Собкин В.С. Современный подросток в социальных сетях

С

Тех­но­эво­лю­ци­он­ные про­цес­сы в суще­ствен­ной сте­пе­ни опре­де­ля­ют не толь­ко жиз­нен­ную сре­ду совре­мен­но­го ребен­ка, но и соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ские осо­бен­но­сти его раз­ви­тия. Важ­ней­шую роль здесь игра­ют ИКТ, не толь­ко влияя на транс­ля­цию инфор­ма­ции, но и порож­дая как новое содер­жа­ние, так и фор­мы соци­аль­но­го вза­и­мо­дей­ствия. В этом отно­ше­нии важ­ней­шее место в инфор­ма­ци­он­ном поле совре­мен­но­го ребен­ка зани­ма­ют раз­лич­ные виды сете­во­го взаимодействия. 

Рас­смот­ре­нию осо­бен­но­стей отно­ше­ния под­рост­ков к обще­нию в соци­аль­ных сетях и посвя­ще­на насто­я­щая ста­тья. Она осно­ва­на на мате­ри­а­лах социо­ло­ги­че­ско­го опро­са 2074 уча­щих­ся 5, 7, 9 и 11‑х клас­сов, кото­рый был про­ве­ден в мае 2016 г. сотруд­ни­ка­ми Цен­тра социо­ло­гии обра­зо­ва­ния Инсти­ту­та управ­ле­ния обра­зо­ва­ни­ем РАО. 

Основ­ное вни­ма­ние в ней уде­ле­но вопро­сам, кото­рые свя­за­ны с актив­но­стью поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми, моти­ва­ци­ей, побуж­да­ю­щей под­рост­ков обра­щать­ся к соци­аль­ным сетям, осо­бен­но­стям содер­жа­ния обще­ния в соци­аль­ных сетях, про­яв­ле­ни­ям агрес­сии в ситу­а­ции сете­во­го общения. 

Поми­мо это­го, оха­рак­те­ри­зо­ва­на зна­чи­мость соци­аль­ных сетей по срав­не­нию с дру­ги­ми источ­ни­ка­ми инфор­ма­ции в общем инфор­ма­ци­он­ном про­стран­стве подростка.

Ана­лиз полу­чен­ных мате­ри­а­лов про­ве­ден отно­си­тель­но вли­я­ния раз­лич­ных соци­аль­но- демо­гра­фи­че­ских фак­то­ров (пол, воз­раст, соци­аль­ный ста­тус семьи и др.). Мы попы­та­лись пока­зать те содер­жа­тель­ные тен­ден­ции, кото­рые свя­за­ны с соци­а­ли­за­ци­ей совре­мен­но­го под­рост­ка и отчет­ли­во про­яв­ля­ют­ся в его сете­вом общении.

Насто­я­щая ста­тья про­дол­жа­ет цикл наших иссле­до­ва­ний, кото­рые были нача­ты еще в сере­дине 1990‑х гг. и были посвя­ще­ны изу­че­нию осо­бен­но­стей отно­ше­ния уча­щих­ся к ИКТ.

Актив­ность поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми. Резуль­та­ты про­ве­ден­но­го опро­са пока­зы­ва­ют, что обще­ние в соци­аль­ных сетях зани­ма­ет весь­ма важ­ное место в струк­ту­ре досу­га совре­мен­но­го школь­ни­ка. Так, отве­чая на вопрос, чем они пред­по­чи­та­ют зани­мать­ся в сво­бод­ное от уче­бы вре­мя, треть под­рост­ков (34,5%) отме­ти­ли обще­ние в соци­аль­ных сетях. При­чем с воз­рас­том про­цент детей, пред­по­чи­та­ю­щих это заня­тие, после­до­ва­тель­но уве­ли­чи­ва­ет­ся от 5 к 9 клас­су (с 25,7 до 43,6%). Для срав­не­ния заме­тим, что реаль­ное обще­ние с дру­зья­ми в 9 клас­се отме­ча­ют 52,2%, а обще­ние с род­ствен­ни­ка­ми — все­го 25,8%.

Полу­чен­ные дан­ные одно­знач­но ука­зы­ва­ют, что сего­дня вир­ту­аль­ное обще­ние в соци­аль­ных сетях зани­ма­ет важ­ное место в струк­ту­ре досу­га уча­щих­ся. Осо­бен­но ярко эта тен­ден­ция про­яв­ля­ет­ся в срав­не­нии с дру­ги­ми фор­ма­ми досу­га: чте­ние худо­же­ствен­ной лите­ра­ту­ры (25,7%), посе­ще­ние кино­те­ат­ров (25,3%), факуль­та­ти­вов и круж­ков (11,5%), музеев и выста­вок (8,0%), кон­цер­тов (6,1%), теат­ров (5,2%).

Дан­ные иссле­до­ва­ния пока­зы­ва­ют, что не поль­зу­ет­ся соци­аль­ны­ми сетя­ми лишь весь­ма незна­чи­тель­ное чис­ло под­рост­ков — все­го 5,4%. Осталь­ные же явля­ют­ся поль­зо­ва­те­ля­ми сетей. При этом харак­тер­но, что 90,5% заре­ги­стри­ро­ва­ны в соци­аль­ных сетях и име­ют пер­со­наль­ный акка­унт (стра­ни­ца, блог и пр.); поль­зу­ют­ся без реги­стра­ции (про­смотр новост­ных лент, про­фи­лей дру­зей и пр.) немно­гие — 4,1%.

С воз­рас­том коли­че­ство заре­ги­стри­ро­ван­ных поль­зо­ва­те­лей после­до­ва­тель­но уве­ли­чи­ва­ет­ся с 82,0% в 5 клас­се до 95,7% в 11‑м. Харак­тер­но, что основ­ной при­рост чис­ла поль­зо­ва­те­лей про­ис­хо­дит на рубе­же 5 и 7 клас­са — сре­ди семи­класс­ни­ков доля заре­ги­стри­ро­ван­ных поль­зо­ва­те­лей состав­ля­ет уже 92,2% и в даль­ней­шем прак­ти­че­ски не увеличивается.

Полу­чен­ные дан­ные сви­де­тель­ству­ют осо­хра­не­нии замет­ных раз­ли­чий в поль­зо­ва­нии сетя­ми в горо­де и селе. Если сре­ди горо­жан в сред­нем не поль­зу­ют­ся соци­аль­ны­ми сетя­ми 5,5%, то на селе таких почти в три раза боль­ше — 13,8%.

Про­яв­ля­ет­ся и вли­я­ние мате­ри­аль­но­го ста­ту­са семьи: если сре­ди уча­щих­ся из семей со сред­ним достат­ком доля заре­ги­стри­ро­ван­ных поль­зо­ва­те­лей состав­ля­ет 90,6%, то сре­ди школь­ни­ков из низ­ко обес­пе­чен­ных семей таких 80,2%.

Сле­ду­ет так­же обра­тить вни­ма­ние на стре­ми­тель­ный рост при­об­ще­ния к поль­зо­ва­нию соци­аль­ны­ми сетя­ми в более ран­нем воз­расте, кото­рый про­изо­шел бук­валь­но в послед­ние годы. Так, напри­мер, если сре­ди нынеш­них девя­ти­класс­ни­ков 55,1%, ука­за­ли, что они нача­ли поль­зо­вать­ся соци­аль­ны­ми сетя­ми на эта­пе обу­че­ния в началь­ной шко­ле, то сре­ди нынеш­них пяти­класс­ни­ков эта доля состав­ля­ет уже 73,5%.

Сдвиг оче­ви­ден. При­чем более ран­нее при­об­ще­ние к поль­зо­ва­нию соци­аль­ны­ми сетя­ми (пять лет назад и более) харак­тер­но для тех школь­ни­ков, кото­рые зани­ма­ют в клас­се лидер­ские пози­ции  по срав­не­нию с теми, кто чув­ству­ют себя в клас­се оди­но­ки­ми (соот­вет­ствен­но 47,3 и 26,4%).

Это поз­во­ля­ет сде­лать вывод о том, что более ран­нее при­об­ще­ние к поль­зо­ва­нию соци­аль­ны­ми сетя­ми явля­ет­ся сего­дня важ­ным фак­то­ром для заня­тия более высо­ких ста­тус­ных пози­ций сре­ди сверстников.

Поми­мо осо­бен­но­стей реги­стра­ции в сети, инте­рес пред­став­ля­ет и дру­гой аспект — интен­сив­ность поль­зо­ва­ния сетя­ми. В этой свя­зи школь­ни­кам зада­ва­лись два вопро­са. Пер­вый касал­ся само­оцен­ки сво­ей актив­но­сти в сетях, вто­рой был свя­зан с коли­че­ством вре­ме­ни, кото­рое уча­щий­ся уде­ля­ет сете­во­му обще­нию в тече­ние дня.

Оце­ни­вая соб­ствен­ную актив­ность, око­ло тре­ти под­рост­ков (31,5%) отме­ти­ли, что они явля­ют­ся «актив­ны­ми поль­зо­ва­те­ля­ми: посто­ян­но сле­дят за сво­им акка­ун­том, обнов­ля­ют его, участ­ву­ют в актив­ной пере­пис­ке, ищут новых друзей». 

Око­ло поло­ви­ны (47,2%) отнес­ли себя к «уме­рен­ным поль­зо­ва­те­лям», ука­зав, что они «вре­мя от вре­ме­ни обнов­ля­ют свою стра­ни­цу, обща­ют­ся с друзьями». 

Почти каж­дый деся­тый (13,2%) отме­тил, что поль­зу­ет­ся соци­аль­ны­ми сетя­ми от слу­чая к слу­чаю, ред­ко обнов­ля­ет свою стра­ни­цу, «посе­ща­ет ее по мере необ­хо­ди­мо­сти». И нако­нец, лишь немно­гие (3,9%) ука­за­ли, что они крайне ред­ко поль­зу­ют­ся соци­аль­ны­ми сетя­ми и ни разу не обнов­ля­ли свою страницу.

В целом при­ве­ден­ные дан­ные доста­точ­но ста­биль­ны и не зави­сят от таких фак­то­ров, как тип насе­лен­но­го пунк­та и уро­вень обра­зо­ва­ния роди­те­лей. В то же вре­мя сле­ду­ет отме­тить, что девоч­ки чаще отно­сят себя к «уме­рен­ным поль­зо­ва­те­лям» (51,6%) по срав­не­нию с маль­чи­ка­ми (42,6%).

Харак­тер­но, что доля «уме­рен­ных поль­зо­ва­те­лей» замет­но уве­ли­чи­ва­ет­ся с воз­рас­том (с 7,1% в 5 клас­се до 53,3% в 11 классе).

Рас­пре­де­ле­ние уча­щих­ся отно­си­тель­но их еже­днев­ных вре­мен­ных затрат на поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми выгля­дит сле­ду­ю­щим обра­зом (см. табл.1)

Таблица 1. Среднее время ежедневного пользования социальными сетями (%)

Таблица 1. Среднее время ежедневного пользования социальными сетями (%)

Из при­ве­ден­ных дан­ных вид­но, что с воз­рас­том после­до­ва­тель­но уве­ли­чи­ва­ет­ся доля школь­ни­ков, тра­тя­щих на обще­ние в соци­аль­ных сетях боль­шое коли­че­ство вре­ме­ни (от 3 до 5 и более часов). Если сре­ди пяти­класс­ни­ков доля таких под­рост­ков состав­ля­ет сум­мар­но 13,7%, то в 9 клас­се их ста­но­вит­ся уже 36,5%.

Таким обра­зом, мы видим, что вир­ту­аль­ное обще­ние с воз­рас­том ста­но­вит­ся все более про­дол­жи­тель­ным. Прак­ти­че­ски треть стар­ше­класс­ни­ков тра­тит на обще­ние в соци­аль­ных сетях столь­ко же вре­ме­ни (и даже боль­ше), сколь­ко на учеб­ные заня­тия в школе.

Сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние так­же и на пове­ден­че­ские вари­ан­ты поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми. Так, поль­зу­ют­ся лишь одной сетью все­го 22,3% под­рост­ков. Осталь­ные обра­ща­ют­ся к двум и более сетям. Моти­вы здесь раз­ные. Наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ным явля­ет­ся то обсто­я­тель­ство, что «зна­ко­мые заре­ги­стри­ро­ва­ны в раз­ных сетях» — 33,0%. Одна­ко есть и дру­гие причины. 

Так, напри­мер, 7,3% под­рост­ков отме­ча­ют, что в одних сетях они созда­ют реаль­ный, а в дру­гих — вымыш­лен­ный про­филь поль­зо­ва­те­ля. Пово­дом так­же явля­ет­ся «бло­ки­ров­ка» адми­ни­стра­ци­ей сети за некор­рект­ное пове­де­ние — 3,1%.

Но наи­бо­лее важ­ным обсто­я­тель­ством, обу­слов­ли­ва­ю­щим поль­зо­ва­ние раз­ны­ми сетя­ми, явля­ет­ся реа­ли­за­ция раз­ных потреб­но­стей: «в одних сетях удоб­нее общать­ся, в дру­гих — искать инфор­ма­цию, рабо­тать или зара­ба­ты­вать» — 43,6%. При­чем харак­тер­но, что с воз­рас­том выбор дан­но­го вари­ан­та отве­та после­до­ва­тель­но уве­ли­чи­ва­ет­ся с 35,3% в 5 клас­се до 48,2% в 9‑м. Этот факт сви­де­тель­ству­ет о воз­рас­та­ю­щей диф­фе­рен­ци­а­ции инфор­ма­ци­он­но­го сете­во­го про­стран­ства под­рост­ка с воз­рас­том в зави­си­мо­сти от услож­ня­ю­щих­ся инфор­ма­ци­он­ных потребностей.

Моти­вы поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми. Отве­чая на вопрос о том, что в наи­боль­шей сте­пе­ни побуж­да­ет исполь­зо­вать соци­аль­ные сети, 63,6% уча­щих­ся отме­ти­ли «воз­мож­ность пооб­щать­ся». На вто­ром месте по зна­чи­мо­сти сто­ит  «стрем­ле­ние быть в кур­се послед­них собы­тий» (48,9%). «Жела­ние раз­влечь­ся» отме­ти­ли 44,7% респон­ден­тов. Мотив, свя­зан­ный с «полу­че­ни­ем необ­хо­ди­мой инфор­ма­ции», ука­за­ли 41,4%.

К груп­пе наи­бо­лее зна­чи­мых моти­вов мож­но отне­сти и такой ответ, как «ску­ка» (36,4%). Содер­жа­тель­но этот ответ бли­зок к вари­ан­ту «жела­ние раз­влечь­ся», толь­ко взят он с обрат­ным знаком.

Поми­мо этих, наи­бо­лее часто назы­ва­е­мых при­чин обра­ще­ния к соци­аль­ным сетям, сле­ду­ет выде­лить груп­пу моти­вов, кото­рые обу­слов­ли­ва­ют удо­вле­тво­ре­ние непо­сред­ствен­но обра­зо­ва­тель­ных потреб­но­стей: «жела­ние повы­сить свой обра­зо­ва­тель­ный уро­вень» (19,0%) и «стрем­ле­ние овла­деть новы­ми навы­ка­ми» (16,1%).

Кро­ме отме­чен­но­го выше доми­ни­ру­ю­ще­го моти­ва, свя­зан­но­го с потреб­но­стью в обще­нии, сле­ду­ет отме­тить так­же ряд спе­ци­фи­че­ских, направ­лен­ных на удо­вле­тво­ре­ние потреб­но­сти в соци­аль­ном вза­и­мо­дей­ствии: «воз­мож­ность позна­ко­мить­ся с новы­ми людь­ми» (30,4%), «воз­мож­ность сво­бод­но выра­зить свою точ­ку зре­ния» (15,2%) и «кон­флик­ты и слож­но­сти в реаль­ной жиз­ни» (7,7%).

И нако­нец, важ­но обра­тить вни­ма­ние еще на две моти­ви­ров­ки. Одна из них каса­ет­ся пози­тив­ных воз­мож­но­стей реа­ли­за­ции жела­ний и целей, кото­рые недо­ступ­ны в реаль­ной жиз­ни: «онлайн экс­кур­сии», «флирт», «обще­ние с ино­стран­ца­ми» и т.д. (сум­мар­но 7,5%), дру­гая свя­за­на «воз­мож­но­стью зара­бо­тать день­ги» (6,9%).

Срав­ни­тель­ный ана­лиз ген­дер­ных раз­ли­чий пока­зы­ва­ет, что маль­чи­ки замет­но чаще дево­чек отме­ча­ют такие моти­вы, как «жела­ние раз­влечь­ся» (соот­вет­ствен­но 51,9 и 38,1%), «стрем­ле­ние овла­деть новы­ми навы­ка­ми» (18,7 и 13,8%) и «воз­мож­ность зара­бо­тать день­ги» (10,5 и 3,5%). Девоч­ки же чаще ука­зы­ва­ют на«возможность обще­ния» (соот­вет­ствен­но 68,2 и 58,5%) и на «воз­мож­ность быть в кур­се собы­тий» (53,1 и 44,3%).

Сле­ду­ет отме­тить, что с воз­рас­том зна­чи­мость боль­шин­ства моти­вов оста­ет­ся прак­ти­че­ски неиз­мен­ной. Основ­ной воз­раст­ной сдвиг отме­ча­ет­ся на рубе­же 5 — 7 клас­сов. Здесь замет­но повы­ша­ет­ся зна­чи­мость трех моти­вов: «воз­мож­ность обще­ния» (с 52,8% в 5 клас­се до 67,5% в 7‑м); «воз­мож­ность быть в кур­се собы­тий» (соот­вет­ствен­но 42,1 и 50,6%) и «ску­ка» (24,1 и 38,3%).

С нашей точ­ки зре­ния, эти изме­не­ния весь­ма пока­за­тель­ны и отра­жа­ют воз­раст­ные осо­бен­но­сти соци­аль­но­го само­чув­ствия на эта­пе пере­хо­да от млад­ше­го к стар­ше­му под­рост­ко­во­му воз­рас­ту. Здесь осо­бым обра­зом акту­а­ли­зи­ру­ет­ся «чув­ство взрос­ло­сти» («стрем­ле­ние быть в кур­се собы­тий») и потреб­ность в общении. 

В то же вре­мя важ­но обра­тить вни­ма­ние на то, что зна­чи­тель­ная часть под­рост­ков в этот пери­од пере­жи­ва­ет чув­ство «пусто­ты и ску­ки», кото­рое, по-види­мо­му, свя­за­но с уте­рей жиз­нен­но­го смыс­ла, что харак­те­ри­зу­ет суще­ствен­ную пси­хо­ло­ги­че­скую грань под­рост­ко­во­го кри­зи­са, когда не сфор­ми­ро­ва­на систе­ма потреб­но­стей, соот­вет­ству­ю­щих ново­му воз­раст­но­му эта­пу раз­ви­тия. Для зна­чи­тель­но­го чис­ла под­рост­ков это ока­зы­ва­ет­ся свя­за­но с поте­рей жиз­нен­ных целе­вых ори­ен­ти­ров и отсут­стви­ем реаль­ных воз­мож­но­стей самореализации.

Кро­ме того, сле­ду­ет отме­тить нарас­та­ние зна­чи­мо­сти моти­ва «жела­ние полу­чить необ­хо­ди­мую инфор­ма­цию», кото­рое про­яв­ля­ет­ся при срав­не­нии отве­тов девя­ти- и один­на­дца­ти­класс­ни­ков (соот­вет­ствен­но 42,5 и 53,2%). Это сви­де­тель­ству­ет о том, что интер­нет и, в част­но­сти, соци­аль­ные сети начи­на­ют исполь­зо­вать­ся как важ­ный инфор­ма­ци­он­ный ресурс.

Та же тен­ден­ция, хотя и не столь ярко  выра­жен­ная, про­яв­ля­ет­ся и отно­си­тель­но обра­зо­ва­тель­ных моти­вов: «жела­ние повы­сить свой обра­зо­ва­тель­ный уро­вень» (соот­вет­ствен­но 17,9 и 21,3%) и «стрем­ле­ние овла­деть новы­ми навы­ка­ми» (13,4 и 17,1%).

В прин­ци­пе, рост зна­чи­мо­сти этих моти­ви­ро­вок сви­де­тель­ству­ет об акту­а­ли­за­ции потреб­но­сти про­фес­си­о­наль­но­го само­опре­де­ле­ния на эта­пе окон­ча­ния школы.

Весь­ма инте­рес­ные тен­ден­ции про­яв­ля­ют­ся при срав­не­нии отве­тов город­ских и сель­ских школь­ни­ков. Город­ские школь­ни­ки суще­ствен­но чаще отме­ча­ют сле­ду­ю­щие три моти­ва: «воз­мож­ность пооб­щать­ся» (62,8 и 49,0%), «жела­ние раз­влечь­ся» (47,6 и 38,6%) и «воз­мож­ность быть в кур­се собы­тий» (47,4 и 35,7%).

Эти резуль­та­ты, с одной сто­ро­ны, пока­зы­ва­ют, что сете­вое обще­ние высту­па­ет для город­ских школь­ни­ков пре­иму­ще­ствен­но как тех­ни­че­ское сред­ство, обслу­жи­ва­ю­щее их реаль­ное обще­ние: сете­вое обще­ние явля­ет­ся про­дол­же­ни­ем реаль­но­го. С дру­гой сто­ро­ны, дан­ные фак­ты отра­жа­ют раз­ные сти­ле­вые осо­бен­но­сти жиз­ни под­рост­ков в горо­де и на селе, в част­но­сти раз­лич­ную «собы­тий­ную интен­сив­ность», кото­рая харак­тер­на для бли­жай­ше­го соци­аль­но­го окру­же­ния подростка.

Сле­ду­ет так­же отме­тить резуль­та­ты, кото­рые полу­че­ны при срав­не­нии отве­тов уча­щих­ся из семей с раз­ным уров­нем дохо­да (см. табл. 2).

Таблица 2. Мотивы пользования социальными сетями у учащихся из семей с разным материальным статусом (%)

Таблица 2. Мотивы пользования социальными сетями у учащихся из семей с разным материальным статусом (%)

При­ве­ден­ные дан­ные пока­зы­ва­ют, что моти­вы поль­зо­ва­ния соци­аль­ны­ми сетя­ми уча­щих­ся из семей со сред­ним и высо­ким уров­ня­ми дохо­да прак­ти­че­ски не отли­ча­ют­ся. В то же вре­мя под­рост­ки из семей с низ­ким достат­ком моти­ви­ро­ва­ны суще­ствен­но иначе. 

Харак­тер отве­тов мало­обес­пе­чен­ных школь­ни­ков поз­во­ля­ет сде­лать вывод о прин­ци­пи­аль­но раз­ном соци­аль­ном само­чув­ствии под­рост­ков из семей с раз­ным уров­нем дохо­да. Если дети из обес­пе­чен­ных семей про­яв­ля­ют стрем­ле­ние исполь­зо­вать соци­аль­ные сети для реа­ли­за­ции пози­тив­ных жиз­нен­ных уста­но­вок (обще­ние, раз­вле­че­ние, полу­че­ние необ­хо­ди­мой инфор­ма­ции), то отве­ты детей из бед­ных семей сви­де­тель­ству­ют либо о нес­фор­ми­ро­ван­но­сти пози­тив­ных жиз­нен­ных устрем­ле­ний, уте­ре жиз­нен­но­го смыс­ла («ску­ка»), либо о стрем­ле­нии «раз­ре­шить свои реаль­ные кон­флик­ты» и слож­но­сти в вир­ту­аль­ном про­стран­стве или удо­вле­тво­рить те куль­тур­ные потреб­но­сти, кото­рые невоз­мож­но реа­ли­зо­вать в реаль­ной жизни.

Осо­бен­но­сти обще­ния в соци­аль­ных сетях. Отве­чая на вопрос о том, чем отли­ча­ет­ся обще­ние в соци­аль­ной сети от обще­ния в реаль­ной жиз­ни, наи­бо­лее часто под­рост­ки отме­ча­ли сле­ду­ю­щее: «мож­но быть наи­бо­лее искрен­ни­ми с собе­сед­ни­ка­ми» (32,9%), «мож­но быть самим собой» (30,8%), «есть воз­мож­ность в любой момент пре­кра­тить непри­ят­ное обще­ние» (27,6%), «мож­но пого­во­рить на темы, кото­рые меня вол­ну­ют» (23,2%), «мож­но более откро­вен­но выра­жать мне­ние о собе­сед­ни­ке» (16,8%), «мож­но скрыть свой реаль­ный образ» (16,8%), «мож­но создать свой образ, отлич­ный от реаль­ной жиз­ни» (15,2%), «мож­но быть более рас­кре­по­щен­ным» (14,1%), «мож­но пого­во­рить на те темы, на кото­рые нель­зя пого­во­рить с дру­зья­ми и взрос­лы­ми в реаль­ной жиз­ни» (12,4%), «мож­но остать­ся неза­ви­си­мым и избе­жать нака­за­ния» (8,5%).

При­ве­ден­ные дан­ные пока­зы­ва­ют, что в целом наи­бо­лее важ­ной харак­те­ри­сти­кой для под­рост­ков явля­ет­ся пси­хо­ло­ги­че­ская без­опас­ность сете­во­го обще­ния, что поз­во­ля­ет быть искрен­ним и обсуж­дать темы, кото­рые табу­и­ро­ва­ны в ситу­а­ции реаль­но­го обще­ния. Поми­мо это­го, важ­ной явля­ет­ся воз­мож­ность реа­ли­зо­вать твор­че­ские уста­нов­ки, свя­зан­ные с само­пре­зен­та­ци­ей в вир­ту­аль­ном общении.

В целом струк­ту­ра отве­тов маль­чи­ков и дево­чек носит сход­ный харак­тер. Мож­но лишь отме­тить, что девоч­ки замет­но чаще, чем маль­чи­ки, акцен­ти­ру­ют вни­ма­ние на «без­опас­но­сти» сете­во­го обще­ния (соот­вет­ствен­но 32,2 и 22,6%). Маль­чи­ки же, напро­тив, чаще ука­зы­ва­ют на откры­ва­ю­щи­е­ся воз­мож­но­сти ненор­ма­тив­но­го обще­ния в сети: «мож­но остать­ся ано­ним­ным и избе­жать нака­за­ния» (соот­вет­ствен­но 11,0 и 6,2%).

Ана­лиз воз­раст­ной дина­ми­ки отве­тов пока­зы­ва­ет, что с воз­рас­том после­до­ва­тель­но уве­ли­чи­ва­ет­ся доля под­рост­ков, отме­ча­ю­щих в каче­стве пре­иму­ществ сете­во­го обще­ния «воз­мож­ность быть более рас­кре­по­щен­ным» (8,3% в 5 клас­се, 12,9% в 7‑м, 17,4% в 9‑м и 21,3% в 11‑м).

Поми­мо это­го, обра­ща­ет на себя вни­ма­ние харак­тер­ное изме­не­ние оце­нок сете­во­го обще­ния, про­яв­ля­ю­ще­е­ся на рубе­же 9 и 11 клас­сов. На этом воз­раст­ном эта­пе рез­ко сни­жа­ет­ся зна­чи­мость таких пара­мет­ров, как «воз­мож­ность быть искрен­ним с собе­сед­ни­ком» (31,3% в 9 клас­се и 21,0% в 11‑м), «воз­мож­ность быть самим собой» (соот­вет­ствен­но 27,5 и 14,4%), «воз­мож­ность пого­во­рить на темы, кото­рые меня вол­ну­ют» (22,3 и 15,9%). В то же вре­мя в этот пери­од воз­рас­та­ет зна­чи­мость воз­мож­но­сти «скрыть свой реаль­ный образ» (соот­вет­ствен­но 15,6 и 21,0%).

Таким обра­зом, мы видим, что на эта­пе пере­хо­да от под­рост­ко­во­го к юно­ше­ско­му воз­рас­ту сете­вое обще­ние явно теря­ет свою при­вле­ка­тель­ность как сред­ство интим­но-лич­ност­но­го общения. 

Напом­ним, что, соглас­но кон­цеп­ции Э. Эрик­со­на, это пери­од кри­зи­са иден­тич­но­сти [1], когда акту­а­ли­зи­ру­ет­ся потреб­ность отве­тить на вопрос «Кто я?». Дан­ная важ­ней­шая воз­раст­ная осо­бен­ность ире­а­ли­зу­ет­ся в сете­вом обще­нии: оно ока­зы­ва­ет­ся для под­рост­ка той соци­аль­ной сре­дой, где он может опро­бо­вать реак­цию окру­жа­ю­щих на созда­ва­е­мый им дру­гой, «иде­аль­ный образ Я». 

Сле­ду­ет под­черк­нуть, что сете­вое обще­ние при­об­ре­та­ет здесь выра­жен­ный «игро­вой харак­тер», что пред­по­ла­га­ет пове­де­ние в вооб­ра­жа­е­мой ситу­а­ции и не тре­бу­ет искрен­но­сти, есте­ствен­но­сти («быть самим собой») и реаль­ной ответ­ствен­но­сти перед собе­сед­ни­ком.

При­ве­ден­ные дан­ные пока­зы­ва­ют, что сете­вое обще­ние отра­жа­ет осо­бен­но­сти воз­раст­но­го раз­ви­тия — пере­ход от интим­но-лич­ност­но­го обще­ния в под­рост­ко­вом воз­расте к поис­ку иден­тич­но­сти в ран­ней юно­сти — и созда­ет усло­вия для реа­ли­за­ции дан­но­го процесса.

Поми­мо ген­дер­ных и воз­раст­ных раз­ли­чий, так­же было выяв­ле­но вли­я­ние соци­аль­но- стра­ти­фи­ка­ци­он­ных фак­то­ров. Так, срав­не­ние отве­тов уча­щих­ся из низ­ко­обес­пе­чен­ных и бла­го­по­луч­ных в мате­ри­аль­ном отно­ше­нии семей (средне- и высо­ко­обес­пе­чен­ных) пока­за­ло, что для пер­вых более зна­чи­мым ока­за­лась «воз­мож­ность скрыть свой реаль­ный образ» (26,5 про­тив 16,2%). Школь­ни­ки же из обес­пе­чен­ных семей, напро­тив, чаще ука­зы­ва­ют на «воз­мож­ность быть искрен­ним» в соци­аль­ной сети (34,1 про­тив 25,6%).

Мож­но пред­по­ло­жить, что отме­чен­ная оппо­зи­ция «искрен­ность — стрем­ле­ние к сокры­тию» отра­жа­ет неудо­вле­тво­рен­ность школь­ни­ков из мало­обес­пе­чен­ных семей сво­им соци­аль­ным ста­ту­сом. Кро­ме того, школь­ни­ки из мало­обес­пе­чен­ных семей чаще про­яв­ля­ют склон­ность к ненор­ма­тив­но­му обще­нию в соци­аль­ных сетях: они чаще отме­ча­ют «воз­мож­ность остать­ся ано­ним­ным и избе­жать нака­за­ния» (12,8 про­тив 8,3%) и «воз­мож­ность общать­ся на темы, на кото­рые нель­зя пого­во­рить в реаль­ной жиз­ни» (16,2 и 12,1%).

Таким обра­зом, уча­щи­е­ся из низ­ко­обес­пе­чен­ных семей более склон­ны рас­смат­ри­вать обще­ние в соци­аль­ных сетях как при­вле­ка­тель­ную «зону рис­ка», где они могут реа­ли­зо­вать ненор­ма­тив­ные фор­мы поведения.

Содер­жа­ние обще­ния под­рост­ков в соци­аль­ных сетях. Рас­пре­де­ле­ние отве­тов уча­щих­ся на вопрос о наи­бо­лее при­вле­ка­тель­ной тема­ти­ке обще­ния в соци­аль­ных сетях выгля­дит сле­ду­ю­щим обра­зом: «про­сто бол­таю» — 64,9%, «уче­ба» — 39,8%, «мое хоб­би» — 26,2%, «обсуж­де­ние сво­их пере­жи­ва­ний и про­блем» — 23,9%, «ново­сти» — 23,0%, «спорт» — 21,5%, «отно­ше­ния меж­ду людь­ми» — 19,2%, «искус­ство» — 19,1%, «флирт, роман­ти­ка» — 12,5%, «поли­ти­ка» — 6,8%, «рели­гия» — 4,6%.

Отно­си­тель­но обсуж­да­е­мой в соци­аль­ных сетях тема­ти­ки были выяв­ле­ны суще­ствен­ные раз­ли­чия в отве­тах маль­чи­ков и дево­чек. Так, девоч­ки чаще отме­ча­ют такие вари­ан­ты отве­тов, как «про­сто бол­таю» (68,8%, у маль­чи­ков — 60,7%), «уче­ба» (41,8%, у маль­чи­ков — 37,8%), «обсуж­де­ние сво­их пере­жи­ва­ний и про­блем» (31,0%, у маль­чи­ков ‑16,1%), «искус­ство» (23,4%, у маль­чи­ков — 14,4%). Маль­чи­ки же чаще отме­ча­ют такие темы: «спорт» (28,2 про­тив 15% у дево­чек), «поли­ти­ка» (19,9%, у дево­чек все­го 3,9%) и «флирт» (14,9 про­тив 10,2% у девочек). 

При­ве­ден­ные дан­ные пока­зы­ва­ют, что раз­ли­чия в тема­ти­ке обще­ния в соци­аль­ных сетях соот­вет­ству­ют тра­ди­ци­он­ным ген­дер­ным осо­бен­но­стям жиз­нен­ных предпочтений.

Ана­лиз воз­раст­ной дина­ми­ки сви­де­тель­ству­ет о том, что суще­ствен­ные изме­не­ния тема­ти­ки обще­ния в соци­аль­ных сетях про­ис­хо­дят на рубе­же от млад­ше­го к стар­ше­му под­рост­ко­во­му воз­рас­ту (7 — 9 клас­сы). При­чем эти изме­не­ния свя­за­ны с воз­рас­та­ни­ем зна­чи­мо­сти трех тем: «обсуж­де­ние сво­их пере­жи­ва­ний и про­блем» (23,1% в 7 клас­се и 30,0% в 9‑м), «отно­ше­ния меж­ду людь­ми» (18,8% в 7 клас­се и 24,8% в 9‑м) и «флирт, роман­ти­ка» (9,8% в 7классе и 17,9% в 9‑м).

Как мы видим, на эта­пе пере­жи­ва­ния под­рост­ко­во­го кри­зи­са, кото­рый свя­зан с воз­рас­та­ни­ем зна­чи­мо­сти меж­лич­ност­ных отно­ше­ний, про­ис­хо­дит явная акту­а­ли­за­ция дан­ной тема­ти­ки и в соци­аль­ных сетях.

Таким обра­зом, воз­раст­ная дина­ми­ка изме­не­ния содер­жа­ния обще­ния в соци­аль­ных сетях соот­вет­ству­ет клас­си­че­ским пред­став­ле­ни­ям об осо­бен­но­стях под­рост­ко­во­го воз­рас­та (в част­но­сти, об изме­не­ни­ях в пубер­тат­ный пери­од) [2;3;4;5].

И нако­нец, ана­ли­зи­руя вли­я­ние соци­аль­но-стра­ти­фи­ка­ци­он­ных фак­то­ров на тема­ти­ку обще­ния уча­щих­ся в соци­аль­ной сети, отме­тим два момента.

Во-пер­вых, уча­щи­е­ся из низ­ко­обес­пе­чен­ных семей суще­ствен­но реже по срав­не­нию со сво­и­ми сверст­ни­ка­ми из бла­го­по­луч­ных в мате­ри­аль­ном отно­ше­нии семей ука­зы­ва­ют на «обсуж­де­ние ново­стей» (соот­вет­ствен­но 14,5 и 23,9%).

Эти дан­ные сви­де­тель­ству­ют о боль­шей зна­чи­мо­сти акту­аль­ной соци­аль­ной тема­ти­ки для пред­ста­ви­те­лей более силь­ных соци­аль­ных страт уже на эта­пе под­рост­ко­во­го воз­рас­та. Вме­сте с тем, харак­тер­но, что это не свя­за­но со спе­ци­аль­ным обсуж­де­ни­ем поли­ти­ки и рели­гии в соци­аль­ных сетях.

Во-вто­рых, обна­ру­же­но замет­ное раз­ли­чие в обсуж­де­нии тем, каса­ю­щих­ся уче­бы, меж­ду детьми с раз­ным уров­нем обра­зо­ва­ния роди­те­лей. Так, сре­ди детей из семей со сред­ним обра­зо­ва­ни­ем роди­те­лей тему «уче­бы» отме­ча­ют 32,9%, а с выс­шим — 42,8%. Дан­ное раз­ли­чие вполне ожи­да­е­мо. Важ­но отме­тить, что оно про­яв­ля­ет­ся в сво­бод­ном, нефор­маль­ном обще­нии под­рост­ков в соци­аль­ных сетях. 

Доба­вим, что и эффек­тив­ность исполь­зо­ва­ния сетей для учеб­ной дея­тель­но­сти (обмен зада­ни­я­ми, обще­ние с учи­те­лем, под­го­тов­ка учеб­ных мате­ри­а­лов и пр.) уча­щи­е­ся из семей с выс­шим обра­зо­ва­ни­ем роди­те­лей так­же отме­ча­ют гораз­до чаще, чем школь­ни­ки, чьи роди­те­ли име­ют сред­нее обра­зо­ва­ние (соот­вет­ствен­но 25,0 и 18,6%).

О рис­ках обще­ния в сети. Наря­ду с отме­чен­ны­ми выше пози­тив­ны­ми момен­та­ми обще­ния в сети (в первую оче­редь свя­зан­ны­ми с удо­вле­тво­ре­ни­ем ситу­а­тив­ных потреб­но­стей под­рост­ка) воз­ни­ка­ет ком­плекс про­блем, каса­ю­щих­ся нега­тив­ных аспек­тов сете­во­го обще­ния. В этой свя­зи мы зада­ва­ли уча­щим­ся ряд спе­ци­аль­ных вопро­сов, направ­лен­ных на выяв­ле­ние угроз и рис­ков по пово­ду их само­чув­ствия в ходе сете­во­го взаимодействия.

Так, отме­чая потен­ци­аль­ные рис­ки обще­ния в сети («про­бле­мы и опас­но­сти, с кото­ры­ми мож­но столк­нуть­ся в соци­аль­ной сети»), подав­ля­ю­щее боль­шин­ство опро­шен­ных (74,5%) отме­ти­ли «мошен­ни­че­ство».

К груп­пе весь­ма рас­про­стра­нен­ных рис­ков отно­сят­ся так­же (в поряд­ке убы­ва­ния): «оскорб­ле­ния и дав­ле­ние со сто­ро­ны дру­гих поль­зо­ва­те­лей» (45,8%), «шан­таж» (42,6%), «навяз­чи­вая рекла­ма» (41,3%), «сек­су­аль­ные домо­га­тель­ства» (36,4%), «огла­ше­ние лич­ной инфор­ма­ции» (33,3%), «зави­си­мость» (29,9%), «пре­сле­до­ва­ние в реаль­ной жиз­ни со сто­ро­ны вир­ту­аль­ных собе­сед­ни­ков» (17,9%).

Как мы видим, с пози­ции самих под­рост­ков про­стран­ство соци­аль­ных сетей оце­ни­ва­ет­ся как зона повы­шен­но­го рис­ка. Одна­ко, несмот­ря на это (а воз­мож­но, и бла­го­да­ря это­му!), оно ока­зы­ва­ет­ся весь­ма при­вле­ка­тель­ным. К при­ве­ден­ным дан­ным сле­ду­ет так­же доба­вить, что каж­дый деся­тый (10,8%) из опро­шен­ных отме­ча­ет, что опас­ность соци­аль­ных сетей «наду­ма­на и пре­уве­ли­че­на взрослыми».

Более деталь­ный ана­лиз полу­чен­ных дан­ных пока­зы­ва­ет, что девоч­ки по срав­не­нию с маль­чи­ка­ми гораз­до чаще фик­си­ру­ют воз­мож­ные опас­но­сти сете­во­го обще­ния. Наи­бо­лее отчет­ли­во это про­яви­лось отно­си­тель­но вари­ан­та отве­та, каса­ю­ще­го­ся «сек­су­аль­ных домо­га­тельств» — 42,7% (для срав­не­ния, сре­ди маль­чи­ков — 29,8%).

Замет­но выра­же­ны так­же ген­дер­ные раз­ли­чия отно­си­тель­но опа­се­ний, свя­зан­ных с «воз­мож­но­стью огла­ше­ния лич­ной инфор­ма­ции» — 36,7% (у маль­чи­ков — 29,8%). Харак­тер­но, что фик­са­ция имен­но это­го аспек­та после­до­ва­тель­но уве­ли­чи­ва­ет­ся с воз­рас­том (25,7% в 5 клас­се, 33,8% в 7‑м, 37,3% в 9‑м, 39,0% в 11‑м).

И нако­нец, девоч­ки так­же чаще отме­ча­ют «воз­мож­ность пре­сле­до­ва­ния в реаль­ной жиз­ни со сто­ро­ны вир­ту­аль­ных собе­сед­ни­ков» — 20,5%, у маль­чи­ков — 15,1%.

Поми­мо потен­ци­аль­ных угроз и опас­но­стей мы так­же выяс­ня­ли у школь­ни­ков, что их более все­го раз­дра­жа­ет в соци­аль­ных сетях. Доми­ни­ру­ю­щим вари­ан­том отве­та здесь ока­за­лась «рекла­ма» — 66,3%. Сре­ди соб­ствен­но соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ских аспек­тов отме­ча­ют­ся: «без­на­ка­зан­ность и гру­бость» — 27,9%; «навяз­чи­вость дру­гих поль­зо­ва­те­лей» — 19,9%; «ощу­ще­ние слеж­ки» — 14,9%.

Посколь­ку сре­ди нега­тив­ных харак­те­ри­стик сете­во­го вза­и­мо­дей­ствия доми­ни­ру­ю­щая роль отво­дит­ся раз­ным фор­мам про­яв­ле­ния агрес­сии, то в этой свя­зи в ходе опро­са мы зада­ва­ли школь­ни­кам ряд уточ­ня­ю­щих вопро­сов. И здесь кар­ти­на ока­зы­ва­ет­ся весь­ма неблагополучной. 

Так, резуль­та­ты ана­ли­за пока­зы­ва­ют, что прак­ти­че­ски каж­до­му тре­тье­му под­рост­ку (31,1%) «при­хо­ди­лось пере­жи­вать агрес­сию со сто­ро­ны дру­гих поль­зо­ва­те­лей». Каж­дый пятый (21,1%) отме­тил, что «был сви­де­те­лем агрес­сии в отно­ше­нии дру­гих поль­зо­ва­те­лей». Важ­но и то, что «сами высту­па­ли в роли агрес­со­ра в отно­ше­нии дру­гих поль­зо­ва­те­лей» — 6,0%.

Срав­не­ние отве­тов маль­чи­ков и дево­чек пока­зы­ва­ет, что маль­чи­ки чаще отме­ча­ют, что были как жерт­ва­ми агрес­сии (соот­вет­ствен­но 34,0 и 28,2%), так и агрес­со­ра­ми (7,5 и 4,5%). Это поз­во­ля­ет сде­лать вывод о том, что харак­тер вза­и­мо­дей­ствия в соци­аль­ной сети у маль­чи­ков носит более агрес­сив­ный характер. 

В целом же подоб­ный резуль­тат гово­рит о том, что осо­бен­но­сти реаль­но­го обще­ния в суб­куль­ту­ре  маль­чи­ков (его мас­ку­лин­ный харак­тер) пере­но­сят­ся и в вир­ту­аль­ное про­стран­ство сете­во­го общения.

Ана­лиз воз­раст­ной дина­ми­ки пока­зы­ва­ет, что отчет­ли­вый сдвиг в сто­ро­ну уве­ли­че­ния боль­шей агрес­сив­но­сти в соци­аль­ной сети про­ис­хо­дит на рубе­же 7 клас­са. Напри­мер, если сре­ди пяти­класс­ни­ков ука­зы­ва­ют, что «были сви­де­те­ля­ми агрес­сии», 13,0%, то в 7 клас­се таких уже в два раза боль­ше — 21,5%.

Сле­ду­ет отме­тить и еще одно важ­ное, с нашей точ­ки зре­ния, обсто­я­тель­ство. Так, весь­ма суще­ствен­ные раз­ли­чия про­яви­лись при срав­не­нии отве­тов под­рост­ков с раз­ным соци­аль­ным ста­ту­сом в клас­се: если сре­ди тех уча­щих­ся, кто высо­ко оце­ни­ва­ет свой соци­аль­ный ста­тус в кол­лек­ти­ве клас­са («я явля­юсь лиде­ром»), отме­ча­ют, что они были объ­ек­та­ми агрес­сии со сто­ро­ны поль­зо­ва­те­лей сети, 28,1%, то сре­ди тех, кто «чув­ству­ет себя оди­но­ким», доля таких состав­ля­ет 41,9%. Харак­тер­но, что «оди­но­кие» чаще ока­зы­ва­ют­ся и сви­де­те­ля­ми агрес­сии в сети (соот­вет­ствен­но 19,0 и 13,7%).

В целом, при­ве­ден­ные фак­ты поз­во­ля­ют сде­лать вывод о том, что обще­ние под­рост­ка в сети в соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ском плане явля­ет­ся про­дол­же­ни­ем его реаль­но­го обще­ния. В сеть пере­но­сят­ся как реаль­ные кон­флик­ты его жиз­ни, так и харак­тер его соци­аль­но-роле­во­го пове­де­ния и соци­аль­но­го ста­ту­са сре­ди сверстников. 

Таким обра­зом, ситу­а­ции сете­во­го вза­и­мо­дей­ствия, как пра­ви­ло, ока­зы­ва­ют­ся теми же, что и в реаль­ной жиз­ни. И в этом отно­ше­нии свое­об­ра­зие вир­ту­аль­ной ситу­а­ции во мно­гом пре­уве­ли­че­но: сыг­рать новую, не свою роль в сете­вом про­стран­стве — дело не простое.

Зна­чи­мость сете­во­го обще­ния в инфор­ма­ци­он­ном про­стран­стве. В ходе опро­са уча­щим­ся был задан вопрос о том, из каких источ­ни­ков они полу­ча­ют наи­бо­лее важ­ную, полез­ную и инте­рес­ную для них инфор­ма­цию. При этом наря­ду с раз­лич­ны­ми кана­ла­ми рас­про­стра­не­ния инфор­ма­ции (жур­на­лы, газе­ты, ТВ, радио, кни­ги) в каче­стве вари­ан­тов отве­та были вклю­че­ны учеб­ни­ки, интер­нет и раз­лич­ные фор­мы соци­аль­но­го вза­и­мо­дей­ствия (обще­ние с роди­те­ля­ми, дру­зья­ми, учи­те­ля­ми, а так­же обще­ние в соци­аль­ных сетях).

Полу­чен­ные резуль­та­ты пока­зы­ва­ют, что по сво­ей инфор­ма­ци­он­ной зна­чи­мо­сти явно доми­ни­ру­ет интер­нет — его отме­ти­ли 72,1% опро­шен­ных. На вто­ром месте нахо­дят­ся роди­те­ли (61,4%). Тре­тье и чет­вер­тое места делят уро­ки в шко­ле и кни­ги (соот­вет­ствен­но 57,6 и 57,4%). Далее, в поряд­ке убы­ва­ния, сле­ду­ют учеб­ни­ки (46,4%), учи­те­ля  (42,9%),  дру­зья  (38,0%),  соци­аль­ные  сети  (36,0%),  теле­ви­зи­он­ные пере­да­чи (28,3%), дру­гие род­ствен­ни­ки (14,7%), газе­ты и жур­на­лы (11,0%), радио­пе­ре­да­чи (5,6%).

Сле­ду­ет отме­тить, что струк­ту­ра зна­чи­мо­сти источ­ни­ков инфор­ма­ции прак­ти­че­ски не отли­ча­ет­ся у маль­чи­ков и дево­чек. Девоч­ки лишь несколь­ко чаще отме­ча­ют кни­ги (62,9%, у маль­чи­ков — 51,7%) и роди­те­лей (66,3%, у маль­чи­ков — 56,2%).

Вме­сте с тем, явно выра­же­на воз­раст­ная дина­ми­ка. Осо­бен­но это каса­ет­ся инфор­ма­ции, свя­зан­ной с учеб­ной дея­тель­но­стью (см. табл. 3).

Таблица 3. Возрастная динамика предпочтения различных источников информации, связанных с обучением в школе (%)

Таблица 3. Возрастная динамика предпочтения различных источников информации, связанных с обучением в школе (%)

При­ве­ден­ные дан­ные одно­знач­но сви­де­тель­ству­ют, что на про­тя­же­нии все­го пери­о­да обу­че­ния в основ­ной и стар­шей шко­ле полез­ность полу­ча­е­мой в шко­ле инфор­ма­ции (из учеб­ни­ков, от учи­те­лей и на уро­ках) после­до­ва­тель­но и доста­точ­но рез­ко сни­жа­ет­ся. Это сви­де­тель­ству­ет не толь­ко о паде­нии инте­ре­са к уче­бе, но и об «отчуж­де­нии» уче­ни­ка от шко­лы как источ­ни­ка полез­ной и инте­рес­ной информации.

Сле­ду­ет отме­тить так­же и замет­ное паде­ние зна­чи­мо­сти полу­ча­е­мой инфор­ма­ции от роди­те­лей, кото­рое про­яв­ля­ет­ся на рубе­же пере­хо­да из основ­ной в стар­шую шко­лу. Если в 5 клас­се роди­те­лей ука­зы­ва­ют 63,6%, в 7‑м — 62,5%, в 11‑м — уже 55,0%. Дан­ные изме­не­ния ста­ти­сти­че­ски зна­чи­мы и поз­во­ля­ют сде­лать вывод о том, что в пери­од кри­зи­са иден­тич­но­сти (стар­ший школь­ный воз­раст) роди­те­ли теря­ют свою зна­чи­мость в реше­нии под­рост­ком про­блем лич­ност­но­го самоопределения.

Харак­тер­но, что зна­чи­мость средств мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции от 5 к 11 клас­су прак­ти­че­ски не меня­ет­ся. Так, ТВ в 5 клас­се отме­ча­ют 27,3%, а в 11‑м — 27,7%, газе­ты и жур­на­лы — соот­вет­ствен­но 9,6 и 10,7%, радио­пе­ре­да­чи — 5,8 и 6,0%.

Осо­бый инте­рес пред­став­ля­ют те источ­ни­ки инфор­ма­ции, зна­чи­мость кото­рых с воз­рас­том уве­ли­чи­ва­ет­ся. К ним отно­сят­ся: интер­нет, соци­аль­ные сети и дру­зья. Воз­раст­ная дина­ми­ка этих изме­не­ний при­ве­де­на в табл. 4.

Таблица 4. Повышение значимости источников информации с возрастом (%)

Таблица 4. Повышение значимости источников информации с возрастом (%)

При­ве­ден­ные дан­ные пока­зы­ва­ют, что зна­чи­мость отме­чен­ных источ­ни­ков инфор­ма­ции после­до­ва­тель­но уве­ли­чи­ва­ет­ся на эта­пе обу­че­ния в основ­ной шко­ле (5 — 9 клас­сы). В даль­ней­шем же, при обу­че­нии в стар­шем звене шко­лы (10 — 11 клас­сы), зна­чи­мость этих источ­ни­ков оста­ет­ся неиз­мен­ной. Это поз­во­ля­ет сде­лать вывод о том, что имен­но дан­ные источ­ни­ки инфор­ма­ции удо­вле­тво­ря­ют соци­о­куль­тур­ные потреб­но­сти взрос­ле­ния совре­мен­ных подростков.

Поми­мо вли­я­ния ген­дер­ных и воз­раст­ных фак­то­ров, сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние и на роль соци­аль­но-стра­ти­фи­ка­ци­он­ных. Так, срав­не­ние отве­тов уча­щих­ся, про­жи­ва­ю­щих в город­ской и сель­ской мест­но­сти, пока­зы­ва­ет, что в целом струк­ту­ра зна­чи­мо­сти тех или иных источ­ни­ков инфор­ма­ции носит сход­ный характер. 

В то же вре­мя у сель­ских школь­ни­ков сама часто­та назы­ва­ния прак­ти­че­ски всех источ­ни­ков инфор­ма­ции замет­но ниже. Это поз­во­ля­ет сде­лать вывод о том, инфор­ма­ци­он­ное поле у под­рост­ков на селе суще­ствен­но бед­нее. Харак­тер­но, что это каса­ет­ся не толь­ко СМИ и интер­не­та, но и обще­ния с родителями.

Дру­гим важ­ным направ­ле­ни­ем ана­ли­за явля­ет­ся срав­не­ние отве­тов под­рост­ков из низ­ко­обес­пе­чен­ных и бла­го­по­луч­ных в мате­ри­аль­ном отно­ше­нии семей (средне- и высо­ко­обес­пе­чен­ных). Полу­чен­ные дан­ные пока­зы­ва­ют, что под­рост­ки из низ­ко­обес­пе­чен­ных семей зна­чи­тель­но чаще в каче­стве зна­чи­мых источ­ни­ков инфор­ма­ции отме­ча­ют дру­зей (50,0%, а сре­ди обес­пе­чен­ных — 37,2%) и соци­аль­ные сети (48,1%, а сре­ди обес­пе­чен­ных — 35,3%).

В то же вре­мя пред­ста­ви­те­ли из низ­ко­обес­пе­чен­ных семей суще­ствен­но реже отме­ча­ют зна­чи­мость таких источ­ни­ков инфор­ма­ции, как кни­ги (51,9%, у обес­пе­чен­ных — 57,6%), учеб­ни­ки (38,7 про­тив 47,0%), уро­ки в шко­ле (50,9 про­тив 57,4%) и роди­те­ли (56,6 про­тив 63,4%).

Это поз­во­ля­ет сде­лать вывод о том, что в соци­а­ли­за­ции под­рост­ков из сла­бых соци­аль­ных страт боль­шую зна­чи­мость име­ет ситу­а­тив­ное обще­ние со сверст­ни­ка­ми. Их взрос­ле­ние в боль­шей сте­пе­ни ори­ен­ти­ро­ва­но не на осво­е­ние куль­тур­но зна­чи­мых образ­цов, транс­ли­ру­е­мых шко­лой, а на функ­ци­о­ни­ро­ва­ние в рам­ках под­рост­ко­вой суб­куль­ту­ры. При этом харак­тер­но, что обра­зо­ва­тель­ный ста­тус семьи, по срав­не­нию с ее мате­ри­аль­ной обес­пе­чен­но­стью, не ока­зы­ва­ет зна­чи­мо­го вли­я­ния на пред­по­чте­ние тех или иных источ­ни­ков информации. 

Это дает осно­ва­ние к выво­ду о том, что в совре­мен­ной соци­аль­ной ситу­а­ции имен­но мате­ри­аль­ное нера­вен­ство ока­зы­ва­ет суще­ствен­ное вли­я­ние на осо­бен­но­сти соци­а­ли­за­ции в школь­ном возрасте.

Завер­шая ста­тью, отме­тим ряд наи­бо­лее суще­ствен­ных, с нашей точ­ки зре­ния, моментов.

  1. Мате­ри­а­лы про­ве­ден­но­го мас­штаб­но­го социо­ло­ги­че­ско­го опро­са уча­щих­ся основ­ной шко­лы пока­за­ли, что сете­вое обще­ние зани­ма­ет важ­ное место в струк­ту­ре досу­га совре­мен­но­го школь­ни­ка. Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство под­рост­ков заре­ги­стри­ро­ва­ны в соци­аль­ных сетях и явля­ют­ся их актив­ны­ми поль­зо­ва­те­ля­ми. При этом у каж­до­го чет­вер­то­го вре­мен­ные затра­ты на еже­днев­ное поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми состав­ля­ют более 3 ч, что сопо­ста­ви­мо с вре­ме­нем учеб­ных заня­тий в шко­ле. Сете­вое обще­ние игра­ет важ­ную роль и как источ­ник важ­ной, полез­ной и инте­рес­ной информации.
  2. Ана­лиз осо­бен­но­стей отно­ше­ния под­рост­ков к обще­нию в соци­аль­ных сетях поз­во­лил выявить отчет­ли­вое вли­я­ние ген­дер­но­го фак­то­ра. В целом, содер­жа­ние обще­ния в сети соот­вет­ству­ет тра­ди­ци­он­ным осо­бен­но­стям жиз­нен­ных пред­по­чте­ний у маль­чи­ков и дево­чек. При этом про­яви­лись харак­тер­ные раз­ли­чия, каса­ю­щи­е­ся отно­ше­ния к сете­во­му обще­нию как к «зоне рис­ка». Маль­чи­ки чаще рас­смат­ри­ва­ют сеть в каче­стве сфе­ры воз­мож­но­го про­яв­ле­ния сво­ей агрес­сив­но­сти. Девоч­ки же, напро­тив, склон­ны фик­си­ро­вать угро­зы, кото­рые каса­ют­ся воз­мож­но­стей сек­су­аль­ных домо­га­тельств и рас­кры­тия лич­ной информации.
  3. Осо­бый инте­рес пред­став­ля­ют воз­раст­ные тен­ден­ции. Полу­чен­ные дан­ные пока­зы­ва­ют, что с воз­рас­том явно меня­ет­ся харак­тер интен­сив­но­сти сете­во­го обще­ния, его содер­жа­ния и моти­ва­ции, побуж­да­ю­щей под­рост­ка поль­зо­вать­ся соци­аль­ны­ми сетя­ми. В целом, эти изме­не­ния соот­вет­ству­ют клас­си­че­ским пси­хо­ло­ги­че­ским пред­став­ле­ни­ям о воз­раст­ном раз­ви­тии при пере­хо­де от млад­ше­го к стар­ше­му под­рост­ко­во­му воз­рас­ту и к ран­ней юно­сти. Здесь отра­жа­ет­ся и свое­об­ра­зие про­жи­ва­ния пубер­тат­но­го пери­о­да, зна­чи­мость интим­но-лич­ност­но­го обще­ния со сверст­ни­ка­ми и поис­ка сво­ей иден­тич­но­сти. При­чем в отве­тах уча­щих­ся по пово­ду обще­ния в соци­аль­ных сетях отчет­ли­во про­яв­ля­ют­ся не толь­ко пози­тив­ные момен­ты воз­раст­но­го раз­ви­тия, но и дра­ма утра­ты инте­ре­са к жиз­ни. В этом отно­ше­нии сама про­бле­ма­ти­ка обще­ния под­рост­ка в соци­аль­ной сети пред­став­ля­ет осо­бый педа­го­ги­че­ский инте­рес, посколь­ку ока­зы­ва­ет­ся напря­мую свя­за­на с осо­бен­но­стя­ми соци­аль­но­го само­чув­ствия школь­ни­ков на раз­ных воз­раст­ных этапах.
  4. В ходе ана­ли­за было выяв­ле­но вли­я­ние раз­но­об­раз­ных соци­аль­но- стра­ти­фи­ка­ци­он­ных фак­то­ров на осо­бен­но­сти сете­во­го обще­ния школь­ни­ков. При этом про­яви­лось свое­об­ра­зие сти­ле­вых осо­бен­но­стей жиз­ни совре­мен­но­го под­рост­ка в горо­де и на селе. Весь­ма замет­ны так­же и раз­ли­чия в моти­ва­ции и содер­жа­нии сете­во­го обще­ния у школь­ни­ков из семей с раз­ным мате­ри­аль­ным ста­ту­сом. Здесь, на наш взгляд, сле­ду­ет обра­тить осо­бое вни­ма­ние на такие момен­ты, как стрем­ле­ние под­рост­ков из низ­ко­обес­пе­чен­ных семей к сокры­тию сво­е­го реаль­но­го обра­за при обще­нии в сети, склон­ность к ненор­ма­тив­но­му обще­нию и др.
  5. При интер­пре­та­ции мате­ри­а­лов иссле­до­ва­ния был затро­нут сюжет, каса­ю­щий­ся вли­я­ния соци­аль­но­го ста­ту­са под­рост­ка в клас­се на его отно­ше­ние к соци­аль­ным сетям. На наш взгляд, это крайне важ­ный аспект, кото­рый пока­зы­ва­ет вли­я­ние актив­но­го поль­зо­ва­ния инфор­ма­ци­ей при заня­тии под­рост­ка­ми соци­аль­но­го ста­ту­са в шко­ле. Харак­тер­но, что под­рост­ки, обла­да­ю­щие низ­ким соци­аль­ным ста­ту­сом, гораз­до чаще ука­зы­ва­ют, что они явля­ют­ся жерт­ва­ми агрес­сии при обще­нии в соци­аль­ных сетях. Это поз­во­ля­ет сде­лать весь­ма важ­ный вывод о том, что сете­вое обще­ние под­рост­ка пре­иму­ще­ствен­но явля­ет­ся непо­сред­ствен­ным про­дол­же­ни­ем его реаль­но­го соци­аль­но­го вза­и­мо­дей­ствия в школе.

И нако­нец, важ­но обра­тить вни­ма­ние на слож­ный и про­ти­во­ре­чи­вый харак­тер самой педа­го­ги­че­ской про­бле­ма­ти­ки сете­во­го общения. 

С одной сто­ро­ны, поль­зо­ва­ние соци­аль­ны­ми сетя­ми поз­во­ля­ет реа­ли­зо­вать твор­че­скую актив­ность школь­ни­ка, отве­чая общей воз­раст­ной потреб­но­сти в «рас­ши­ре­нии его соци­аль­ной сре­ды». Здесь, без­услов­но, важ­ным момен­том явля­ет­ся и «без­опас­ность сете­во­го обще­ния», поз­во­ля­ю­ще­го апро­би­ро­вать в свое­об­раз­ном «игро­вом про­стран­стве» свое «иде­аль­ное Я». 

С дру­гой сто­ро­ны, это и «зона рис­ка», где мож­но ока­зать­ся жерт­вой мошен­ни­че­ства, не толь­ко инди­ви­ду­аль­ной, но и пуб­лич­ной агрес­сии, вплоть до реаль­но­го преследования.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Эрик­сон Э. Иден­тич­ность: юность и кри­зис. М.: Флин­та, 2006. 342 с.
  2. Божо­вич Л. И. Лич­ность и ее фор­ми­ро­ва­ние в дет­ском воз­расте. СПб.: Питер, 2008. 399 с.
  3. Кон И. С. Пси­хо­ло­гия стар­ше­класс­ни­ка. М.: Про­све­ще­ние, 1980. 2
  4. Соб­кин B.C., Писар­ский П. С. Соци­о­куль­тур­ный ана­лиз обра­зо­ва­тель­ной ситу­а­ции в мега­по­ли­се. М.: Мини­стер­ство обра­зо­ва­ния РФ, 1992. 159 с.
  5. Эль­ко­нин Д. Б., Дра­гу­но­ва Т. В., Боц­ма­но­ва М. Э., Заха­ро­ва А. В. Воз­раст­ные и инди­ви­ду­аль­ные осо­бен­но­сти млад­ших под­рост­ков / Под ред. Д. Б. Эль­ко­ни­на. М.: Про­све­ще­ние, 1967. 360 с.
Источ­ник: Педа­го­ги­ка, № 8, Октябрь 2016, C. 61–73.

Об авторе

Вла­ди­мир Саму­и­ло­вич Соб­кин — док­тор пси­хо­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор, ака­де­мик РАО, руко­во­ди­тель, Центр социо­ло­гии обра­зо­ва­ния ФГБНУ «ИУО РАО», Москва, Россия.

Смот­ри­те также:

Категории

Метки

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest