Янак А. Л. Дети и родители в информационном пространстве: взаимодействие, риски и стратегии обеспечения безопасности

Я

Детско-родительские отношения являются основополагающим ядром семьи. Их содержание, качество и вертикаль существенно трансформируются под воздействием тенденций, свойственных информационному обществу. 

Несмотря на актуальность и наличие исследований по проблеме, влияние развития ИКТ, изобилия и доступности гаджетов и информации на современное детство, процесс социализации и детско-родительские, межпоколенные отношения пока остается малоизученным. 

Учитывая высокую динамику информатизации, исследования многих аспектов и специфики медиапользования (качество контента, частота, регулярность, расширение каналов потребления) требуют постоянной детализации.

С. И. Голод выделяет три модели семьи: патриархальная (традиционная), детоцентристская (современная) и супружеская (постсовременная)1. Отмечается, что возникновение и развитие одной модели не влечет за собой отмирание другой/ других, точечно или в смешанном виде каждая из них присутствует в сегодняшней российской действительности. 

Детоцентристская семья основана на высокой ценности детей (нуклеарность, малодетность, нарушение горизонтальных связей ввиду ограничения или отсутствия сиблинговой подсистемы, откладывание родительства, эгалитарная вовлеченность родителей в заботу о детях), супружеская – на супружеско-партнерских отношениях и интимной жизни (конвертация ценностей в пользу самореализации, индивидуализации, свободы выбора и «чистоты» отношений, подход к родственному и семейному доверию как к объекту переговоров2 и параметризации). 

Согласно У. Беку, именно обществу риска свойственно рождение «договорной семьи»3. В контексте потребления и многообразия рисков российская семья сегодня представляет собой симбиоз детоцентристского и супружеского типов. Особое значение в ней приобретают безопасность и копинг-стратегии, их каналы и формы. Доверие в детско-родительских отношениях призвано стать ключевым компонентом баланса взаимодействия детей с цифровым пространством.

Среди новейших угроз развитию детско-родительских отношений можно выделить:

  • гаджет- и интернет-аддикция родителей/ детей;
  • нарушение вертикали (инфантилизация родителей и парентизация детей), психоэмоционального климата внутрисемейного взаимодействия и межпоколенной интеракции (самоэксклюзия);
  • трансформация системы воспитательных практик, в том числе санкций;
  • новое конфликтное поле между (пра)родителями и детьми;
  • снижение или изменение родительского контроля, авторитета традиционных социализационных субъектов и институтов (родителей, прародителей, учителей);
  • негативный информационный фон.

Большинство респондентов авторского опроса (71,2% родителей и 71,6% подростков) уверены в распространении новой социальной болезни – зависимости от Интернета. Гаджет- и интернет-зависимости квалифицируются как поведенческая аддикция, детерминированная влечением к взаимодействию с Сетью и/или электронными устройствами, обеспечивающими выход в нее. 

Подобное пристрастие может носить как периодический, так и постоянный, как отчетливый, так и неосознанный характер, быть непреодолимым, но снижаться в процессе непрерывной стимуляции или длительного отсутствия сетевой активности4.

Результаты исследования показывают, что 69,0% детей и 53,3% взрослых не упускают возможности воспользоваться гаджетом с выходом в Интернет для развлечения, чтобы скоротать время в очередях, поездках или в свободные вечера. В пользу такого досуга 31,7% детей и 23,3% родителей периодически игнорируют домашние обязанности, подготовку к урокам.

Наблюдаются различия в выявлении взрослыми и детьми рассматриваемой аддикции в собственном окружении (38,6% родителей против 18,4% детей). Разницу в оценках можно объяснить более низким (формирующимся) уровнем субъектности детей и их большей склонностью к зависимости. 

Часто или иногда испытывают беспокойство при отсутствии возможности проверить страницу в социальной сети 57,9% опрошенных детей, у взрослых этот показатель составляет 42,9%. Более того, 40,9% подростков и 30,7% родителей отметили, что порой окружающие жалуются на их длительное времяпрепровождение в телефоне или компьютере.

Тревожно, что виртуальная реальность становится для детей заменителем доверительного общения с родителями – 46,2% подростков отметили, что у них есть проблемы, которые им легче обсудить в Интернете, нежели с родителями. 

Многие рассматривают времяпрепровождение в Сети как средство абстрагирования или терапии стрессов после ссор, неприятных разговоров (11,9% – всегда, 20,5% – часто, 30,4% – иногда, 19,1% – редко). По данным исследования С. Н. Майоровой-Щегловой, уровень доверия является ключевым критерием оценки качества детско-родительского взаимодействия.

Низкая степень доверительности характеризует конфликтный и деструктивный стили отношений5, в анамнезе которых – снижение морального и социального авторитета взрослых.

Дети наиболее уязвимы перед лицом различных рисков медиапотребления (клиповое мышление, формирование ошибочной/проблемной идентичности, кибербуллинг, суицидальные группы, СДВГ) как культуры восприятия и использования продуктов IT-технологий. 

В Федеральном законе от 29 декабря 2010 г. № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» закреплены основные виды опасного для младшего поколения контента. По данным опроса, взрослые и дети сталкиваются в Сети с негативными материалами, зафиксированными в Законе (табл. 1).

Таблица 1. Ответы на вопрос: «Сталкивались ли Вы с… в Интернете?», %

Таблица 1. Ответы на вопрос: «Сталкивались ли Вы с… в Интернете?», %

Очевидно, дети встречаются с опасным контентом чаще, чем взрослые. Во-первых, подростки особенно восприимчивы к агрессивному медиаконтенту, свободно циркулирующему в Интернете. Дети быстрее осваивают цифровые технологии, их внимание невольно притягивает яркая, «нестандартная» информация, они не всегда способны к ее самостоятельной фильтрации, адекватной оценке, искаженной любопытством, азартом, стремлением быть «своим» в среде «осведомленных» сверстников. 

Плюс просмотр материалов, содержащих сцены насилия, жестокости, курения, распития спиртных напитков, эротики приобретает кумулятивный эффект (снижается выраженность эмоции отвращения)6. Во-вторых, дети в целом более активны в Сети, чем родители (рис. 1), поэтому удельный вес потребляемой ими информации выше.

Рис. 1. Ответы на вопрос: «Сколько часов в день Вы проводите в Интернете?» (учитывается времяпрепровождение взрослых в Сети НЕ для работы)
Рис. 1. Ответы на вопрос: «Сколько часов в день Вы проводите в Интернете?» (учитывается времяпрепровождение взрослых в Сети НЕ для работы)

Современные дети рано приобщаются к цифровым благам, чему способствуют родители: 25,2% разрешили своим детям играть с гаджетами до достижения ими возраста 3 лет, еще 30,7% в 3–5 лет.

В-третьих, расширяются способы распространения информационного шума в форме всплывающей, контекстной рекламы, репостов, фейков, спама и девиантной коммуникации, типа флуд, троллинг, секстинг7.

Гаджеты и Интернет сегодня квалифицируются как дополнительные субъекты воспитания: помощники (позитивные практики) или помехи (зоны конфликта). По материалам фокус-группы выявлены сферы их участия8.

  • Способ занять ребенка: 77,9% родителей прибегают к Интернету, чтобы отвлечь ребенка, пока занимаются домашними делами или работой. Это рассматривается как безопасное времяпрепровождение детей, снижающее их двигательную активность и риск травматизации.
  • Вспомогательный источник педагогических знаний и активного обучения ребенка: 78,5% родителей используют возможности Интернета для собственного обучения и развития ребенка. Посещают специализированные сайты/форумы/группы по воспитанию детей 50,9% взрослых, еще 14,7% – не только расширяют знания, но и обмениваются родительским опытом (оставляют посты, комментарии, ведут блог/ влог), 62,0% «прислушиваются» к лайфхакам с каналов YouTube в повседневной жизни.
    • Новые формы семейного досуга. Так, 69,3% родителей отметили, что проводят время с детьми, используя гаджеты (просмотр (мульт) фильмов, прослушивание музыки/аудиосказок, поиск интересной информации) (рис. 2). К слову, о совместном «сетевом» времяпрепровождении заявили 56,4% опрошенных детей. Очевидно, по мере взросления, достижения детьми подросткового возраста досуг с родителями постепенно ограничивается.
    • Меры поощрительных или пунитивных санкций. Отнимали у ребенка гаджет(ы) и лишали его Интернета в наказание за совершенные проступки, плохую успеваемость 47,9% родителей (против 41,1%, которые это не практикуют). Поскольку электронные «игрушки» и Сеть представляют собой мощный соблазн, нередко родители воспринимают их в качестве манипуляторов или союзников в воспитании. Если еще недавно действенным методом пресечения или реабилитации девиантных поступков детей был временный «домашний арест» (запрет прогулок, встреч с друзьями), то сегодня, когда общение со сверстниками (и не только) переместилось на страницы социальных сетей, это потеряло актуальность.
  • Площадка для сертификации и обмена знаниями, опытом. Технологизация обладает недооцененным потенциалом для стабилизации и развития межпоколенных отношений, может служить их проводником и катализатором. Интернет-активность пожилых людей преимущественно связана именно с общением с родными и друзьями, проживающими в другом городе/регионе. 23,1% опрошенных школьников используют мессенджеры для поддержания повседневной связи со своими бабушками/дедушками, 14,5% – видеосвязь, 11,9% – социальные сети. Подавляющее большинство детей нередко помогают своим родителям (84,2%) и прародителям (77,2%) учиться работе с техникой, настраивать ее, устанавливать приложения. Это может быть формой проведения полезного для обеих сторон досуга, а также конструктивной альтернативой внешним структурам, содействующим цифровой инклюзии зрелого и пожилого населения.
Рис. 2. Виды совместной деятельности родителей и детей в Интернете (отражены ответы респондентов-родителей)
Рис. 2. Виды совместной деятельности родителей и детей в Интернете (отражены ответы респондентов-родителей)

С другой стороны, избегание или рационализация9 реальной коммуникации с близкими, демонстративные потребительские стратегии, прерогатива «медиапродвинутости» обусловливают нарушение привычного направления вертикали взаимодействия «родитель – ребенок». 

А. К. Полянина рассматривает последствия «информационного взрыва» («шумовая» перегрузка, многообразие смысловых иллюзий, ловушек и лакун, трансформация каналов и механизмов социального взаимодействия, тоталитаризм потребления и медиакультуры) в контексте теории аномии10.

«Ненормированные» парентизация детей и инфантилизация родителей могут интерпретироваться как одни из продуктов информатизации и результат размывания возрастных границ: движение чайлдфри, стиль бэби-долл в одежде взрослых11, участие детей в цифровом ликбезе старшего поколения; играизация взрослых, при которой популяризуются «детские» игры. 

Лишь 11,7% опрошенных родителей играют в онлайн-игры, 11,0% играют в них с детьми. Хотя в целом развлекательный сегмент занимает большую нишу среди онлайн-занятий как детей, так и взрослых (табл. 2).

Таблица 2. Ответы на вопрос: «Для чего Вы пользуетесь Интернетом?», %

Таблица 2. Ответы на вопрос: «Для чего Вы пользуетесь Интернетом?», %

Согласно концепции С. А. Кравченко, играизация, наряду с макдональдизацией Дж. Ритцера, есть один из доменов рационализации, «реакция на жизненные новации», неопределенность, глобализацию, плюрализм жизненных стратегий, способ социальной адаптации к обществу риска и рискам общества. 

Одновременно она трансформирует, разделяет субъекты коммуникации во времени и пространстве (современный механизм отчуждения), освобождает межличностные связи от формальных факторов (родства, традиций, материального положения), воспроизводит регрессию, деструктивность, иррациональность. Развлечение является ее главным инструментом и следствием, а развитие практик потребления – причиной12.

  • Новое конфликтное пространство. Гаджеты и Интернет нередко оказываются средством манипуляции или мотивации, способствуют эскалации обыденных или провоцируют образование специфических детско-родительских, межпоколенных и межсиблинговых конфликтов: споры по поводу «нелегитимного» использования и покупки продуктов IT-технологий, вмешательства в личную виртуальную жизнь, несопоставимости вирт-статуса реальному, избыточного цифрового «эксгибиционизма».

По результатам анкетирования, у 20,5% подростков иногда возникают конфликты с родителями по поводу покупки гаджетов. Неудивительно, ведь у 54,8% в распоряжении от трех и более устройств с выходом в Интернет. 

Это свидетельствует о том, что взрослые часто идут на поводу у потребительских запросов своих детей, либо дети, отвечая на вопрос, учитывали все доступные им для пользования девайсы, в том числе родителей, братьев/сестер, близких друзей. 

В целом 57,7% родителей указали на возникновение ссор с детьми из-за гаджетов и Интернета. Материалы фокус-группы, проведенной автором, демонстрируют, что порой медиаконсумация провоцирует скандалы, шантаж, проявление агрессии:

…Если он <сын> разозлится, просто кидается игрушками… и губы дует. …Иногда приходится его поманить мультиками, дать конфетку, игрушку, предложить погулять (жен., 27 лет, воспитывает сына 2,5 лет).

…Да, мультики ей <дочери> нравятся, тяжело ее отвлечь. <Она> может прямо во время просмотра поесть, …иногда она не хочет идти, например, гулять. …Она залила супом iPad и разбила у него экран со словами: «Мне надоел этот мультик». … С утра может на меня наорать, треснуть меня игрушкой (жен., 24 года, воспитывает дочь 3 лет).

В целом, по данным опроса, 30,7% родителей замечают утомляемость ребенка от длительного использования Интернета, 27,0% – возбудимость, 23,9% – истерики, 21,5% – перепады настроения, 18,4% – агрессивность, 12,9% – снижение концентрации внимания, 9,2% – рост конфликтности.

Уникальность конфликтов, опосредованных или переместившихся в информационное поле, обусловливает сложность их интерпретации, регулирования, остроту, связанную с отсутствием традиционных барьеров.

Рассмотрим стратегии обеспечения информационной безопасности и защиты от гаджетзависимости детей.

Способы профилактики или преодоления киберугроз можно условно разделить на внешние (институциональные) и внутренние (внутрисемейные и внутриличностные), ограничивающие, обучающие и замещающие.

К внешним ограничивающим относятся меры, предусмотренные нормативно-правовыми актами в области информационной политики, содержащими критерии вредоносного воздействия IT-технологий на индивидуальное здоровье и сознание, например, федеральные законы «Об информации, информационных технологиях и защите информации» и «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию».

Согласно Доктрине информационной безопасности РФ, «обеспечение информационной безопасности – осуществление взаимоувязанных правовых, организационных, оперативно-розыскных, разведывательных, контрразведывательных, научно-технических, информационно-аналитических, кадровых, экономических и иных мер по прогнозированию, обнаружению, сдерживанию, предотвращению, отражению информационных угроз и ликвидации последствий их проявления»13.

В соответствии с Концепцией информационной безопасности детей на 2018–2020 гг., государственная политика в указанной области направлена на необходимость формирования у детей умения ориентироваться в информационной среде, навыков самостоятельного и критического мышления, обучение детей медиаграмотности. 

Указом Президента РФ от 29 мая 2017 г. № 240 в России объявлено Десятилетие детства. Одними из пунктов плана мероприятий на период до 2020 г. являются рост числа просветительских программ, направленных на ознакомление родителей и преподавателей с новейшими методами и средствами защиты детей от негативной информации, проведение исследований по оценке эффективности политики по защите детей от информационных рисков.

В последнее время появляется множество соответствующих социальных программ и проектов на федеральном, региональном, локальном уровнях. Одно из направлений Национального проекта «Цифровая экономика Российской Федерации» – «Информационная безопасность», нацеленная на создание системы практико-ориентированного обучения в области кибербезопасности.

На базе проекта «Безопасный Интернет для детей, находящихся в трудной жизненной ситуации», реализуемого министерством социальной политики Нижегородской области совместно с Нижегородским Фондом помощи детям-сиротам с 2014 г., разработана образовательная программа по профилактике и борьбе с рисками негативного влияния информации в Интернете. На базе учреждений социального обслуживания семьи и детей работают центры безопасного Интернета.

Фонд Развития Интернет с 2007 г. реализует исследования проблем использования детьми цифровых технологий, их социализации в информационном пространстве, публикует методические рекомендации для родителей и школ в сфере медиазащиты детей. 

В структуре организации действует проект «Линия помощи “Дети онлайн”» – всероссийская служба телефонного и онлайн-консультирования для детей и взрослых по проблемам безопасного использования Интернета и мобильной связи.

Опираясь на классификацию Г. Солдатовой, Е. Рассказовой, Е. Зотовой14 и результаты авторских исследований, выделим внутренние (внутрисемейные) стратегии.

1. Мониторинг (контроль мобильной и онлайн-активности ребенка). Это распространенная стратегия поведения взрослых по обеспечению безопасного пребывания детей в Интернете: 55,8% родителей стараются контролировать время, проводимое их детьми в Интернете, еще 29,4% используют программы родительского контроля (например «Детский YouTube»), 80,3% родителей детей, зарегистрированных в социальных сетях, периодически просматривают их личные странички, 35,2% – читают их переписки, 14,1% – знают всех их «сетевых» друзей (35,2% знают большинство, 26,8% – лишь некоторых); 67,7% респондентов-подростков отметили, что «дружат» со своими родителями в социальных сетях.

Поддержание контакта с ребенком в течение дня при помощи электронных девайсов является уже привычным способом осуществления контроля и заботы взрослых. С детьми, имеющими собственные гаджеты, 16,4% родителей коммуницируют в течение дня 1 раз, 42,1% – 2–3 раза, 18,7% – 4–5 раз, 22,2% – более 5 раз. 

Наиболее предпочтительным способом назван мобильный созвон (57,7%), хотя мессенджеры и социальные сети тоже приобретают популярность (36,2 и 31,3%, соответственно) благодаря удобству, относительной дешевизне и возможности визуализации.

2. Медиация безопасного использования Интернета в процессе совместной онлайн-деятельности посредством личного присутствия родителя рядом с ребенком во время его взаимодействия с цифровыми технологиями (58,9% родителей) или объяснения правил поведения в Сети, советов.

Только 38,7% родителей объясняли/объясняют детям, с какими опасностями они могут столкнуться в Интернете. Большинство детей отметили, что сами учились пользоваться компьютерной техникой, мобильным телефоном и Интернетом; 42,3% респондентов-родителей отметили потребность в дополнительной подготовке/курсах о возможностях использования Интернета для себя и своих детей.

3. Медиация ограничения (родитель практикует ограничительные и запретительные методы регулирования пребывания детей в Интернете).

К жестким способам контроля относятся определение родителями паролей от гаджетов или личных станиц ребенка в Интернете (лишь 17,2% подростков отметили, что родители знают пароли от их аккаунтов в социальных сетях и специализированных сайтах), установка приложений и программ-шпионов для телефонов, позволяющих отследить маршруты перемещений обладателя, поисковые запросы в браузере, прослушать разговоры и прочитать отправленные и даже черновые сообщения, заметки. 

Одобряют подобные методы 30,7% родителей, 24,5% – теоретически относятся к ним положительно, но сами не применяют, 23,9% – думают, что «лучше доверительный разговор, чем жесткий контроль». 

Высказывались уточняющие суждения: «это может быть полезным в крайних случаях, когда ребёнок подрастёт, и не сможешь до него дозвониться/списаться с ним, или есть какая-то угроза. Но если это вскроется, то ребёнок может замкнуться, потому что это нарушение его личных границ»; «… если он об этом узнает, начнутся конфликты, можно упустить доверие навсегда».

4. Медиация замещения: родители стремятся переключить внимание ребенка на другие, более полезные занятия.

Когда я была беременна, сказала: «Давайте сведем к минимуму». То есть, если однажды попал гаджет в руки… значит, он <сын> постоянно будет просить, и придется его как-то отвлекать. …Занимается он этим 20 минут в день. Обманными путями приходится это прекращать, например, играть, бегать, веселиться. Когда я все дела заканчиваю, начинаются «танцы с бубнами». А вообще, когда он находится с обоими родителями, у него интереса к гаджетам нет… Бывает такое – я свои дела делаю, а он сидит с красками (жен., 28 лет, воспитывает сына 3 лет). 

Когда она <дочь> влепится <в планшет> на 3 часа, ее нет просто. Но я стараюсь просто переключить… В последнее время начала музыку переключать, и мы вместе танцуем (жен., 24 года, воспитывает дочь 3 лет).

Применение рассматриваемых стратегий имеет возрастную специфику, например, мониторинг и медиация замещения могут быть в большей степени направлены на детей младшей возрастной группы, медиация безопасности и ограничения – на детей среднего школьного возраста и подростков.

Успешная выработка и реализация тех или иных средств зависит от многих факторов, в том числе от заинтересованности и вовлеченности родителей, качества детско-родительских отношений, уровня осведомленности об угрозах, осознания наличия рисков.

Развитие IT-технологий приводит к распространению новых форм коммуникации, потребностей, проблем и рисков во всех сферах жизнедеятельности общества и социальных институтах, в том числе семье, а именно в подсистеме детско-родительских отношений.

Активное потребление гаджетов субъектами взаимодействия приводит к его качественным изменениям, вмешиваясь в реализацию экономической, воспитательной, бытовой, досуговой, духовной, защитной, контролирующей и, косвенно, других основных семейных функций. 

Нередко такое включение имеет негативные последствия: формирование альтернативного манипулятивного и конфликтного пространства, неадекватных самоидентификации и восприятия действительности, новых форм наказаний, нарушение психоэмоциональной и доверительной взаимосвязи, ее традиционной вертикали. Они, в свою очередь, обусловливают потребность в выработке стратегий профилактики и/или ликвидации киберугроз для индивидуального детского/взрослого сознания или внутрисемейного климата. 

Стратегии информационной безопасности делятся на внутренние (родительские, личностные) и внешние (законодательные, социально-проектные, образовательные). 

Более или менее устоялись родительские рекомендации и медиации, направленные на стремление к поддержанию доверительных взаимоотношений посредством прямых контактов, принципа общения «на равных» с ребенком, уважения его личности, советов; ограничение гаджет-и интернет-активности при помощи средств контроля или замещения; обучение грамотному пользованию Интернетом, селекции медиаконтента; в целом обеспечение ребенку достойного уровня жизни, культуры, воспитания, образования, психологического комфорта. 

На наш взгляд, взрослым необходимо делать упор на информационное самообучение, самоконтроль. Дальнейших исследований требует выявление собственно детских стратегий обнаружения и избегания медиаугроз.

Источник: Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Социология. Политология. 2021. Т. 21, вып. 1. С. 64–71. DOI: 10.18500/1818-9601-2021-21-1-64-71

Об авторе

Алина Леонидовна Янак - кандидат социологических наук, старший преподаватель кафедры общей социологии и социальной работы, Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского, Н. Новгород, Россия.

Смотрите также:

ПРИМЕЧАНИЕ

  1. См.: Голод С. Семья : прокреация, гедонизм, гомосексуализм // Журнал социологии и социальной антропологии. 2012. Т. 15, № 2. С. 20–38.
  2. См.: Гидденс Э. Трансформация интимности. СПб. : Питер, 2004. С. 114.
  3. Бек У. Общество риска : на пути к другому модерну. М. : Прогресс-традиция, 2000. С. 67.
  4. См.: Пережогин Л. Осторожно: интернет-зависимость // Дети в информационном обществе. 2018. № 1 (29). С. 53–54.
  5. См.: Майорова-Щеглова С. Социальные факторы, влияющие на деструктивность детско-родительских отношений в современных семьях с подростками // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. Серия : Социальные науки. 2018. № 4 (52). С. 55–61.
  6. См.: Раздел 2. Концепция информационной безопасности детей.
  7. См.: Полудина В. Информационный шум в Интернете как проблема потребления коммуникации // Журнал социологии и социальной антропологии. 2011. Т. 15, № 5. С. 386–394.
  8. См.: Янак А., Шорыгин Е. Траектории гаджетизации детско-родительских отношений : основные модели // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. Серия : Социальные науки. 2019. № 3 (55). С. 141–148.
  9. См.: Щекотуров А. «Макдональдизация» российского подростка : эффект социальных медиа // The Digital Scholar : Philosopher’s Lab / Цифровой ученый : лаборатория философа. 2019. Т. 2, № 1. С. 159–172. DOI: 10.5840/dspl20192116
  10. См.: Полянина А. Информационная безопасность детства в условиях новой медиареальности // Информационное общество. 2019. № 1–2. С. 108–115.
  11. См.: Понукалина О. Детско-родительские конфликты в контексте цифровизации повседневности // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия : Социология. Политология. 2020. Т. 20, вып. 1. С. 18–22. https://doi.org/10.18500/1818-9601-2020-20-1-18-22
  12. См.: Кравченко С. Играизация российского общества (к обоснованию новой социологической парадигмы) // Общественные науки и современность. 2002. № 6. С. 143–155.
  13. Об утверждении Доктрины информационной безопасности Российской Федерации: указ Президента РФ от 05.12.2016 № 646. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
  14. См.: Солдатова Г., Рассказова Е., Зотова Е. Зона безответственности // Дети в информационном обществе. 2014. № 16. С. 44–53.

Категории

Метки

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest