Шейнов В.П. Личностные и поведенческие корреляты проблемных пользователей социальных сетей: обзор современных зарубежных исследований

Статьи
23.09.2025
21 мин.
Ш

Введение

С каж­дым днем исполь­зо­ва­ние соци­аль­ных сетей ста­но­вит­ся все более рас­про­стра­нен­ным. Часто мож­но видеть ком­па­нии отды­ха­ю­щих, но не обща­ю­щих­ся меж­ду собой людей, пото­му что все они в дан­ный момент пре­бы­ва­ют в соци­аль­ных сетях. При чрез­мер­ном исполь­зо­ва­нии соци­аль­ных сетей функ­ци­о­наль­ные воз­мож­но­сти людей сни­жа­ют­ся, а сама эта ситу­а­ция при­во­дит поль­зо­ва­те­лей сетей к зави­си­мо­сти от них.

Иссле­до­ва­те­ли опи­сы­ва­ют несколь­ко фаз зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей. На началь­ной фазе зави­си­мо­сти от соц­се­тей, как пра­ви­ло, люди отме­ча­ют, что исполь­зу­ют соци­аль­ные сети из-за труд­но­стей в при­об­ре­те­нии дру­зей и ощу­ще­ния одно­об­ра­зия соб­ствен­но­го суще­ство­ва­ния [7].

Про­бле­ма в том, что кон­так­ты, кото­рые воз­ни­ка­ют в про­цес­се исполь­зо­ва­ния соци­аль­ных сетей, при­во­дят к умень­ше­нию чут­ко­сти лич­но­сти (про­яв­ле­нию искрен­не­го инте­ре­са к чело­ве­ку и его внут­рен­не­му миру) в отно­ше­ни­ях меж­ду людь­ми [41], поэто­му исполь­зо­ва­ние сетей еще более ослож­ня­ет поиск насто­я­щих дру­зей, под­ме­няя их «псев­до­дру­зья­ми».

Далее сле­ду­ет ста­дия про­дол­жа­ю­щей­ся инди­ви­ду­аль­ной зави­си­мо­сти. На ней поль­зо­ва­те­ли заяв­ля­ют, что исполь­зу­ют соци­аль­ные сети, что­бы укре­пить отно­ше­ния, кото­рые уже воз­ник­ли там [7]. С дру­гой сто­ро­ны, потреб­ность в удо­вле­тво­ре­нии реаль­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний сре­ди моло­дых людей ста­но­вит­ся наи­бо­лее частым фак­то­ром зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей, кото­рая при­во­дит к про­бле­мам с пси­хи­че­ским здо­ро­вьем [44].

Какие пси­хо­ло­ги­че­ские харак­те­ри­сти­ки свя­за­ны с зави­си­мо­стью от соци­аль­ных сетей? В поис­ках отве­та на этот вопрос иссле­до­ва­те­ли уста­но­ви­ли, что зави­си­мость от соци­аль­ных сетей наблю­да­ют­ся чаще у людей с низ­ким уров­нем само­кон­тро­ля [32] и общей склон­но­стью к про­кра­сти­на­ции [14].

Отдель­но опи­сы­ва­ет­ся груп­па лич­ност­ных осо­бен­но­стей, кото­рые, по мне­нию самих людей, уве­ли­чи­ва­ет риск раз­ви­тия зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей. В каче­стве таких осо­бен­но­стей иссле­до­ва­те­ли отме­ча­ют откры­тость опы­ту, оди­но­че­ство и депрес­сию [36].

Зави­си­мость от соци­аль­ных сетей ока­зы­ва­ет­ся свя­зан­ной с рядом небла­го­при­ят­ных черт лич­но­сти. Далее опи­са­ны резуль­та­ты иссле­до­ва­ний, в кото­рых были уста­нов­ле­ны сле­ду­ю­щие харак­те­ри­сти­ки: «Уста­нов­ле­но, что зави­си­мость от соци­аль­ных сетей поло­жи­тель­но кор­ре­ли­ру­ет с жен­ским полом, интер­нет-зави­си­мо­стью, зави­си­мо­стью от смарт­фо­на и тре­мя его фак­то­ра­ми (поте­рей кон­тро­ля, стра­хом отка­за, эйфо­ри­ей), стрес­сом, про­кра­сти­на­ци­ей, само­кон­тро­лем, неза­щи­щен­но­стью от кибер­бул­лин­га и отри­ца­тель­но свя­за­на с воз­рас­том и само­ува­же­ни­ем» [2, c. 566].

«Выяв­ле­ны ста­ти­сти­че­ски зна­чи­мые свя­зи зави­си­мо­сти жен­щин и муж­чин от соци­аль­ных сетей: отри­ца­тель­ные — с воз­рас­том и ассер­тив­но­стью и поло­жи­тель­ные — с импуль­сив­но­стью, нар­цис­сиз­мом, зави­си­мо­стью от смарт­фо­на и все­ми ее фак­то­ра­ми («Поте­ря кон­тро­ля», «Страх отка­за», «Эйфо­рия, кото­рую испы­ты­ва­ет поль­зо­ва­тель») [3, c. 83]. 

Уста­нов­ле­но «…нали­чие ста­ти­сти­че­ски зна­чи­мых свя­зей зави­си­мо­сти юно­шей и деву­шек от соци­аль­ных сетей: поло­жи­тель ных — с импуль­сив­но­стью, зави­си­мо­стью от смарт­фо­на и все­ми фак­то­ра­ми, ее фор­ми­ру­ю­щи­ми. Кро­ме того, у юно­шей име­ют место отри­ца­тель­ные свя­зи с ассер­тив­но­стью и настро­е­ни­ем, у деву­шек — поло­жи­тель­ные свя­зи с нар­цис­сиз­мом, неза­щи­щен­но­стью от мани­пу­ля­ций и тягой к куре­нию» [4, c. 188].

Ука­зан­ные свя­зи выяв­ле­ны с уча­сти­ем респон­ден­тов, кото­рые были опро­ше­ны в Рос­сии. Еще боль­ше подоб­ных свя­зей опи­са­но в зару­беж­ных иссле­до­ва­ни­ях. Обна­ру­жен­ные мно­го­чис­лен­ные вза­и­мо­свя­зи меж­ду зави­си­мо­стью от соци­аль­ных сетей и при­зна­ка­ми небла­го­по­лу­чия при­ве­ли к вве­де­нию кон­струк­та «про­блем­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетями».

Про­блем­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми опре­де­ля­ет и его при­чи­ну — нали­чие зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей, и его «нега­тив­ные послед­ствия». Поэто­му все, что отно­сит­ся к зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей, отно­сит­ся и к про­блем­но­му поль­зо­ва­нию соци­аль­ны­ми сетями.

Про­блем­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми напря­мую свя­за­но с отри­ца­тель­ны­ми послед­стви­я­ми увле­че­ния ими: непра­виль­ным пита­ни­ем, дефи­ци­том сна, когни­тив­ны­ми нару­ше­ни­я­ми, рас­се­ян­но­стью, враж­деб­но­стью, ней­ро­тиз­мом, оди­но­че­ством, ухуд­ше­ни­ем успе­ва­е­мо­сти, стра­хом упу­стить нечто важ­ное [16].

Кли­ни­че­ский диа­гноз про­блем­но­го поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми вклю­ча­ет шесть признаков:

  1. улуч­ше­ние эмо­ци­о­наль­но­го состояния;
  2. поте­ря кон­тро­ля времени;
  3. необ­хо­ди­мость тра­тить все боль­ше вре­ме­ни на соци­аль­ные сети;
  4. ухуд­ше­ние настро­е­ния при отсут­ствии досту­па в Сеть;
  5. поте­ря име­ю­щих­ся ранее интересов;
  6. быст­рый воз­врат к исполь­зо­ва­нию Сети [9; 24; 38]. 

Таким обра­зом, все 6 пози­ций пато­ло­ги­че­ской состав­ля­ю­щей зави­си­мо­сти фик­си­ру­ют ее при­чи­ну — нали­чие этой зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей. Поэто­му все, что отно­сит­ся к зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей, отно­сит­ся и к про­блем­но­му поль­зо­ва­нию соци­аль­ны­ми сетями.

Про­блем­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми (в том чис­ле фин­ски­ми под­рост­ка­ми) более рас­про­стра­не­но в стар­ших воз­раст­ных груп­пах и сре­ди уча­щих­ся с низ­кой и сред­ней успе­ва­е­мо­стью, с нездо­ро­вым обра­зом жиз­ни и сла­бым кон­тро­лем со сто­ро­ны роди­те­лей [31]. Послед­ние обоб­щен­ные дан­ные пока­зы­ва­ют, что сред­няя рас­про­стра­нен­ность про­блем­но­го поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми сре­ди под­рост­ков 29 Евро­пей­ских стран состав­ля­ет 7,4% [5].

При состав­ле­нии дан­но­го обзо­ра вза­и­мо­свя­зи с макиа­вел­лиз­мом при­влек­ли наше вни­ма­ние, в том чис­ле пото­му, что в послед­ние годы рез­ко воз­рос инте­рес пси­хо­ло­гов к иссле­до­ва­нию макиа­вел­лиз­ма [1]. При­чи­на это­го видит­ся в том, что к тра­ди­ци­он­ным меж­лич­ност­ным мани­пу­ля­ци­ям при­ба­ви­лись мани­пу­ля­ции в Интер­не­те, в част­но­сти кибер­бул­линг [2]. Ослаб­ле­ние чут­ко­сти в отно­ше­ни­ях с окру­жа­ю­щи­ми и спо­соб­но­сти к эмпа­тии при про­блем­ном исполь­зо­ва­нии соци­аль­ных сетей [41] акту­а­ли­зи­ру­ют соот­вет­ству­ю­щие исследования.

В соот­вет­ствии с выше­ска­зан­ным, цель насто­я­щей ста­тьи — пред­ста­вить выяв­лен­ные зару­беж­ны­ми иссле­до­ва­те­ля­ми вза­и­мо­свя­зи про­блем­но­го поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми с макиа­вел­лиз­мом, пси­хо­па­ти­ей, нар­цис­сиз­мом, кибер­бул­лин­гом, виктимизацией.

Взаимосвязи проблемного использования социальных сетей с макиавеллизмом, нарциссизмом, психопатией

В иссле­до­ва­нии Д. Ник­бин, С.К. Таги­за­де и С.А. Рах­ман (D. Nikbin, S.K. Taghizadeh and S.A. Rahman) с уча­сти­ем 315 поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей в Омане пока­за­но, что макиа­вел­лизм, нар­цис­сизм и пси­хо­па­тия поло­жи­тель­но свя­за­ны с зави­си­мо­стью от соци­аль­ных сетей [28], при­чем жен­щи­ны и те, у кого были более высо­кие бал­лы по шка­ле пси­хо­па­тии, сред­не­му еже­днев­но­му вре­ме­ни, про­ве­ден­но­му в соц­се­тях, коли­че­ству исполь­зо­ван­ных при­ло­же­ний, име­ли более высо­кий уро­вень дан­ной свя­зи [40].

В иссле­до­ва­нии М. Сав­чи (M. Savci) при­ня­ли уча­стие 296 сту­ден­тов уни­вер­си­те­тов (178 деву­шек и 118 юно­шей), кото­рые поль­зо­ва­лись соци­аль­ны­ми сетя­ми не менее одно­го года и име­ют хотя бы одну учет­ную запись в соци­аль­ной сети. Выяв­ле­но, что нар­цис­сизм, макиа­вел­лизм и пси­хо­па­тия частич­но опо­сре­ду­ют вза­и­мо­связь меж­ду тягой к соци­аль­ным сетям и сте­пе­нью само­рас­кры­тия. Вза­и­мо­связь меж­ду тягой к соци­аль­ным сетям и само­рас­кры­ти­ем мож­но объ­яс­нить через такие чер­ты лич­но­сти, как нар­цис­сизм, макиа­вел­лизм и пси­хо­па­тия [34].

В ста­тье Г.Б. Кум­па­со­глу и Э.Д. Мер­дан-Йыл­дыз (G.B. Kumpaso lu and E.D. Merdan-Y ld z), где опи­сы­ва­лись резуль­та­ты иссле­до­ва­ния 364 респон­ден­тов (219 жен­щин и 144 муж­чин) 18—35 лет уста­нов­ле­но, что име­ет­ся поло­жи­тель­ная связь меж­ду макиа­вел­лиз­мом и зави­си­мо­стью от соци­аль­ных сетей [27].

В ста­тье З. Хус­сейн, Э. Вег­манн и М.Д. Гриф­фитс (Z. Hussain, E. Wegmann and M.D. Griffiths) на выбор­ке из 555 поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей (сред­ний воз­раст M = 33,3 года, SD = 10,9) уста­нов­ле­но, что про­блем­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми кор­ре­ли­ру­ет с чер­та­ми Тем­ной три­а­ды, а так­же с нару­ше­ни­ем регу­ля­ции эмо­ций. Моде­ли­ро­ва­ние струк­тур­ны­ми урав­не­ни­я­ми пока­за­ло, что 33,5% дис­пер­сии про­блем­но­го поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми объ­яс­ня­ет­ся макиа­вел­лиз­мом, пси­хо­па­ти­ей и нар­цис­сиз­мом [20].

Осу­ществ­лен­ное Б.З.Р. Вонг, С.Дж. Го и Джей Ю. Хуэй (B.Z.R. Wong, S.J. Goh and J.Y. Hui) изу­че­ние 230 мала­зий­ских сту­ден­тов пока­за­ло, что макиа­вел­лизм, пси­хо­па­тия и стра­те­гия пре­одо­ле­ния, ори­ен­ти­ро­ван­ная на избе­га­ние, явля­ют­ся пре­дик­то­ра­ми зави­си­мо­сти от соц­се­тей [43].

Про­блем­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми — это одно из реаль­ных про­яв­ле­ний интер­нет-зави­си­мо­сти. В резуль­та­те иссле­до­ва­ния 166 сту­ден­тов бака­лаври­а­та, про­ве­ден­но­го Сун Ли Ли и Сун Сянь Лим (Soon Li Lee and Soong Xian Lim), уста­нов­ле­но, что «тем­ные» чер­ты лич­но­сти в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни пред­ска­зы­ва­ют интер­нет-зави­си­мость. Резуль­та­ты дан­но­го иссле­до­ва­ния пока­за­ли, что люди с высо­ким уров­нем макиа­вел­лиз­ма, ней­ро­тиз­ма, нар­цис­сиз­ма, пси­хо­па­тии в боль­шей сте­пе­ни склон­ны к интер­нет-зави­си­мо­сти [25].

В раз­лич­ных базах дан­ных най­де­но 14 эмпи­ри­че­ских иссле­до­ва­ний свя­зи нар­цис­сиз­ма с про­блем­ным поль­зо­ва­ни­ем соци­аль­ны­ми сетя­ми [10].

Таким обра­зом, соглас­но ряду иссле­до­ва­ний, макиа­вел­лизм, нар­цис­сизм и пси­хо­па­тия поло­жи­тель­но свя­за­ны с зави­си­мо­стью от соци­аль­ных сетей и про­блем­ным поль­зо­ва­ни­ем соци­аль­ны­ми сетя­ми, кото­рые кор­ре­ли­ру­ют с чер­та­ми Тем­ной триады.

В то же вре­мя есть иссле­до­ва­ние, резуль­та­ты кото­ро­го про­ти­во­ре­чат иссле­до­ва­ни­ям, при­ве­ден­ным выше. Так, в про­цес­се изу­че­ния 490 ита­льян­ских испы­ту­е­мых (53,1% жен­щин) Л. Мона­сис (L. Monacis) с соав­то­ра­ми обна­ру­жи­ли, что макиа­вел­лизм не свя­зан с жела­ни­ем выкла­ды­вать в Сеть свои фото­гра­фии и зави­си­мо­стью от соц­се­тей [35].

Воз­мож­но, на связь с макиа­вел­лиз­мом вли­я­ют некие дру­гие пере­мен­ные, напри­мер наци­о­наль­ная при­над­леж­ность (место про­жи­ва­ния), воз­раст и т. д. Это сто­ит иметь в виду при про­ве­де­нии ана­ло­гич­ных иссле­до­ва­ний в дру­гих культурах.

В резуль­та­те уста­нов­ле­ния свя­зей меж­ду чер­та­ми лич­но­сти воз­ни­ка­ет зако­но­мер­ный вопрос: что может сто­ять за эти­ми корреляциями?

Инте­рес преж­де все­го вызы­ва­ет макиа­вел­лизм: поче­му он настоль­ко тес­но свя­зан с про­блем­ным поль­зо­ва­ни­ем соци­аль­ны­ми сетями?

Воз­мож­но, одна из при­чин заклю­ча­ет­ся в том, что мани­пу­ли­ро­вать люди начи­на­ют в дет­стве, управ­ляя взрос­лы­ми с помо­щью пла­ча, жалоб и вра­нья, так что к момен­ту встре­чи с соци­аль­ны­ми сетя­ми неко­то­рые из них уже под­го­тов­лен­ные мани­пу­ля­то­ры. В соци­аль­ных сетях они нахо­дят наи­луч­шие усло­вия для мани­пу­ли­ро­ва­ния: воз­мож­ность ано­ним­но (а пото­му без­на­ка­зан­но) нано­сить ущерб кому угод­но, напри­мер посред­ством кибер­бул­лин­га, кото­рый име­ет нега­тив­ные послед­ствия для тех, кто ста­но­вит­ся его жертвой.

Вме­сте с тем мани­пу­ли­ро­ва­ние дает власть над людь­ми, поэто­му про­цесс этот может захва­тить поль­зо­ва­те­ля Сети, что при­во­дит к уве­ли­че­нию вре­ме­ни нахож­де­ния в ней. А это (соглас­но резуль­та­там иссле­до­ва­ний) спо­соб­ству­ет фор­ми­ро­ва­нию зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей.

Таким обра­зом, макиа­вел­лизм и про­блем­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми свя­за­ны друг с дру­гом. Поэто­му имен­но макиа­вел­лизм ока­зал­ся наи­бо­лее тес­но свя­зан­ным с про­блем­ным поль­зо­ва­ни­ем соци­аль­ны­ми сетя­ми, и связь эта взаимна.

Взаимосвязи между проблемным пользованием социальными сетями и кибербуллингом

В ста­тье К. Кир­ка­бу­рун (K. Kırcaburun) с соав­то­ра­ми пока­за­но, что меж­ду про­блем­ным поль­зо­ва­ни­ем соци­аль­ны­ми сетя­ми и кибер­бул­лин­гом суще­ству­ет пря­мая связь [29].

Ока­за­лось, что фак­то­ра­ми, спо­соб­ству­ю­щи­ми рас­про­стра­не­нию кибер­бул­лин­га сре­ди поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей (пре­дик­то­ра­ми кибер­бул­лин­га) явля­ют­ся зави­си­мость от соци­аль­ных сетей и доб­ро­воль­ное само­рас­кры­тие [39], пре­не­бре­же­ние мера­ми без­опас­но­сти [22], более высо­кие пока­за­те­ли зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей, боль­шее коли­че­ство часов, про­ве­ден­ных в Интер­не­те и иден­ти­фи­ка­ция себя в каче­стве муж­чи­ны [18], про­во­ка­ци­он­ные, агрес­сив­ные пуб­ли­ка­ции в соци­аль­ных сетях [6] и коли­че­ство про­ве­ден­но­го в них вре­ме­ни [37].

Эмпи­ри­че­ские дан­ные, полу­чен­ные от 1003 взрос­лых, кото­рые, участ­во­ва­ли в иссле­до­ва­нии П.Б. Лоури, Дж. Чжан, К. Ван (P.B. Lowry, J. Zhang, C. Wang), посвя­щен­ном кибер­бул­лин­гу, при­ве­ли авто­ров к выво­ду о том, что интен­сив­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми в соче­та­нии с ано­ним­но­стью облег­ча­ет про­цесс науче­ния кибер­бул­лин­гу в соци­аль­ных сетях, что и спо­соб­ству­ет его рас­про­стра­не­нию [42].

В иссле­до­ва­нии К. Кир­ка­бу­рун, П.К. Джо­на­сон, Д.М. Гриф­фитс (K. Kircaburun, P.K. Jonason, M.D. Griffiths) с уча­сти­ем 761 чело­век пока­за­но, что кибер­бул­линг пол­но­стью опо­сред­ству­ет связь меж­ду про­блем­ным поль­зо­ва­ни­ем соци­аль­ны­ми сетя­ми и макиа­вел­лиз­мом [23].

Дж. Хуанг (J. Huang) с соав­то­ра­ми уста­но­ви­ли, что кибер­бул­линг в соци­аль­ных сетях широ­ко рас­про­стра­нен сре­ди китай­ских сту­ден­тов кол­ле­джей. Воз­раст­ной диа­па­зон участ­ни­ков иссле­до­ва­ния состав­лял 15—25 лет (20,43 ± 1,5 лет). Было уста­нов­ле­но, что 64,3% респон­ден­тов сооб­щи­ли, что постра­да­ли от кибер­бул­лин­га, а 26% — что в тече­ние семест­ра тре­ти­ро­ва­ли дру­гих в Интер­не­те [12].

В ста­тье К. Кир­ка­бу­рун (K. K rcaburun) с соав­то­ра­ми 44% из 344 обсле­до­ван­ных сту­ден­тов уни­вер­си­те­та про­де­мон­стри­ро­ва­ли как мини­мум один слу­чай, свя­зан­ный с кибер­бул­лин­гом. При этом винов­ные в кибер­бул­лин­ге пре­вос­хо­ди­ли окру­жа­ю­щих в про­блем­ном поль­зо­ва­нии соци­аль­ны­ми сетя­ми и депрес­сии, они полу­чи­ли в дет­стве эмо­ци­о­наль­ную трав­му, у них был более низ­кий уро­вень само­оцен­ки [11].

В иссле­до­ва­нии Э. Иль­ди­рим, К. Чали­чи и Б. Эрдо­ган (E. Ildirim, C. alici and B. Erdo an) с уча­сти­ем 198 сту­ден­тов турец­ких уни­вер­си­те­тов 18—25 лет (65% — жен­щи­ны) пока­за­но, что кибер­бул­линг и кибер­вик­ти­ми­за­ция поло­жи­тель­но кор­ре­ли­ру­ют с интер­нет-зави­си­мо­стью, тре­во­гой, депрес­си­ей, сома­ти­за­ци­ей, враж­деб­но­стью, импуль­сив­но­стью. При этом кибер­бул­линг отри­ца­тель­но кор­ре­ли­ру­ет с эмпа­ти­ей [21].

Кибер­бул­линг на рабо­те явля­ет­ся рас­про­стра­нен­ным явле­ни­ем и ока­зы­ва­ет нега­тив­ное вли­я­ние на бла­го­по­лу­чие пер­со­на­ла орга­ни­за­ции. В иссле­до­ва­нии А. Окса­нен (A. Oksanen) с соав­то­ра­ми исполь­зо­ва­ны выбор­ка, состав­лен­ная из работ­ни­ков пяти фин­ских экс­перт­ных орга­ни­за­ций (N = 563), и репре­зен­та­тив­ная выбор­ка фин­ских рабо­чих (N = 1817). 

Полу­чен­ные резуль­та­ты, под­твер­ди­ли выска­зан­ное пред­по­ло­же­ние. Рас­про­стра­нен­ность еже­ме­сяч­ной вик­ти­ми­за­ции от кибер­бул­лин­га на рабо­те соста­ви­ла 13—17% сре­ди рабо­та­ю­щих. Жерт­ва­ми кибер­бул­лин­га чаще все­го были моло­дые, актив­ные поль­зо­ва­те­ли про­фес­си­о­наль­ных соци­аль­ных сетей. Они сооб­ща­ли о силь­ном пси­хо­ло­ги­че­ском дис­трес­се, исто­ще­нии и тех­но­с­трес­се, боль­шем, чем у дру­гих респон­ден­тов [13].

При нали­чии боль­шо­го чис­ла иссле­до­ва­ний про­бле­мы кибер­бул­лин­га воз­ни­ка­ет вопрос о мета­ис­сле­до­ва­нии полу­чен­ных резуль­та­тов. В. Крейг (W. Craig) с соав­то­ра­ми обра­бо­та­ли дан­ные о моло­дых людях в воз­расте 11—15 лет (n = 180919) из 42 стран, кото­рые в 2017—2018 гг. участ­во­ва­ли в меж­ду­на­род­ном иссле­до­ва­нии «Пове­де­ние детей школь­но­го воз­рас­та в отно­ше­нии здоровья». 

Про­блем­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми ока­за­лось наи­бо­лее силь­но и после­до­ва­тель­но свя­за­но с кибер­бул­лин­гом, как в части вик­ти­ми­за­ции, так и совер­ше­ния пре­ступ­ле­ний. Таким обра­зом, про­блем­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми дей­стви­тель­но созда­ет силь­ный и посто­ян­но дей­ству­ю­щий риск кибер­бул­лин­га [37].

С ростом попу­ляр­но­сти соци­аль­ных сетей уве­ли­чи­ва­ет­ся коли­че­ство поль­зо­ва­те­лей, попав­ших в зави­си­мость от них. При этом поль­зо­ва­те­ли про­яв­ля­ют онлайн-агрес­сию, что име­ет отри­ца­тель­ные послед­ствия для их пси­хо­ло­ги­че­ско­го состо­я­ния [17].

Взаимосвязи проблемного пользования социальными сетями с виктимизацией

Вик­ти­ми­за­ция — про­цесс и резуль­тат пре­вра­ще­ния чело­ве­ка в жерт­ву пося­га­тель­ства на его лич­ность. Под­рост­ки 11—14 лет все чаще сооб­ща­ют о кибер­вик­ти­ми­за­ции, т. е. о стра­да­ни­ях по при­чине онлайн-издевательств.

Дан­ные для иссле­до­ва­ния Э. Март­ти­ла, А. Кой­ву­ла и П. Ряся­нен (E. Marttila, A. Koivula and P. R s nen) полу­че­ны его авто­ра­ми из обще­на­ци­о­наль­ных репре­зен­та­тив­ных опро­сов, про­ве­ден­ных в Фин­лян­дии в 2017 и 2019 гг. Авто­ры пока­за­ли, что: 1) рост про­блем­но­го поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми уве­ли­чи­ва­ет риск вик­ти­ми­за­ции; 2) про­блем­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми доста­точ­но силь­но кор­ре­ли­ру­ет с вик­ти­ми­за­ци­ей от кибер­пре­ступ­но­сти; 3) про­блем­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми ока­зы­ва­ет замет­ное куму­ля­тив­ное вли­я­ние на вик­ти­ми­за­цию [26]. Низ­кая само­оцен­ка так­же спо­соб­ству­ет кибер­вик­ти­ми­за­ции [19].

Осно­ву иссле­до­ва­ния М.А. Пела­ес-Фер­нан­дес (M.A. Peláez-Fernández) с соав­то­ра­ми соста­ви­ла выбор­ка из 1211 стар­ше­класс­ни­ков (657 деву­шек, 554 юно­шей 12—18 лет, сред­ний воз­раст — 13,74). Кор­ре­ля­ци­он­ный ана­лиз выявил суще­ствен­ные свя­зи меж­ду про­блем­ным поль­зо­ва­ни­ем соци­аль­ны­ми сетя­ми и кибер­вик­ти­ми­за­ци­ей [33]. В ста­тье S. Kim уста­нов­ле­но, что про­блем­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми свя­за­но с более высо­ким уров­нем кибер-вик­ти­ми­за­ции [30].

При изу­че­нии Д.В.С. Кало­э­ти (D.V.S. Kaloeti) с соав­то­ра­ми 456 уча­щих­ся началь­ных клас­сов (воз­раст 11—13 лет) выяв­ле­но, что: 1) все участ­ни­ки (100%) поль­зо­ва­лись соци­аль­ны­ми сетя­ми; 2) у детей млад­ше­го школь­но­го воз­рас­та вик­ти­ми­за­ция вслед­ствие изде­ва­тельств явля­ет­ся пре­дик­то­ром воз­ник­но­ве­ния тре­во­ги; 3) при этом девоч­ки более склон­ны к воз­ник­но­ве­нию тре­вож­но­сти, чем маль­чи­ки; 4) маль­чи­ки зна­чи­тель­но чаще под­вер­га­ют­ся физи­че­ско­му наси­лию, чем девоч­ки, но девоч­ки чаще, чем маль­чи­ки, испы­ты­ва­ют пани­че­ские и тре­вож­ные рас­строй­ства [39].

В иссле­до­ва­нии H. Sampasa-Kanyinga & H.A. Hamilton (выбор­ка состо­я­ла из респон­ден­тов в воз­расте от 11 до 20 лет; n = 5126; 48% деву­шек; сред­ний воз­раст 15,2 ± 1,9 года) уста­нов­ле­но, что исполь­зо­ва­ние соци­аль­ных сетей свя­за­но с пси­хо­ло­ги­че­ским дис­трес­сом, суи­ци­даль­ны­ми мыс­ля­ми и попыт­ка­ми суи­ци­да. Обна­ру­же­но, что вик­ти­ми­за­ция вслед­ствие кибер­бул­лин­га пол­но­стью опо­сре­ду­ет отно­ше­ния меж­ду поль­зо­ва­ни­ем соци­аль­ны­ми сетя­ми, пси­хо­ло­ги­че­ским стрес­сом и попыт­ка­ми суи­ци­да [33].

Уров­ни кибер­вик­ти­ми­за­ции поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей в иссле­до­ва­нии М. Эрдо­гду и М. Кочей­гит (M. Erdo du & M. Ko yi it) были изу­че­ны с исполь­зо­ва­ни­ем дан­ных онлайн-тести­ро­ва­ния 390 респон­ден­тов поко­ле­ния Z. Пока­за­ны высо­кие кор­ре­ля­ции на уровне ста­ти­сти­че­ской зна­чи­мо­сти p = 0,01 и p = 0,05 меж­ду неза­ви­си­мы­ми пере­мен­ны­ми, свя­зан­ны­ми с поль­зо­ва­ни­ем соци­аль­ны­ми сетя­ми (обще­ние, полу­че­ние инфор­ма­ции, сов­мест­ное исполь­зо­ва­ние сво­бод­но­го вре­ме­ни), и зави­си­мы­ми пере­мен­ны­ми — вида­ми кибер­вик­ти­ми­за­ции (кибер­пре­сле­до­ва­ние, мошен­ни­че­ство, обман, тре­во­га и др.) [15].

В рабо­те C.T. Barry, S.M. Briggs & C.L. Sidoti выбор­ка состо­я­ла из 428 респон­ден­тов (214 пар роди­те­лей и под­рост­ков 14—17 лет) из США. В сво­ем онлайн-вза­и­мо­дей­ствии испы­ту­е­мые, как пра­ви­ло, испы­ты­ва­ли раз­лич­ные пси­хо­со­ци­аль­ные труд­но­сти. Вик­ти­ми­за­ция, о кото­рой сооб­щи­ли под­рост­ки, свя­за­на с испы­ты­ва­е­мым ими ощу­ще­ни­ем оди­но­че­ства и более низ­кой само­оцен­кой. Под­рост­ки, кото­рые ука­зы­ва­ли, что под­вер­га­лись агрес­сии и вик­ти­ми­за­ции в соци­аль­ных сетях, как пра­ви­ло, оце­ни­ва­лись роди­те­ля­ми как менее при­спо­соб­лен­ные [8].

Таким обра­зом, в про­цес­се про­ве­де­ния соот­вет­ству­ю­щих иссле­до­ва­ний, посвя­щен­ных кибер­бул­лин­гу и кибер­вик­ти­ми­за­ции, их авто­ра­ми установлено:

  • пре­дик­то­ра­ми кибер­бул­лин­га явля­ют­ся более высо­кие пока­за­те­ли зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей, боль­шее коли­че­ство часов, про­ве­ден­ных в них, нескром­ные пуб­ли­ка­ции и доб­ро­воль­ное само­рас­кры­тие в сетях, а так­же иден­ти­фи­ка­ция себя как мужчины;
  • кибер­бул­линг и кибер­вик­ти­ми­за­ция поло­жи­тель­но кор­ре­ли­ру­ют с тре­во­гой, депрес­си­ей, сома­ти­за­ци­ей, враж­деб­но­стью, импуль­сив­но­стью и интер­нет­за­ви­си­мо­стью, при этом кибер­бул­линг отри­ца­тель­но кор­ре­ли­ру­ет с эмпатией;
  • рост про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния соци­аль­ных сетей уве­ли­чи­ва­ет риск виктимизации;
  • вик­ти­ми­за­ция под­рост­ков свя­за­на с ощу­ще­ни­ем оди­но­че­ства и низ­кой самооценкой.

Выводы

Пред­став­ле­ны выяв­лен­ные пре­иму­ще­ствен­но зару­беж­ны­ми иссле­до­ва­те­ля­ми резуль­та­ты о поло­жи­тель­ных вза­и­мо­свя­зях про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния соци­аль­ных сетей с кибер­бул­лин­гом, вик­ти­ми­за­ци­ей, макиа­вел­лиз­мом, пси­хо­па­ти­ей и нарциссизмом.

Пред­ло­же­на автор­ская вер­сия при­чин, в силу кото­рых макиа­вел­лизм ока­зал­ся наи­бо­лее тес­но свя­зан­ным с про­блем­ным поль­зо­ва­ни­ем соци­аль­ны­ми сетями.

С ростом попу­ляр­но­сти соци­аль­ных сетей уве­ли­чи­ва­ет­ся коли­че­ство их про­блем­ных поль­зо­ва­те­лей. При этом мно­гие поль­зо­ва­те­ли про­яв­ля­ют онлайн-агрес­сию, что име­ет отри­ца­тель­ные послед­ствия для пси­хо­ло­ги­че­ско­го состо­я­ния как их жертв, так и их самих.

Наи­бо­лее зна­чи­мы­ми пре­дик­то­ра­ми кибер­бул­лин­га явля­ют­ся более высо­кие пока­за­те­ли зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей и боль­шее коли­че­ство вре­ме­ни, про­ве­ден­но­го в них.

Кибер­бул­линг и кибер­вик­ти­ми­за­ция поло­жи­тель­но кор­ре­ли­ру­ют с тре­во­гой, депрес­си­ей, сома­ти­за­ци­ей, враж­деб­но­стью, импуль­сив­но­стью и интер­нет-зави­си­мо­стью, при этом кибер­бул­линг отри­ца­тель­но кор­ре­ли­ру­ет с эмпатией.

Рост про­блем­но­го поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми уве­ли­чи­ва­ет риск вик­ти­ми­за­ции. Вик­ти­ми­за­ция свя­за­на с ощу­ще­ни­ем оди­но­че­ства и низ­кой самооценкой.

Пред­ла­га­е­мый обзор рас­кры­ва­ет сущ­ность про­блем­но­го поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми и спо­соб­ству­ет акти­ви­за­ции его изу­че­ния в рус­ско­языч­ной среде.

Прак­ти­че­ская зна­чи­мость обна­ру­жен­ных у про­блем­ных поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей про­яв­ле­ний пси­хо­ло­ги­че­ско­го небла­го­по­лу­чия состо­ит в том, что полу­чен­ные дан­ные мож­но исполь­зо­вать для пре­ду­пре­жде­ния фор­ми­ро­ва­ния у моло­дых людей зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей.

Литература

  1. Филип­пу О.Ю. Биб­лио­мет­ри­че­ский ана­лиз поня­тия макиа­вел­лиз­ма в зару­беж­ной и оте­че­ствен­ной пси­хо­ло­гии // Совре­мен­ная зару­беж­ная пси­хо­ло­гия. 2020. Том 9. № 4. С. 120—128. DOI:10.17759/jmfp.2020090411
  2. Шей­нов В.П., Деви­цын А.С. Вза­и­мо­свя­зи зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей с пси­хи­че­ски­ми состо­я­ни­я­ми и свой­ства­ми ее жертв // Гер­це­нов­ские чте­ния: Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния в обра­зо­ва­нии. 2021. № 4. С. 566— 573. DOI:10.33910/herzenpsyconf-2021-4-71
  3. Шей­нов В.П., Деви­цын А.С. Вза­и­мо­связь зави­си­мо­сти от соци­аль­ных сетей и при­зна­ков пси­хо­ло­ги­че­ско­го небла­го­по­лу­чия // Инсти­тут пси­хо­ло­гии Рос­сий­ской ака­де­мии наук. Соци­аль­ная и эко­но­ми­че­ская пси­хо­ло­гия. 2022. Том 7. № 2(26). С. 83—106. DOI:10.38098/ipran.sep_2022_26_2_04
  4. Шей­нов В.П., Тарел­кин А.И. Вза­и­мо­свя­зи зави­си­мо­сти сту­ден­тов от соци­аль­ных сетей с пси­хо­ло­ги­че­ским небла­го­по­лу­чи­ем // Пси­хо­ло­гия чело­ве­ка в обра­зо­ва­нии. 2022. Том 4. № 2. С. 188—204. DOI:10.33910/2686-95272022-4-2-188-204
  5. Adolescents’ Intense and Problematic Social Media Use and Their Well-Being in 29 Countries / M. Boer, R. Van Den Eijnden, M. Boniel-Nissim [et al.] // Journal of Adolescent Health. 2020. Vol. 66. № 6. P. S89—S99. DOI:10.1016/j. jadohealth.2020.02.014
  6. Advances in problematic usage of the internet research — A narrative review by experts from the European network for problematic usage of the internet / N.A. Fineberg, J.M. Menchón, N. Hall [et al.] // Comprehensive Psychiatry. 2022. Vol. 118. Article ID 152346. 24 p. DOI:10.1016/j.comppsych.2022.152346
  7. Aksoy M.E. A Qualitative Study on the Reasons for Social Media Addiction // European Journal of Educational Research. 2018. Vol. 7. № 4. P. 861—865. DOI:10.12973/eu-jer.7.4.861
  8. Barry C.T., Briggs S.M., Sidoti C.L. Adolescent and Parent Reports of Aggression and Victimization on Social Media: Associations with Psychosocial Adjustment // Journal of Child and Family Studies. 2019. Vol. 28. P. 2286—2296. DOI:10.1007/s10826-019-01445-1
  9. Block J.J. Issues for DSM-V: Internet addiction // American Journal of Psychiatry. 2008. Vol. 165. № 3. P. 306—307. DOI:10.1176/appi.ajp.2007.07101556
  10. Casale S., Banchi V. Narcissism and problematic social media use: A systematic literature review // Addictive Behaviors Reports. 2020. Vol. 11. Article ID 100252. 10 p. DOI:10.1016/j.abrep.2020.100252
  11. Childhood Emotional Trauma and Cyberbullying Perpetration Among Emerging Adults: A Multiple Mediation Model of the Role of Problematic Social Media Use and Psychopathology / K. Kircaburun, Z. Demetrovics, O. Király, M.D. Griffiths // International Journal of Mental Health and Addiction. 2020. Vol. 18. P. 548—566. DOI:10.1007/s11469-0189941-5
  12. Cyberbullying in social media and online games among Chinese college students and its associated factors / J. Huang, Z. Zhong, H. Zhang, L. Li // International Journal of Environmental Research and Public Health. 2021. Vol. 18(9). Article ID 4819. 12 p. DOI:10.3390/ijerph18094819
  13. Cyberbullying victimization at work: Social media identity bubble approach / A. Oksanen, R. Oksa, N. Savela, M. Kaakinen, N. Ellonen // Computers in Human Behavior. 2020. Vol. 109. Article ID 106363. DOI:10.1016/j. chb.2020.106363
  14. Ekşi H., Turgut T., Sevim E. The mediating role of general procrastination behaviors in the relationship between selfcontrol and social media addiction in university students // Addicta: The Turkish Journal on Addictions. 2019. Vol. 6. № 3. P. 715—743. DOI:10.15805/addicta.2019.6.3.0069
  15. Erdoğdu M., Koçyiğit M. The Correlation between Social Media Use and Cyber Victimization: A Research on Generation Z in Turkey // Connectist: Istanbul University Journal of Communication Sciences. 2021. Vol. 61. P. 101—125. DOI:10.26650/CONNECTIST2021-817567
  16. Excessive and problematic use of social media in adolescence: A brief overview / M. Griffiths, O. Lopez-Fernandez, M. Throuvala, H.M. Pontes, D.J. Kuss. 2018. 8 p. DOI:10.13140/RG.2.2.11280.71682
  17. Follow or be followed: Exploring the links between Instagram popularity, social media addiction, cyber victimization, and subjective happiness in Italian adolescents / C. Longobardi, M. Settanni, M.A. Fabris, D. Marengo // Children and Youth Services Review. 2020. Vol. 113. Article ID 104955. DOI:10.1016/j.childyouth.2020.104955
  18. Giordano A.L., Prosek E.A., Watson J.C. Understanding adolescent cyberbullies: exploring social media addiction and psychological factors // Journal of Child and Adolescent Counseling. 2021. Volume 7. № 1. P. 42—55. DOI:10.1080/2372 7810.2020.1835420
  19. How do cyber victimization and low core self-evaluations interrelate in predicting adolescent problematic technology use? / M.A. Peláez-Fernández, M.T. Chamizo-Nieto, L. Rey, N. Extremera // International journal of environmental research and public health. 2021. Vol. 18(6). Article ID 3114. 12 p. DOI:10.3390/ijerph18063114
  20. Hussain Z., Wegmann E., Griffiths M.D. The association between problematic social networking site use, dark triad traits, and emotion dysregulation // BMC Psychology. 2021. Vol. 9. Article ID 160. 13 p. DOI:10.1186/s40359-021-00668-6
  21. Ildirim E., Çalici C., Erdoğan B. Psychological correlates of cyberbullying and cyber-victimization // International Journal of Human and Behavioral Science. 2017. Vol. 3. № 2. P. 7—21. DOI:10.19148/ijhbs.365829
  22. Jain S., Agrawal S. Perceived vulnerability of cyberbullying on social networking sites: effects of security measures, addiction and self-disclosure // Indian Growth and Development Review. 2021. Vol. 14. № 2. P. 149—171. DOI:10.1108/ IGDR-10-2019-0110
  23. Kircaburun K., Jonason P.K., Griffiths M.D. The Dark Tetrad traits and problematic social media use: The mediating role of cyberbullying and cyberstalking // Personality and Individual Differences. 2018. Vol. 135. P. 264—269. DOI:10.1016/j. paid.2018.07.034
  24. Kuss D.J., Griffiths M.D. Online social networking and addiction — a review of the psychological literature // International Journal of Environmental Research and Public Health. 2011. Vol. 8(9). P. 3528—3552. DOI:10.3390/ ijerph8093528
  25. Lee S.L., Lim S.X. Predicting internet addiction with the dark triad: Beyond the five-factor model // Psychology of Popular Media. 2021. Vol. 10(3). P. 362—371. DOI:10.1037/ppm0000336
  26. Marttila E., Koivula A., Räsänen P. Cybercrime Victimization and Problematic Social Media Use: Findings from a Nationally Representative Panel Study // American Journal of Criminal Justice. 2021. Vol. 46. P. 862—881. DOI:10.1007/ s12103-021-09665-2
  27. Mediating role of life satisfaction and death anxiety in the relationship between dark triad and social media addiction / G.B. Kumpasoğlu, S. Eltan, E.D. Merdan-Yıldız, A.D. Batıgün // Personality and Individual Differences. 2021. Vol. 172. Article ID 110606. 8 p. DOI:10.1016/j.paid.2020.110606
  28. Nikbin D., Taghizadeh S.K., Rahman S.A. Linking Dark Triad traits to Instagram addiction: The mediating role of motives // Technology in Society. 2022. Vol. 68. Article ID 101892. DOI:10.1016/j.techsoc.2022.101892
  29. Problematic Online Behaviors among Adolescents and Emerging Adults: Associations between Cyberbullying Perpetration, Problematic Social Media Use, and Psychosocial Factors / K. Kırcaburun, C.M. Kokkinos, Z. Demetrovics, O. Király, M.D. Griffiths, T.S. Çolak // International Journal of Mental Health and Addiction. 2019. Vol. 17. P. 891—908. DOI:10.1007/s11469-018-9894-8
  30. Problematic Social Media Use and Conflict, Social Stress, and Cyber-Victimization Among Early Adolescents / S. Kim, R. Garthe, W.J. Hsieh, J.S. Hong // Child and Adolescent Social Work Journal. 2022. Vol. 41. P. 223—233. DOI:10.1007/s10560-022-00857-1
  31. Problematic social media use and health among adolescents / L. Paakkari, J. Tynjälä, H. Lahti, K. Ojala, N. Lyyra // International journal of environmental research and public health. 2021. Vol. 18(4). Article ID 1885. 11 p. DOI:10.3390/ ijerph18041885
  32. Problematic Social Media Use: Results from a Large-Scale Nationally Representative Adolescent Sample / F. Bányai, Á. Zsila, O. Király, A. Maraz, Z. Elekes, M.D. Griffiths, C.S. Andreassen, Z. Demetrovics // PLoS One. 2017. Vol. 12(1). Article ID e0169839. 13 p. DOI:10.1371/journal.pone.0169839
  33. Sampasa-Kanyinga H., Hamilton H.A. Social networking sites and mental health problems in adolescents: The mediating role of cyberbullying victimization // European Psychiatry. 2015. Vol. 30. № 8. P. 1021—1027. DOI:10.1016/j. eurpsy.2015.09.011
  34. Savci M. Social Media Craving and the Amount of Self-Disclosure: The Mediating Role of the Dark Triad // International Online Journal of Educational Sciences. 2019. Vol. 11. № 4. P. 1—10. DOI:10.15345/iojes.2019.04.001
  35. Selfitis Behavior: Assessing the Italian Version of the Selfitis Behavior Scale and Its Mediating Role in the Relationship of Dark Traits with Social Media Addiction / L. Monacis, M.D. Griffiths, P. Limone, M. Sinatra, R. Servidio // International Journal of Environmental Research and Public Health. 2020. Vol. 17(16). Article ID 5738. 17 p. DOI:10.3390/ijerph17165738
  36. Social media addiction: Applying the DEMATEL approach / M. Dalvi-Esfahani, A. Niknafs, D.J. Kuss, M. Nilashi, S. Afrough // Telematics and Informatics. 2019. Vol. 43. Article ID 101250. 24 p. DOI:10.1016/j.tele.2019.101250
  37. Social media use and cyber-bullying: A cross-national analysis of young people in 42 countries / W. Craig, M. BonielNissim, N. King [et al.] // Journal of Adolescent Health. 2020. Vol. 66. № 6. P. S100—S108. DOI:10.1016/j. jadohealth.2020.03.006
  38. The Internet Process Addiction Test: Screening for Addictions to Processes Facilitated by the Internet / J. Northrup, C. Lapierre, J. Kirk, C. Rae // Behavioral Sciences. 2015. Vol. 5. № 3. P. 341—352. DOI:10.3390/bs5030341
  39. The role of social media use in peer bullying victimization and onset of anxiety among Indonesian elementary school children / D.V.S. Kaloeti, R. Manalu, I.F. Kristiana, M. Bidzan // Frontiers in Psychology. 2021. Vol. 12. Article ID 635725. 10 p. DOI:10.3389/fpsyg.2021.635725
  40. The role of the dark tetrad and impulsivity in social media addiction: Findings from Malaysia / K.L. Chung, I. Morshidi, L.C. Yoong, K.N. Thian // Personality and Individual Differences. 2019. Vol. 143. P. 62—67. DOI:10.1016/j. paid.2019.02.016
  41. Turkle Sh. Alone Together: Why We Expect More from Technology and Less from Each Other. New York: Basic Books, 2017. 378 p.
  42. Why do adults engage in cyberbullying on social media? An integration of online disinhibition and deindividuation effects with the social structure and social learning model / P.B. Lowry, J. Zhang, C. Wang, M. Siponen // Information Systems Research. 2016. Vol. 27. № 4. P. 665—991. DOI:10.1287/isre.2016.0671
  43. Wong B.Z.R., Goh S.J., Hui J.Y. Dark triad and social media addiction: the mediating roles of coping strategies [Элек­трон­ный ресурс]: a research project submitted in partial fulfillment of the requirements for the bachelor of social science (hons) psychology faculty of arts and social science Universiti Tunku Abdul Rahman. Sungai Long, 2020. 104 p. // Universiti Tunku Abdul Rahman: UTAR Institutional Repository. 
  44. Xuan Y.J., Amat M.A.C. Social media addiction and young people: a systematic review of literature // Journal of Critical Reviews. 2020. Vol. 7. № 13. P. 537—541. DOI:10.31838/jcr.07.13.97
Источ­ник: Совре­мен­ная зару­беж­ная пси­хо­ло­гия. 2025. Том 14. № 1. C. 26—35. DOI: 1https://doi.org/10.17759/jmfp.2025140103

Об авторе

Вик­тор Пав­ло­вич Шей­нов — док­тор социо­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор кафед­ры пси­хо­ло­гии и педа­го­ги­че­ско­го мастер­ства, Рес­пуб­ли­кан­ский инсти­тут выс­шей шко­лы, г. Минск, Рес­пуб­ли­ка Бела­русь, ORCID: https://orcid. org/0000-0002-2191-646X.

Смот­ри­те также:

FacebookXPinterestEmailWhatsAppВКонтакте

Статьи по теме

Категории

Метки

addiction cyberbullying cyberpsychology disorders problematic use social_networking Suler Белинская Бондаренко Войскунский виртуальная личность виртуальная реальность гендер девиация дети/подростки диагностика зависимость игры идентичность интернет-сообщества информационная среда информационное общество искусственный интеллект исследование киберагрессия кибергруминг киберпространство киберпсихология киберсекс книги коммуникация консультирование мероприятие многозадачность мотивация перевод периодика самопрезентация сетевые сообщества социализация социальные сети язык

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest