Фортова Л.К., Матюхина О.С. Исследования проблемы виртуальных аддикций несовершеннолетних в Российской и зарубежной науке

Ф

Под виртуальными аддикциями мы понимаем зависимость от социальных сетей, интернета, компьютерных игр, когда лишение индивида возможности осуществлять свою деятельность с их помощью, заметно сказывается на качестве жизни, приводя к фрустрации, депрессии, абулии (патологическому безволию), прострации. 

Проблема виртуальных аддикций приобрела свою актуальность с момента получения человечеством возможности общения – не лично с собеседником, не посредством телефонной связи, факсимильной почты, пейджеров, а через интернет. Планета вошла в эру виртуального общения. Все новое всегда вызывает интерес, в первую очередь, у молодежи и в подростковой среде.

С момента опубликования первых авторитетных работ (К. Янг, И. Голдберг, А. Войскунский, Л. Фортова, С. Завражин) по данной теме, прошло много лет. Никто в начале этого пути не предполагал, что человечество вскоре окажется в плену у киберпространства.

Исследуя этиологию возникновения виртуальных аддикций, учёные во всем мире пытаются найти предикт, объясняющий природу этой проблемы и помогающий успешно и эффективно искать пути их профилактики.

Научные исследования, подходы отечественных ученых всегда отличались самобытностью, оригинальностью, глубиной познания. (М. Бредихина, Л. Колесникова, В. Фролов, Е. Змановская, О. Овчинников, Л. Фортова, С. Завражин).

Исторически сложилось, что компьютерный бум пришел изначально на страны Запада. Это позволило зарубежным исследователям первыми прикоснуться к сути проблемы интернет-зависимости. (К. Янг, М. Грифитс, Д. Хоффман, Д. Бекер, Ю. Клейберг, Э. Дюргейм, М. Берсон).

Отмечая все возрастающий интерес педагогов, психологов, социологов, философов, врачей всего мира к проблеме виртуальных аддикций, мы видим необходимость сравнить взгляды зарубежных и отечественных исследователей на данную проблему.

Несмотря на достаточное количество проведённых исследований, научное сообщество не пришло к согласию в интерпретации понятий, формулировок, критериев оценок. Нет однозначного мнения о причинах возникновения, распространения и профилактики виртуальных аддикций. Тем важнее и интереснее представляется нам дальнейшая работа по изучению данной тематики.

Родоначальниками изучения феномена интернет-аддикций стали ученые К. Янг и И. Гольдберг. И. Гольдбергу принадлежит термин «интернет – аддикция» [1].

К. Янг в 1996 году, используя интернет, как площадку для проведения своего исследования, опубликовала тест для выявления интернет-зависимых лиц [2]. Несколько позже вышла ее монография по данной проблеме, Kimberly Yang «Caugt in the Net» [3]. В Европе одним из первых этим вопросом занялся венский психотерапевт Х. Циммерль [4]. В 1998 г. он представил общественности исследование об аддиктивной зависимости от чатов. Далее А. Хан и М. Иерусалем [5] провели крупное исследование в Германии.

Экспансия интернета привела к тому, что в реальную жизнь каждого человека вошли новые навыки – покупка товаров онлайн, бронирование билетов, номеров отелей, оплата банковских платежей, знакомство с новостями и т. д. Но главное, общение, которое ранее предполагало личное участие каждого, теперь переместилось в виртуальные сообщества, где нет необходимости называть себя, присутствует добровольность, возможность выбора любого числа контактов для онлайн-общения. 

Отсутствует запрет на ненормативное поведение, есть возможность проявить себя в совершенно ином поведенческом аспекте, что невозможно в реальной жизни по определенным этическим правилам. Кроме того, присутствует возможность не применять язык body language, голос, интонацию, а использовать графические символы для выражения эмоций, настроения или тестовые комментарии к происходящему в онлайн-общении. 

Все это делает чрезвычайно привлекательным такое общение для подростков, поскольку отсутствуют психологические барьеры и запреты, преодолевается коммуникативный голод. При этом регулярное общение в сети и отсутствие реальных социальных контактов, приводит к формированию стремления проводить все личное время в виртуальном пространстве. 

Одиночество подростков играет роль посредника в виртуальной зависимости. Ф. Флорес [6], исследуя взаимосвязь между привязанностью и зависимостью предположил, что зависимость является результатом проблем привязанности подростков к чему-либо и должна рассматриваться как альтернатива преодолению трудностей в отношениях. C. Катандзаро и Д. Мернс [7, с. 306 – 312] настаивают на том, что подростки, способные хорошо справляться или регулировать свои негативные эмоции, менее склонны к интернет-зависимости.

Мы разделяем точку зрения Г. Кристелла [8] в том, что аддиктивное поведение выступает одной из форм деструктивного поведения, проявляющееся в стремлении к уходу от реальности путем постоянной фиксации внимания на определенных видах деятельности.

Особенностью виртуальных аддикций на современном этапе развития общественных отношений являются, по выражению М. Пренски «Цифровые аборигены» [9]. Нынешнее поколение подростков можно смело называть таковыми. Общество не может игнорировать эти новые условия развития. 

Интернет-общение – это огромная часть жизни современных подростков, их повседневная реальность, размещение контента, фотографий. Участие в онлайн форумах и сообществах при простом щелчке мыши, создание индивидуальных персональных профилей, позволяет создавать все более широкие социальные сети.

К. Янг как пионер исследований в области интернета, считает, что расширение его сферы и привело к очевидной проблеме зависимости, нарушающей просоциальные модели поведения, распорядок дня и социальную жизнь пользователя. Были выделены типы интернет-зависимости [10].

  1. Навязчивое желание работать за компьютером.
  2. Навязчивый интернет-серфинг.
  3. Патологическая привязанность к интернету.
  4. Зависимость от социальных применений интернета – общение в чатах, играх.
  5. Страсть к интернет-играм и биржевым-торгам.
  6. Зависимость от «киберсекса» (порнографических сайтов в Интернете, обсуждение сексуальной тематики в чатах).

Выделенные исследователем типы интернет-зависимости предполагают определённые направления превенции исследуемого феномена.

Доктором М. Орзак были выделены психологические и физиологические симптомы, характерные для интернет-зависимости [11].

  1. Психологические – эйфория от онлайн-общения, невозможность сокращения или ограничения такого общения, возникающие в связи с этим проблемы с семьей
  2. Физические – соматический болевой синдром, снижение остроты зрения, туннельный синдром, обусловленный колоссальной нагрузкой на лучезапястный сустав и т.д.
  3. Поведенческие – непреодолимое желание войти в интернет-сеть, тяга к поиску в интернет пространстве и т. д.

В. Лоскутова в своем исследовании полностью подтвердила эти утверждения. Она также выделила три группы проявления интернет-зависимости [12].

По мнению исследователя, истинная виртуальная зависимость проявляется при наличии всех вышеперечисленных групп признаков.

Китайские ученые, под руководством Р. Тао [13, с. 556 – 564], также обозначили критерии диагностики интернет-зависимости, используя для этого позиции DSM–V (Американской психиатрической ассоциации) по диагностике химической зависимости:

  • Озабоченность интернетом
  • Симптом отмены. Присутствуют дисфория (озлобленность), тревога, раздражительность.
  • Толерантность.
  • Настойчивое желание и\или неудачные попытки контролировать использование интернета.
  • Продолжение использования интернета, несмотря на присутствие периодических или постоянных физических или психологических проблем, которые вызваны или усугубляются при использовании Интернета.
  • Потеря интереса к предыдущим увлечениям.
  • Использование Интернета для избегания плохого настроения.
  • Снижение социальной, учебной активности.
  • Использование интернета более 6 часов в день. Корейскими исследователями [14, с. 728 – 733] были опубликованы параметры, позволяющие выявлять интернет аддикции у подростков. Эти показатели совпали с китайскими разработками.

Исследования коллектива ученых под руководством Е. Жу [15, с. 92 – 95], выявили у интернет-зависимых подростков низкую плотность серого вещества в коре левой гемисферы головного мозга. Это позволяет внести коррективы в тактику изучения интернет-зависимости у подростков и иначе оценивать патогенез интернет-зависимого поведения.

Отсюда следует, что необходимо отметить большой интерес медицинского сообщества в изучении проблемы виртуальных аддикций. В этом контексте необходимо обратить внимание на возможную проблему гипердиагностики интернет-зависимости.

Нельзя не согласиться с исследователем А.Ю. Егоровым [16, с. 29 – 55], считающим, что зависимость от Интернета представляет собой сборную группу зависимостей, где компьютер является только средством осуществления планов аддикта.

По мнению А.Е. Войскунского [17, с. 90 – 100], при вовлеченном доступе в интернет у подростка происходит изменение состояния сознания, при котором, все, что происходит в онлайн сети, кажется абсолютно реальным.

Мы не можем согласиться с мнением С.А. Шапкина [18, с. 86 – 102], что вероятность негативного развития личности под влиянием увлечения компьютерными играми завышена. Увлекаясь деструктивными компьютерными играми, подросток, незаметно для себя переносит виртуальную реальность в реальную жизнь, путая правомерное и криминальное поведение.

Очевидно, назрела острая необходимость дополнительных исследований, создание специальных шкал для внедрения критериев оценки степеней интернет-зависимости. Обусловлено это, в том числе, и неоднозначностью подходов к формам интернет-аддикции. Так, например, исследования О.В. Завалишиной, Н.А. Загуменных [19] отрицают возможность выделения из группы подростков с интернет зависимым поведением, индивидуумов, склонных к интернет-эротомании. Учёные считают, что интернет-зависимые подростки обмениваются исключительно информацией, новостями, оценками событий.

Сегодня реальность такова, что число пользователей интернетом растёт и пополняется именно молодыми сетевыми посетителями, соответственно, неуклонно увеличивается число интернет-зависимых в подростковой среде. Крупные исследования для выявления виртуальных аддиктов в России до настоящего времени не проводились. По данным В. Малыгина и А. Искандировой [20], 4.3.% московских подростков страдают интернет-зависимостью, 29.3.% опрошенных – находятся в группе риска.

М. Гриффитс [21] – считает преждевременным отказ от множества формулировок интернет-зависимости, таких как компьютерная зависимость, нетаголизм, интернет-поведенческая зависимость, интернетомания, в пользу какого-то одного единственного термина. Это обусловлено тем, что до сей поры результаты исследований относительно причин и последствий сверхмерного увлечения виртуальным пространством, во многом различны или даже противоречивы. 

Ученый считает, что часть патологически увлеченных интернетом людей, не находятся в зависимости непосредственно от Интернета. Для этих пользователей интернет-посредник для поддержания иных зависимостей. Необходимо дифференцировать зависимость непосредственно от интернета и других аддикций, которые реализуются при использовании онлайн сети. При этом учёный признаёт, что большая часть индивидуумов пользуются специфическими функциями интернета, которых нет вне этого пространства – специализированные чаты или игры. 

Пользователи испытывают зависимость именно от интернета, используя киберпространство как уникальный виртуальный мир, со своими оригинальными свойствами. Вопрос о конкретных свойствах интернета, которые приводят индивидуума к личной зависимости пока, по мнению исследователя, не ясен. Учёный выделяет критерии, которые в совокупности определяют виртуальную зависимость.

  1. Приоритетность – погружение в интернет приобретает первостепенное значение. Преобладает в мыслях и поведении.
  2. Изменение настроения.
  3. Толерантность – для достижения привычного эффекта необходимо увеличение времени интернет-сеансов.
  4. Симптом отмены – изменение физиологических параметров при сокращении или отсутствии возможности работы в интернете (снижение жизненных функций, абстиненция).
  5. Конфликт – межличностные и внутриличностные противоречия.

Р. Дэвис [22, с. 187 – 195] формулирует две формы интернет-аддикций.

  • специфическое патологическое использование интернета – онлайн покупки, аукционы, гемблинг;
  • общее патологическое использование интернета – общение в чатах, постоянное использование электронной почты.

Исследователь проблемы виртуальных аддикций Д. Сулер проанализировал симптомы и социальные последствия этой зависимости. Ученый обеспокоен ситуацией, когда человечество создает и развивает технологии для того, чтобы обеспечить контроль за происходящим в мире. При этом технологии оказались способными контролировать нас.

Наши изыскания коррелируют с данными исследователя интернет-зависимости Джанет Морэйхан-Мартин [24], как специалиста по психическому здоровью, считающей проблему виртуальных аддикций крайне противоречивой. Ставится под сомнение реальность самого феномена таковой зависимости. При этом исследователь соглашается с фактом, что небольшой, по её мнению, процент пользователей Интернета во всем мире подвержен разрушительному действию интернета, привносящему в их жизнь реальные проблемы. 

Вопрос критериев, терминологии, которые разрабатывают специалисты всего мира, не решен и не принят сообществом. Исследователь утверждает, что у всех, кто демонстрирует проблематичные варианты применения Интернета, присутствуют коморбидные расстройства личности, такие как депрессия, биполярное расстройство, тревожность, стеснительность в социальном окружении, дефицит внимания и гиперактивность. 

Виртуальные аддикции являются симптомом других зависимостей или заболеваний, и поэтому профилактика интернет-зависимости как отдельной проблемы, означает игнорирование первичных проблем индивидуума.

М. Фенишел [25] отмечает, что критерии зависимости, применяемые чаще всего, опираются на соотношение времени, проведенного онлайн и времени, которое уделяется семье, работе, полноценному сну, а также на симптомы, включающиеся в случае отмены возможности войти в киберпространство. При этом у науки нет, на данный момент, стандартной и объективной процедуры измерения физиологической зависимости отмены при невозможности использования интернета.

С. Стерн [26, с. 419 –424] стоит на позиции отрицания проблемы виртуальных аддикций, считая, что интернет – такое же всепроникающее средство, какими были телефон и телевидение в момент их создания. Учёный рассматривает Интернет исключительно как передаточное средство, как посредника в реализации других реальных зависимостей.

Мы разделяем мнение отечественных исследователей В.В. Титовой, А.Л. Катковой [27], что фактор времени, проведённого за компьютером, не может рассматриваться в качестве основного или единственного критерия виртуальных аддикций. Виртуальная зависимость возникает как удовлетворение потребности к доступу в виртуальное пространство и это позволяет компенсировать коммуникативный дефицит и удовлетворить любые нереализованные потребности. 

Возникает замкнутый круг подростковых проблем. Виртуальные аддикты проявляют неспособность строить и развивать дружеские отношения, а это усугубляется отсутствием опыта общения с реальными людьми и навыков решения коммуникативных задач.

Д. Гринфилд [28, с. 61 – 75] отмечает, что интернет-зависимость неоднородна: это и стремление к новизне, тенденция к смене чувств, глубинная внутренняя привязанность к онлайн – общению, желание осознавать себя сетевым гением.

Тест для определения степени интернет-зависимости предложила А.Е. Жичкина [29], считая основными критериями интернет-зависимости эмоциональную зависимость от сети, снижение социальной, учебной и рабочей активности в реальной жизни.

К. Бирд [30] определяет те же критерии интернет-зависимости, постоянные непреходящие мысли об интернете, решение проблем посредством погружения в виртуальную реальность.

В современном мире особой популярностью пользуется феномен одержимости от «селфи». Оксфордский словарь английского языка назвал «Селфи» словом 2013 года. [31]. Соответствует ли селфи критериям виртуальной зависимости? Исследователи М. Гриффитс и Джанартанан Баликришнан отвечают: «Да, а также нет. Да, потому что это явление вписывается в имеющиеся критерии зависимости. Нет, поскольку пока нет точного определения явления и диагностики» [32].

М. Сандомирский [33, с. 3 – 17] в своем исследовании относит селфи к новой социальной эпидемии. Обозначает данное явление как селфимания, селфицид.

Таким образом, все ученые, исследующие проблемы виртуальных аддикций, едины в том, что степени проявления зависимости могут быть различны. Безусловно, задача превенции состоит в том, чтобы не допустить появление подростковой интернет-зависимости или выявить проблему на ранней стадии. 

На наш взгляд, этому может способствовать теория реактивного сопротивления, базирующаяся на развитии социального иммунитета, социальной зрелости личности, защищенной нравственности и четком осознании подростка своего места в жизни.

Библиографический список

  1. Goldberg I. Internet addiction disorder. 1996.
  2. Янг К. Диагноз – Интернет-зависимость. Мир интернета. 2000.
  3. Young K.S. Caught in the Net, 1998.
  4. Zimmerl H. B. Panocsh, Innsbruck, 1998.
  5. Han D. Bupropion in the treatment of problematic online game play in patients with major depressive disorder, J. Psychoopharmacol, 2012; Vol. 26; № 5: 689 – 696.
  6. Флорес Ф. Групповая психотерапия зависимостей. Москва: Институт общегуманитарных исследований, 2014.
  7. Catanzaro S., Mearns J. Journal of counseling Psychology, Vol. (37)3, Jul. 1990: 306 – 312.
  8. Кристалл Г. Интеграция и самоисцеление. Москва: Институт общегуманитарных исследований, 2014.
  9. Пренски М. Аборигены и иммигранты цифрового мира. 2001.
  10. Young K. Internet addiction: symptoms evolution and treatment, Sarosta: Professional Resource Press, 1999, Vol 17.
  11. Merresa H. Orzak Ph.D. Web Publishing. 1996 – 1999.
  12. Лоскутова В. Интернет-зависимость как форма нехимических аддиктивных расстройств. Автореферат диссертации … кандидата медицинских наук. Новосибирск, 2004.
  13. Tao R. Proposed diagnostic criteria for internet addiction. Addiction, 2010: 556 – 564.
  14. Ko C., Yen J. Proposed diagnostic criteria of internet addiction for adolescents. J. Nerv Ment Dis., 2005: Vol. 193; № 11: 728 – 733.
  15. Zhou Y. Gray matter abnormalities in internet addiction. European Journal of Radiology. 2011: Vol. 79; № 1: 92 – 95.
  16. Егоров А. Интернет-зависимость: психологическая природа и динамикам развития. Москва: Акрополь, 2009: 29 – 55.
  17. Войскунский А. Актуальные проблемы психологии зависимости от Интернета, Психологический журнал, 2004: Т. 25 (1): 90 – 100.
  18. Шапкин С. Компьютерная игра: новая область психологических исследований, Психологический журнал, 2009; Т. 20 (1): 86 – 102.
  19. Завалишина О., Загуменных Н., Интернет-аддикция – одна из актуальных проблем современности, Научный журнал КубГАУ, 2015; № 105.
  20. Малыгин В., Искандирова А. Интернет-зависимое поведение подростков. МГМСУ им. Евдокимова, 2015.
  21. Griffiths M. Behavioral addiction: an issue for everybody. Workplace Learning, 1996.
  22. Davis R. Cognitive-behavioral model of pathological internet use. Computers in Human Behavior, 2001: Vol. 17; № 24: 187 – 195.
  23. Suler D. The Psychology of Cyberspace. Available at: suler/psycyber.html.
  24. Morgan-Martin J. Internet use and abuse and psychological problems. Oxford: Oxford University Press, 2008.
  25. Fenichel M. Available at: fenichel.com.
  26. Stern S. Addiction to technologies. Cyber Psychology and Behavior. 2, 419.
  27. Титова В., Катков А. Интернет-зависимость: причины и механизмы формирования, диагностика, подходы к лечению и профилактике, Санкт-Петербург: Педиатр, 2014; Т. 5; № 4.
  28. Greenfield D. Virtual addiction, New York: Academic Press, 1998: 61 – 75.
  29. Жичкина А. Социально-психологические аспекты общения в интернете, Москва: Дашков и Ко, 2004.
  30. Beard K. Modification in the Proposed Diagnostic Criteria for internet Addiction, Cyberpsychology & Behavior, № 4, 2011.
  31. Wade N.J, The first scientific «Selfie?» 2014; 43 (11).
  32. Pakay Dr., Shah B. Department of Community Medicine SRMC &RI, SRU Chennai, 116 India.
  33. Сандомирский М. Новая социальная эпидемия. Москва: Психопатология и аддиктивная медицина. 2015; 1: 3 – 17.
Источник: МИР НАУКИ, КУЛЬТУРЫ, ОБРАЗОВАНИЯ. № 2 (69) 2018.

Об авторах

  • Л.К. Фортова - д-р пед. наук, канд. юр. наук, проф. каф. Государственно-правовых дисциплин ВЮИ ФСИН РФ, почётный работник высшего профессионального образования РФ, г. Владимир.
  • О.С. Матюхина - аспирант каф. психологии личности и специальной педагогики ВлГУ им. Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых, г. Владимир.

Смотрите также:

Категории

Метки

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest