще мало вол­ну­ет мне­ние посто­рон­них людей. А тут полу­ча­ет­ся, что я сам пред­став­ляю им свою рабо­ту, жду от них каких-то оце­нок. Дель­ной кри­ти­ки, может быть, даже немно­го. Может, у чело­ве­ка настро­е­ние пло­хое. Да и от каче­ства, уров­ня само­го сай­та тоже. Но вот поче­му-то так про­ис­хо­дит, что выстав­ляю свои фото­гра­фии. При­чем это мне­ние не вли­я­ет на мое состо­я­ние или настро­е­ние» (респ. В., 21 год).

Оби­лие соци­аль­ной оцен­ки на самые раз­ные про­яв­ле­ния инди­ви­ду­аль­но­сти, на все­воз­мож­ные экс­пе­ри­мен­ты с соб­ствен­ной иден­тич­но­стью явля­ет­ся одной из наи­бо­лее зна­чи­мых при­чин исполь­зо­ва­ния соци­аль­ных сетей в под­рост­ко­вом и юно­ше­ском возрасте. 

Респон­дент М. (20 лет) так опи­сы­ва­ет этот про­цесс: «Начи­на­ет чело­век пуб­ли­ко­вать ста­тьи, кото­рые вызы­ва­ют раз­ные мне­ния, ради­каль­но отли­ча­ю­щи­е­ся от мне­ния боль­шин­ства. Соот­вет­ствен­но, у это­го боль­шин­ства вызы­ва­ют свои мне­ния и пере­жи­ва­ния, они начи­на­ют остав­лять свои ком­мен­ты, и у чело­ве­ка прям эйфо­рия, вос­торг. В жиз­ни у него дру­зей нет, общать­ся не с кем, зато там ему пять тысяч ком­мен­тов оста­ви­ли, при­чем все раз­ные. Кто-то его обзы­ва­ет дура­ком, а это ему и надо, кто-то гово­рит моло­дец, а он это и хотел».

Осо­бен­но­стью сете­вой обрат­ной свя­зи явля­ет­ся ее боль­шая без­опас­ность по срав­не­нию с реаль­ной. Напри­мер, респон­дент М. (16 лет) гово­рит: «Напи­сать лег­че. Вот у тебя есть какое-то пере­жи­ва­ние. Полу­чить отклик напря­мую — это доста­точ­но страшно». 

Эту осо­бен­ность обрат­ной свя­зи и соци­аль­но­го дей­ствия в сети отме­ча­ли мно­гие респон­ден­ты. В реаль­но­сти страш­нее, чем в сети, полу­чить отказ, нега­тив­ную оцен­ку, встре­тить отвер­же­ние, точ­но так же, как при­знать­ся в сво­их чув­ствах или сфор­му­ли­ро­вать оцен­ку, адре­со­ван­ную дру­го­му человеку.

Воз­мож­но, как раз этот аспект — раз­но­об­ра­зие и оби­лие соци­аль­ной оцен­ки в ее без­опас­ной фор­ме — при­во­дит к тен­ден­ции, соглас­но кото­рой у юно­шей млад­шей и сред­ней воз­раст­ной груп­пы, а так­же у деву­шек стар­шей груп­пы сред­ние пока­за­те­ли по этой шка­ле выше для сети, чем для реальности.

Кол­лек­тив­ная иден­тич­ность, как отме­ча­лось, отра­жа­ет пере­жи­ва­ние субъ­ек­том непо­сред­ствен­ной при­над­леж­но­сти к боль­шим и малым груп­пам — к семье, расе, рели­ги­оз­ной кон­фес­сии, поли­ти­че­ским объ­еди­не­ни­ям, вклю­чая государственные.

В четы­рех из шести групп респон­ден­тов сред­ние пока­за­те­ли кол­лек­тив­ной иден­тич­но­сти (см. рисун­ки 8, 9) в сети ока­за­лись незна­чи­мо выше, чем в реаль­но­сти (а в двух груп­пах — незна­чи­мо ниже), что может отра­жать широ­кие воз­мож­но­сти при­над­леж­но­сти к раз­ным груп­пам: «Кем угод­но мож­но быть. В жиз­ни, если чело­век попа­дет в сооб­ще­ство нетра­ди­ци­он­ной ори­ен­та­ции, на тебя в луч­шем слу­чае косить­ся будут, а в худ­шем вооб­ще общать­ся пере­ста­нут. Или когда еще ты смо­жешь в какой-нибудь клуб лес­би­я­нок всту­пить или какой-нибудь дру­гой клуб, где обща­ют­ся доволь­но спе­ци­фи­че­ские люди» (респ. М., 23). 

Неко­то­рые респон­ден­ты отме­ча­ли и факт исполь­зо­ва­ния соци­аль­ных сетей как сред­ства уси­ле­ния чув­ства при­над­леж­но­сти: «Был еще такой момент, когда дела­ла свою стра­нич­ку ВКон­так­те — жела­ние при­над­леж­но­сти неко­то­ро­му сооб­ще­ству. Я вышла из шко­лы и хоте­ла быть в неко­то­ром кру­гу. Жела­ние быть в, быть внут­ри. Не про­сто вот такая С., а когда ты друг того и того. И рас­кры­ва­ешь эту кар­ту, и видишь, что ты — там, видишь чело­ве­ка, с кото­рым, там, вы зна­ко­мы через десять зна­ко­мых — это же кру­то» (респ. С., 21 лет).

Рисунок 8. Оценка средних значений коллективной идентичности в сети

Рисунок 9. Оценка средних значений коллективной идентичности в реальности

Инте­рес­но, что «сту­ден­ты» муж­ско­го пола демон­стри­ру­ют явное пре­об­ла­да­ние пока­за­те­лей кол­лек­тив­ной иден­тич­но­сти в реаль­но­сти над соот­вет­ству­ю­щи­ми пока­за­те­ля­ми в сети. 

Мож­но объ­яс­нить это осо­бен­но­стью ряда респон­ден­тов в дан­ной груп­пе: из бесе­ды с ними ста­ло извест­но, что несколь­ко юно­шей отли­ча­лись повы­шен­ной вовле­чен­но­стью в жизнь груп­пы, под­чер­ки­ва­ли при­над­леж­ность к поли­ти­че­ским и рели­ги­оз­ным объ­еди­не­ни­ям и свою актив­ность в них. 

Актив­ная само­ре­а­ли­за­ция пред­ста­ви­те­лей этой груп­пы респон­ден­тов в кол­лек­тив­ной сфе­ре в реаль­но­сти мог­ла повли­ять на рас­хож­де­ние оце­нок зна­чи­мо­сти ори­ен­та­ции на кол­лек­тив­ную иден­тич­ность в реаль­но­сти и в сети в поль­зу реальности.

Спе­ци­аль­ная, или осо­бая иден­тич­ность состав­ле­на, как отме­ча­лось, из соци­аль­но-демо­гра­фи­че­ских харак­те­ри­стик, пред­став­ля­ю­щих пол, воз­раст, сек­су­аль­ную ори­ен­та­цию, соци­аль­ное поло­же­ние, ака­де­ми­че­ские и про­фес­си­о­наль­ные аспек­ты соци­аль­ной роли. Для всех групп пока­за­те­ли по этой шка­ле в реаль­но­сти выше, чем в сети (рисун­ки 10, 11).

Рисунок 10. Оценка средних значений специальной идентичности в сети

Рисунок 11. Оценка средних значений специальной идентичности в реальности

Харак­тер вопро­сов, состав­ля­ю­щих эту шка­лу, отра­жа­ет в основ­ном инди­вид­ные свой­ства — пол, воз­раст, внеш­ность и др., кото­рые явля­ют­ся наи­бо­лее вари­а­бель­ны­ми в соци­аль­ных сетях. 

С этим фак­то­ром свя­за­на основ­ная мас­са «тра­ге­дий», рас­ска­зан­ных респон­ден­та­ми: «Это был доволь­но непри­ят­ный слу­чай, когда пол­то­ра-два года моя зна­ко­мая обща­лась с маль­чи­ком по ась­ке. Без фоток, про­сто обща­лась. Она пред­ла­га­ла ему встре­тить­ся нако­нец-то, а он посто­ян­но под раз­ны­ми пред­ло­га­ми отка­зы­вал­ся. Потом выяс­ни­лось, что это не маль­чик вовсе, а девоч­ка. Девоч­ка обща­лась с девоч­кой. Вто­рая барыш­ня была не совсем той ори­ен­та­ции, кото­рая пред­по­ла­га­лась. Родил­ся маль­чи­ком, как назло, а хочешь быть девоч­кой. Опе­ра­ция доро­го и не очень удоб­но, а тут раз — и все, общай­ся. У моей подру­ги про­скаль­зы­ва­ли мыс­ли, что чело­век может быть дру­го­го пола. Но как-то при­вык­ли людям верить. Для нее это был шок» (респ. В., 21 год).

Инте­рес­но, что для муж­ской части выбор­ки эти раз­ли­чия достиг­ли уров­ня зна­чи­мо­сти по кри­те­рию Уил­кок­со­на (для школь­ни­ков F = -1.99 при р = 0.046; и F = -2.01 при р = 0.041 для взрос­лых), что может сви­де­тель­ство­вать о боль­шей ста­биль­но­сти дан­ной харак­те­ри­сти­ки для деву­шек (в оди­на­ко­вой сте­пе­ни забо­тя­щих­ся о сво­ем соци­аль­но-демо­гра­фи­че­ском обра­зе в сети и в реаль­но­сти), чем для юно­шей, в неко­то­рой сте­пе­ни пре­не­бре­жи­тель­но отно­ся­щих­ся к этим харак­те­ри­сти­кам в сети.

Поверх­ност­ная иден­тич­ность явля­ет­ся допол­ни­тель­ной шка­лой, состав­ным пока­за­те­лем, в кото­рый вхо­дят 3 пунк­та шка­лы спе­ци­аль­ной иден­тич­но­сти и 2 пунк­та шка­лы соци­аль­ной иден­тич­но­сти. Она отра­жа­ет сте­пень зна­чи­мо­сти поверх­ност­ных харак­те­ри­стик Я, непо­сред­ствен­но вос­при­ни­ма­е­мых дру­ги­ми людь­ми (пол, воз­раст, внеш­ность, при­вле­ка­тель­ность для других). 

На уровне тен­ден­ции, есть раз­ли­чие меж­ду поверх­ност­ной иден­тич­но­стью в реаль­но­сти (выше) и иден­тич­но­стью в сети (ниже) у сту­ден­тов муж­ско­го пола (F = -1.83 при р = 0.068). Резуль­та­ты пред­став­ле­ны на рисун­ках 12, 13.

Рисунок 12. Оценка средних значений поверхностной идентичности в сети

Рисунок 13. Оценка средних значений поверхностной идентичности в реальности

Как пока­за­ли резуль­та­ты мно­го­фак­тор­но­го дис­пер­си­он­но­го ана­ли­за, соче­та­ние поло­воз­раст­ных харак­те­ри­стик ока­зы­ва­ет зна­чи­мое вли­я­ние на рас­пре­де­ле­ние отве­тов по поверх­ност­ной иден­тич­но­сти в сети (F = 3.95 при р = 0.028), при этом отсут­ству­ет зна­чи­мое вли­я­ние поло­воз­раст­ных харак­те­ри­стик на поверх­ност­ную иден­тич­ность в реаль­но­сти (F = 0.91 при р = 0.408).

Респон­ден­ты почти всех групп при­да­ют мень­шую зна­чи­мость дан­ным инди­вид­ным харак­те­ри­сти­кам в сети в срав­не­нии с реаль­но­стью. Это пред­став­ля­ет­ся логичным. 

Одна­ко инте­рес­но, что у млад­ших юно­шей сред­ние пока­за­те­ли поверх­ност­ной иден­тич­но­сти в реаль­но­сти ниже, чем в сети. Воз­мож­но, для юно­шей под­рост­ко­во­го воз­рас­та большая субъ­ек­тив­ная зна­чи­мость сво­е­го физи­че­ско­го обра­за в сети, чем в реаль­но­сти, свя­за­на с зада­чей справ­лять­ся с про­ис­хо­дя­щи­ми в этот момент в орга­низ­ме пере­строй­ка­ми, телес­ны­ми изменениями. 

Имен­но в сете­вой реаль­но­сти есть все воз­мож­но­сти инвер­ти­ро­вать пара­мет­ры соци­аль­ной кате­го­ри­за­ции, изба­вив­шись от инди­ка­то­ров внеш­не­го обли­ка и соци­аль­но­го ста­ту­са, «пре­одо­лев» свою телес­ность и «убе­жав из соб­ствен­но­го тела». Интер­нет-про­стран­ство поз­во­ля­ет экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать и пре­об­ра­зо­вы­вать базис­ные осно­ва­ния лич­но­сти, ее телесность.

Часто зада­ют­ся вопро­сом о суще­ство­ва­нии души, отме­ча­ет Пьер Жане (Жане, 2010, с. 54), но пра­во­мер­но так­же поста­вить этот вопрос и отно­си­тель­но тела. «Дано мне тело — что мне делать с ним, // Таким еди­ным и таким моим?» — чита­ем мы у О. Мандельштама. 

Хотя тело дей­стви­тель­но «дано», оно в каком-то смыс­ле долж­но быть созда­но нами. Этот про­цесс пред­став­ля­ет собой акт кон­стру­и­ро­ва­ния осо­бо­го объ­ек­та (Жане, 2010). 

Если в отно­ше­нии дру­гих объ­ек­тов воз­мож­но пере­ме­ще­ние (к ним, что­бы дотя­нуть­ся; от них, что­бы перей­ти к дру­го­му пред­ме­ту), то в отно­ше­нии соб­ствен­но­го тела ситу­а­ция иная: мы все­гда в самих себе. 

Вы зна­е­те, что про­ис­хо­дит с кон­стан­та­ми, гово­рил Жане, — они ста­но­вят­ся нор­мой, точ­кой отсче­та. И наше тело ста­но­вит­ся тако­вым в отно­ше­нии дру­гих объ­ек­тов. Но если в реаль­но­сти наше тело все­гда с нами и мы не можем ниче­го с этим поде­лать, нра­вит­ся нам это или нет, то в сете­вой реаль­но­сти есть воз­мож­ность сме­нить эту кон­стан­ту, избрать дру­гую точ­ку отсче­та, скон­стру­и­ро­вать дру­гое тело — оно, воз­мож­но, ста­нет луч­ше («иде­аль­нее») или при­не­сет мень­ше хло­пот: ведь пубер­тат­ные изме­не­ния насту­па­ют у маль­чи­ков поз­же, чем у дево­чек, и воз­раст 15–17 лет у мно­гих юно­шей — это пора актив­но­го роста и телес­ных изменений. 

Воз­мож­но, этим мож­но отча­сти объ­яс­нить полу­чен­ные зна­чи­мые раз­ли­чия меж­ду пола­ми по шка­ле поверх­ност­ной иден­тич­но­сти в сети и в целом зна­чи­мость физи­че­ских харак­те­ри­стик для дан­ной поло­воз­раст­ной груп­пы — резуль­тат во мно­гом пара­док­саль­ный, если при­нять во вни­ма­ние объ­ек­тив­ную незна­чи­мость внеш­не­го вида и физи­че­ских харак­те­ри­стик для ком­му­ни­ка­тив­но­го про­цес­са в сети, в отли­чие от реальности.

В целях про­яс­не­ния струк­ту­ры латент­ных фак­то­ров, сто­я­щих за отли­чи­тель­ны­ми про­яв­ле­ни­я­ми иден­тич­но­сти в сети и в реаль­но­сти, был про­ве­ден экс­пло­ра­тор­ный фак­тор­ный анализ.

Фак­тор­ные струк­ту­ры ока­за­лись в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни схо­жи­ми. В ходе фак­тор­но­го ана­ли­за дан­ных, отно­ся­щих­ся к сете­вой иден­тич­но­сти, было выде­ле­но два уни­по­ляр­ных фак­то­ра, объ­яс­ня­ю­щих 72.606% дисперсии. 

Пер­вый фак­тор обра­зо­ван пара­мет­ра­ми спе­ци­аль­ной (0.842) и поверх­ност­ной (0.919) иден­тич­но­сти. Учи­ты­вая спектр вопро­сов, состав­ля­ю­щих пара­мет­ры спе­ци­аль­ной и поверх­ност­ной иден­тич­но­сти и отра­жа­ю­щих в основ­ном соци­аль­но-демо­гра­фи­че­ские и физи­че­ские харак­те­ри­сти­ки лич­но­сти (пол, воз­раст, соци­аль­ные роли и поло­же­ние), его мож­но обо­зна­чить как фак­тор «Внеш­не­го само­предъ­яв­ле­ния личности». 

Вто­рой фак­тор обра­зо­ван пара­мет­ра­ми лич­ной (0.863) и реля­ци­он­ной (0.849) иден­тич­но­сти. Оба эти пара­мет­ра отра­жа­ют ско­рее внут­рен­нюю жизнь инди­ви­да и его интим­но-лич­ност­ные свя­зи (цен­но­сти, внут­рен­ние нор­мы, меч­ты, спо­со­бы совла­да­ния, зна­чи­мость близ­ких душев­ных свя­зей со зна­чи­мы­ми дру­ги­ми). Этот фак­тор мож­но назвать как «Внут­рен­нее про­стран­ство личности». 

Итак, в струк­ту­ре сете­вой иден­тич­но­сти было выде­ле­но два основ­ных фак­то­ра, соот­вет­ству­ю­щих внеш­ней и внут­рен­ней жиз­ни индивида.

Фак­тор­ный ана­лиз отно­ся­щих­ся к реаль­ной иден­тич­но­сти дан­ных выявил три фак­то­ра, объ­яс­ня­ю­щих 83.361% дис­пер­сии. Пер­вый фак­тор, как и в слу­чае сете­вой иден­тич­но­сти, соста­ви­ли пара­мет­ры спе­ци­аль­ной (0.924) и поверх­ност­ной (0.903) иден­тич­но­сти. Вто­рой фак­тор — пара­мет­ры реля­ци­он­ной иден­тич­но­сти (0.976). Тре­тий — лич­ной иден­тич­но­сти (0.959).

Таким обра­зом, при­ме­ни­тель­но к реаль­но­сти наблю­да­ет­ся вполне объ­яс­ни­мое услож­не­ние (в срав­не­нии с сете­вой иден­тич­но­стью) фак­тор­ной струк­ту­ры. А имен­но пер­вый фак­тор «Внеш­не­го само­предъ­яв­ле­ния лич­но­сти» попреж­не­му объ­яс­ня­ет око­ло 50% дис­пер­сии, одна­ко вто­рой фак­тор, пред­став­лен­ный для сете­вой иден­тич­но­сти как еди­ный фак­тор «Внут­рен­нее про­стран­ство лич­но­сти», рас­кла­ды­ва­ет­ся на два неза­ви­си­мых фак­то­ра: реля­ци­он­ной и лич­ной иден­тич­но­сти. Сов­па­да­ю­щий с реля­ци­он­ной иден­тич­но­стью фак­тор может быть с опре­де­лен­ной долей услов­но­сти назван фак­то­ром «Я с другими». 

Послед­ний же фак­тор во мно­гом сов­па­да­ет с тем пси­хо­ло­ги­че­ским содер­жа­ни­ем, кото­рое при­ня­то име­но­вать лич­ност­ной иден­тич­но­стью, в силу чего тре­тий выде­лен­ный фак­тор назо­вем фак­то­ром «Лич­ност­ной идентичности».

Для поис­ка соот­но­ше­ния струк­тур пара­мет­ров реаль­ной и сете­вой иден­тич­но­сти был про­ве­ден кор­ре­ля­ци­он­ный ана­лиз (кри­те­рий Спирмена).

В резуль­та­те ана­ли­за были полу­че­ны сле­ду­ю­щие зна­чи­мые кор­ре­ля­ции: пер­во­го фак­то­ра струк­ту­ры сете­вой иден­тич­но­сти («Внеш­нее само­предъ­яв­ле­ние лич­но­сти») с одно­имен­ным пер­вым фак­то­ром реаль­ной иден­тич­но­сти (r = 0.543; p = 0.001), а так­же вто­ро­го фак­то­ра сете­вой иден­тич­но­сти («Внут­рен­нее про­стран­ство лич­но­сти») с тре­тьим фак­то­ром («Лич­ност­ная иден­тич­ность») реаль­ной иден­тич­но­сти (r = 0.412; p = 0.007).

При этом вто­рой фак­тор реаль­ной иден­тич­но­сти («Я с дру­ги­ми») зна­чи­мо кор­ре­ли­ру­ет как с пер­вым (r = 0.349; p = 0.024), так и со вто­рым (r = 0.476; p = 0.001) фак­то­ром сете­вой идентичности. 

Мож­но отме­тить, что реля­ци­он­ная иден­тич­ность, или фак­тор «Я с дру­ги­ми» реаль­ной иден­тич­но­сти, как бы рас­щеп­ля­ет­ся и вхо­дит в состав внеш­ней и внут­рен­ней иден­тич­но­сти лич­но­сти в сети. 

Таким обра­зом, иден­тич­ность лич­но­сти, свя­зан­ная с ее отно­ше­ни­я­ми с дру­ги­ми людь­ми, выра­жа­ет­ся в сети через внеш­нюю само­пре­зен­та­цию и одно­вре­мен­но вхо­дит в состав внут­рен­не­го пред­став­ле­ния чело­ве­ка о себе, т​.е. его внут­рен­ней идентичности.

Про­ве­ден­ный фак­тор­ный ана­лиз пока­зы­ва­ет, что сете­вая иден­тич­ность орга­ни­зо­ва­на суще­ствен­но про­ще, чем реаль­ная. С одной сто­ро­ны, это не про­ти­во­ре­чит инту­и­тив­ным представлениям. 

Дей­стви­тель­но, наря­ду с фак­то­ром, сов­па­да­ю­щим с лич­ност­ной иден­тич­но­стью, пси­хо­ло­ги­че­ская реаль­ность вклю­ча­ет так­же фак­тор «Я с дру­ги­ми», свя­зан­ный с отно­ше­ни­я­ми с дру­ги­ми (преж­де все­го — близ­ки­ми) людь­ми, сов­па­да­ю­щий с реля­ци­он­ной идентичностью. 

В то же вре­мя в струк­ту­ре сете­вой иден­тич­но­сти отно­ше­ние к дру­гим людям не отде­ле­но от лич­ной иден­тич­но­сти; мож­но на осно­ва­нии это­го пред­по­ло­жить, что дру­гие люди в сети могут пред­став­лять­ся респон­ден­там едва ли отде­ли­мы­ми от самих респон­ден­тов про­дук­та­ми фантазии. 

Таким обра­зом, при­ме­не­ние опрос­ни­ка «Аспек­ты иден­тич­но­сти» вскры­ва­ет нечто про­ти­во­ре­ча­щее вер­баль­ным выска­зы­ва­ни­ям и, насколь­ко мож­но судить, убеж­де­ни­ям мно­же­ства поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей: соглас­но этим убеж­де­ни­ям, дру­гие (близ­кие и доста­точ­но дале­кие зна­ко­мые) люди в сети высту­па­ют едва ли не во всей сво­ей телес­но­сти и, во вся­ком слу­чае, пси­хо­ло­ги­че­ски отде­ли­мы от самих пользователей. 

Меж­ду тем про­ве­ден­ное иссле­до­ва­ние пока­зы­ва­ет, что при­ме­ни­тель­но к сете­вой иден­тич­но­сти это не совсем так. Дан­ный вывод заслу­жи­ва­ет даль­ней­ше­го углуб­лен­но­го иссле­до­ва­ния с уча­сти­ем поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей.

Выводы

Фор­ми­ро­ва­ние соб­ствен­ной иден­тич­но­сти пред­став­ля­ет собой один из наи­бо­лее важ­ных про­цес­сов в ходе под­рост­ко­во­го и юно­ше­ско­го воз­рас­та. Раз­ви­тие инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий при­ве­ло к воз­ник­но­ве­нию прин­ци­пи­аль­но ново­го спе­ци­фи­че­ско­го кон­тек­ста для экс­пе­ри­мен­тов с соб­ствен­ной иден­тич­но­стью и фор­ми­ро­ва­ни­ем обра­за Я.

1. Шка­ла «Аспек­ты иден­тич­но­сти» заре­ко­мен­до­ва­ла себя как пер­спек­тив­ный изме­ри­тель­ный инстру­мент для ана­ли­за раз­ли­чий меж­ду реаль­ной и сете­вой иден­тич­но­стью. Это мож­но отне­сти за счет того, что дан­ная шка­ла вклю­ча­ет зна­чи­тель­ное коли­че­ство субш­кал, мно­гие из кото­рых — во вся­ком слу­чае, при­ме­ни­тель­но к соци­аль­ным сетям — зна­чи­мо отли­ча­ют иден­тич­ность в усло­ви­ях реаль­но­сти от иден­тич­но­сти в сети.
2. Пока­за­те­ли по раз­ным шка­лам иден­тич­но­сти име­ют суще­ствен­ные отли­чия друг от дру­га в усло­ви­ях «Сеть» и «Реаль­ность». Если пока­за­те­ли лич­ной и спе­ци­аль­ной иден­тич­но­сти (отра­жа­ю­щие инди­вид­ные и инди­ви­ду­аль­ные осо­бен­но­сти) в реаль­но­сти пре­вы­ша­ют тако­вые в сети для всех групп респон­ден­тов, то осталь­ные пока­за­те­ли обна­ру­жи­ва­ют вари­а­ции. Обра­ща­ют на себя вни­ма­ние в сред­нем более высо­кие пока­за­те­ли сете­вой иден­тич­но­сти для шка­лы соци­аль­ной идентичности.
3. Выяв­ле­ны ген­дер­ные и воз­раст­ные раз­ли­чия в пока­за­те­лях по шка­лам иден­тич­но­сти (для соци­аль­ной иден­тич­но­сти в сети и в реаль­но­сти, и для поверх­ност­ной иден­тич­но­сти в сети), а так­же в отно­ше­нии раз­ни­цы пока­за­те­лей в реаль­но­сти и в сети (по инди­ви­ду­аль­ной и реля­ци­он­ной идентичности).
4. Фак­тор­ный ана­лиз выявил в струк­ту­ре сете­вой иден­тич­но­сти два фак­то­ра: «Внеш­нее само­предъ­яв­ле­ние лич­но­сти и «Внут­рен­нее про­стран­ство лич­но­сти». В слу­чае реаль­ной иден­тич­но­сти сохра­ня­ет­ся пер­вый фак­тор, а вто­рой рас­кла­ды­ва­ет­ся на два неза­ви­си­мых: реля­ци­он­ная («Я с дру­ги­ми») и лич­ност­ная иден­тич­ность. Фак­то­ры реаль­ной и сете­вой иден­тич­но­сти зна­чи­мо кор­ре­ли­ру­ют меж­ду собой.
5. Рас­смот­ре­ны воз­мож­ные пара­мет­ры, спо­соб­ству­ю­щие воз­ник­но­ве­нию раз­ли­чий в оцен­ках иден­тич­но­сти в сети и в реаль­но­сти, сре­ди кото­рых как тра­ди­ци­он­но обсуж­да­е­мые харак­те­ри­сти­ки сети (ано­ним­ность, дистан­ци­ро­ван­ность, вари­а­тив­ность инди­вид­ных харак­те­ри­стик лич­но­сти и др.), так и более част­ные (спе­ци­фи­ка эмо­ци­о­наль­но­го кон­так­та в сети, уси­ле­ние при­над­леж­но­сти к рефе­рент­ной груп­пе и др.).

Литература

1. Абра­мов М​.Г. Вли­я­ние инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий на стар­ше­класс­ни­ков // Чело­век. 2007. № 3. С. 85–92. Архи­тек­ту­ра вир­ту­аль­ных миров / Под науч. ред. М​.Б. Игна­тье­ва, А​.В. Васи­лье­ва, А​.Е. Вой­скун­ско­го. СПб.: ГУАП, 2009.
2. Асмо­лов А​.Г., Асмо­лов Г​.А. От Мым­е­диа к Я-медиа: транс­фор­ма­ции иден­тич­но­сти в вир­ту­аль­ном мире // Вест­ник Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та. Серия 14. Пси­хо­ло­гия. 2010. № 1. С. 3–21.
3. Белин­ская Е​.П. Чело­век в инфор­ма­ци­он­ном мире // Соци­аль­ная пси­хо­ло­гия в совре­мен­ном мире / Под ред. Г​.М. Андре­евой, А​.И. Дон­цо­ва. М.: Аспект Пресс, 2002. С. 203–220.
4. Вой­скун­ский А​.Е. Пси­хо­ло­гия и Интер­нет. М.: Акро­поль, 2010а.
5. Вой­скун­ский А​.Е. Кибер­пси­хо­ло­гия в про­шлом, насто­я­щем и буду­щем // Жур­нал прак­ти­че­ско­го пси­хо­ло­га. 2010б. № 4. С. 7–16.
6. Вой­скун­ский А​.Е. Всту­пи­тель­ное сло­во // Пси­хо­ло­гия. Жур­нал Выс­шей шко­лы эко­но­ми­ки. 2011. Т. 8, № 4. С. 29–34.
7. Вой­скун­ский А​.Е., Доро­хо­ва О​.А. Ста­нов­ле­ние кибер­эти­ки: исто­ри­че­ские осно­ва­ния и совре­мен­ные про­бле­мы // Вопро­сы фило­со­фии. 2010. № 5. С. 69–83.
8. Гаври­чен­ко О​.В., Смо­ля­ко­ва Т​.В. Осо­бен­но­сти само­ре­пре­зен­та­ции в Интер­нет-днев­ни­ках под­рост­ков и моло­де­жи // Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния: Элек­трон. науч. журн. 2008. № 1 (1). [Элек­трон­ный ресурс]. 
9. Гоф­ман И. Пред­став­ле­ние себя дру­гим в повсе­днев­ной жиз­ни. М.: Канон-Пресс, 2000.
10. Жане П. Пси­хо­ло­ги­че­ская эво­лю­ция лич­но­сти. М.: Ака­де­ми­че­ский про­ект, 2010.
11. Жич­ки­на А​.Е., Белин­ская Е​.П. Само­пре­зен­та­ция в вир­ту­аль­ной ком­му­ни­ка­ции и осо­бен­но­сти иден­тич­но­сти под­рост­ков-поль­зо­ва­те­лей Интер­не­та // Обра­зо­ва­ние и инфор­ма­ци­он­ная куль­ту­ра. Социо­ло­ги­че­ские аспек­ты / Под ред. В​.С. Соб­ки­на. М.: Центр социо­ло­гии обра­зо­ва­ния РАО, 2000. С. 431–460.
12. Куз­не­цо­ва Ю​.М., Чудо­ва Н​.В. Пси­хо­ло­гия жите­лей Интер­не­та. М.: УРСС, 2008.
13. Мане­ров В​.Х., Коро­ле­ва Н​.Н., Бог­да­нов­ская И​.М., Про­ект Ю​.Л. Миро­об­ра­зо­ва­ние и лич­ност­ные фено­ме­ны Интер­нет-ком­му­ни­ка­ции. СПб.: Изд-во РГПУ им. А​.И. Гер­це­на, 2006.
14. Один­цо­ва М​.С., Анто­но­ва Н​.В. Осо­бен­но­сти иден­тич­но­сти людей, актив­но обща­ю­щих­ся в сети Интер­нет // Жур­нал прак­ти­че­ско­го пси­хо­ло­га. 2010. № 4. С. 37–58.
15. Розин В​.М. Фено­мен мно­же­ствен­ной лич­но­сти: по мате­ри­а­лам кни­ги Дэни­е­ла Киза «Мно­же­ствен­ные умы Бил­ли Мил­ли­га­на». М.: URSS: ЛИБРОКОМ, 2009.
16. Соко­лов М​.М. Онлай­но­вый днев­ник, тео­рии вир­ту­аль­ной иден­тич­но­сти и режи­мы рас­кры­тия пер­со­наль­ной инфор­ма­ции // Лич­ность и меж­лич­ност­ное вза­и­мо­дей­ствие в сети Internet // Под ред. В​.Л. Воло­хон­ско­го, Ю​.Е. Зай­це­вой, М​.М. Соко­ло­ва. СПб.: СПб­ГУ, 2007. С. 9–39.
17. Став­ро­поль­ский Ю​.В. Фак­тор­ная струк­ту­ра «Я»​-аспек​тов лич­ност­ной иден­тич­но­сти в США // Изве­стия Сара­тов­ско­го уни­вер­си­те­та. Серия Фило­со­фия. Пси­хо­ло­гия. Педа­го­ги­ка. 2009. Т. 9. Вып. 2. С. 92–97.
18. Фриндте В., Келер Т. Пуб­лич­ное кон­стру­и­ро­ва­ние «Я» в опо­сред­ство­ван­ном ком­пью­те­ром обще­нии // Гума­ни­тар­ные иссле­до­ва­ния в Интер­не­те / Под ред. А​.Е. Вой­скун­ско­го. М., 2000. C. 40–54.
19. Шев­чен­ко И​.С. Фак­то­ры дина­мич­но­сти само­пре­зен­та­ций участ­ни­ков Интер­нет-обще­ния // Соци­аль­ные и пси­хо­ло­ги­че­ские послед­ствия при­ме­не­ния инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий: Мат-лы меж­ду­на­род­ной Интер­нет-кон­фе­рен­ции / Под ред. А​.Е. Вой­скун­ско­го. М.: Мос­ков­ский обще­ствен­ный науч­ный фонд, 2001. С. 85–93.
20. Эрик­сон Э. Иден­тич­ность: юность и кри­зис. М.: Про­гресс, 1996.
21. Back M​.​D., Stopfer J​.​M., Vazire S., Gaddis S., Schmukle S​.​C., Egloff B., Gosling S​.​D. Facebook profiles reflect actual personality not self-idealization // Psychological Science. 2010. 21. 372–374.
22. Cheek J​.​M., Briggs S​.​R. Self-consciousness and aspects of identity // Journal of Research in Personality. 1982. 16. 4. 401–408.
23. Dollinger S​.​J., Preston L​.​A., O’Brien S​.​P., DiLalla D​.​L. Individuality and relatedness of the self: An autophotographic study // Journal of Personality and Social Psychology. 1996. 71. 6. 1268–1278.
24. James C., Flores A., Francis J​.​M., Pettingill L., Rundle M., Gardner H. Young people, ethics, and the new digital media. Cambridge, MA: The MIT Press, 2009.
25. Joinson A. Understanding the psychology of Internet behaviour: Virtual worlds, real lives. Houndmills, UK; N​.​Y.: Palgrave Macmillan, 2003.
26. Karl K., Peluchette J., Schlaegel C. A cross-cultural examination of student attitudes and gender differences in Facebook profile content // International Journal of Virtual Communities and Social Networking. 2010. 2. 2. 11–31.
27. Roesler Ch. The Self in сyberspace: Identity formation in postmodern societies and Jung’s Self as an objective Psyche // Journal of Analytical Psychology. 2008. 53. 421–436.
28. Turkle Sh. Life on the screen: Identity in the age of the Internet. N​.​Y.: A Touchstone Book, 1995.
29. Wilson R​.​E., Gosling S​.​D., Graham L​.​T. A review of Facebook research in the social sciences // Perspectives on Psychological Science. 2012. 7. 3. 203–220.

Об авторах

• Алек­сандр Евге­нье­вич Вой­скун­ский — кан­ди­дат пси­хо­ло­ги­че­ских наук, стар­ший науч­ный сотруд­ник, заве­ду­ю­щий лабо­ра­то­ри­ей пси­хо­ло­гии интел­лек­ту­аль­ной дея­тель­но­сти и инфор­ма­ти­за­ции факуль­те­та пси­хо­ло­гии Мос­ков­ско­го госу­дар­ствен­но­го университета.
• Алек­сандр Сер­ге­е­вич Евдо­ки­мен­ко — кан­ди­дат пси­хо­ло­ги­че­ских наук, доцент, заме­сти­тель заве­ду­ю­ще­го кафед­рой по науч­ной рабо­те, кафед­ра пси­хо­ана­ли­за и биз­нес-кон­суль­ти­ро­ва­ния, Выс­шая шко­ла эко­но­ми­ки (Наци­о­наль­ный иссле­до­ва­тель­ский уни­вер­си­тет), Москва, Россия.
• Ната­лия Юрьев­на­Фе­ду­ни­на — кан­ди­дат пси­хо­ло­ги­че­ских наук, веду­щий науч­ный сотруд­ник, меж­ве­дом­ствен­ный ресурс­ный центр мони­то­рин­га и экс­пер­ти­зы без­опас­но­сти обра­зо­ва­тель­ной сре­ды, Мос­ков­ский город­ской пси­хо­ло­го-педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет, Москва, Россия.

Смот­ри­те также:

• Сол­да­то­ва Г​.У., Чигарь­ко­ва С​.В., Илю­хи­на С​.Н. Я-реаль­ное и Я-вир­ту­аль­ное: иден­ти­фи­ка­ци­он­ные мат­ри­цы под­рост­ков и взрослых
• Федо­ро­ва М​.В. Рели­ги­оз­ная иден­тич­ность в совре­мен­ном циф­ро­вом мире
• Шней­дер Л​.Б., Сыма­нюк В​.В. Поль­зо­ва­тель в инфор­ма­ци­он­ной сре­де: циф­ро­вая иден­тич­ность сегодня
• Щеко­ту­ров А​.В. Net-друж­ба в струк­ту­ре кон­стру­и­ро­ва­ния вир­ту­аль­ной иден­тич­но­сти подростков

1. Насто­я­щая рабо­та пред­став­ля­ет собой один из шагов на пути к адап­та­ции дан­но­го опрос­ни­ка иден­тич­но­сти; эта рабо­та будет выпол­нять­ся впо­след­ствии сов­мест­но с Е​.П. Белин­ской, кото­рая реко- мен­до­ва­ла при­ме­нить дан­ную мето­ди­ку. При пере­во­де пунк­тов опрос­ни­ка были учте­ны вари­ан­ты, пред­ло­жен­ные Ю​.В. Став­ро­поль­ским (Став­ро­поль­ский, 2009); в под­го­тов­ке исполь­зо­ван­но­го в нашем иссле­до­ва­нии вари­ан­та пере­во­да участ­во­ва­ли д​.п​.н. Е​.П. Белин­ская, к​.п​.н. О​.В. Смыс­ло­ва (авто­ры бла­го­дар­ны обе­им за помощь), к​.п​.н. Н​.Ю. Феду­ни­на и к​.п​.н. А​.Е. Войскунский.