Королева Н.Н., Богдановская И.М., Луговая В.Ф. Воздействие современной информационной и медиасреды на «образ Я» подростков

К

Про­бле­ма раз­ви­тия лич­но­сти и соци­а­ли­за­ции чело­ве­ка в услож­ня­ю­щем­ся и инфор­ма­ци­он­но насы­щен­ном поли­куль­тур­ном обще­стве высту­па­ет одной из акту­аль­ных меж­дис­ци­пли­нар­ных про­блем чело­ве­козна­ния.

Интен­сив­ное раз­ви­тие инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­ци­он­ных тех­но­ло­гий, пере­ход средств мас­со­вой инфор­ма­ции на циф­ро­вую осно­ву, широ­кое рас­про­стра­не­ние гло­баль­ных ком­пью­тер­ных сетей при­во­дит к тому, что совре­мен­ный чело­век погру­жа­ет­ся в каче­ствен­но новую и семи­о­ти­че­ски неод­но­род­ную инфор­ма­ци­он­ную сре­ду, кото­рая, по сути, ста­но­вит­ся осо­бо­го рода жиз­нен­ным про­стран­ством, в кото­ром раз­вер­ты­ва­ют­ся мно­гие виды учеб­ной, про­фес­си­о­наль­ной и досу­го­вой дея­тель­но­сти, меж­лич­ност­но­го вза­и­мо­дей­ствия. Инди­ви­ду­аль­ное и обще­ствен­ное созна­ние, пред­став­ле­ния о соб­ствен­ном Я совре­мен­но­го чело­ве­ка в зна­чи­тель­ной мере опо­сре­ду­ют­ся вир­ту­аль­ны­ми реаль­но­стя­ми.

Воз­ни­ка­ют новые «лич­ност­ные фено­ме­ны» погру­же­ния чело­ве­ка в инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­тив­ную сре­ду, отра­жа­ю­щие воз­мож­но­сти кон­стру­и­ро­ва­ния не толь­ко вир­ту­аль­но­го мира, но и соб­ствен­ной лич­но­сти [6].

В совре­мен­ной фило­со­фии и пси­хо­ло­гии появ­ля­ет­ся ряд тер­ми­нов, отра­жа­ю­щих фор­ми­ро­ва­ние у интер­нет-поль­зо­ва­те­лей осо­бо­го рода вир­ту­аль­но­го Я: «вир­ту­аль­ная лич­ность», «сете­вая, или вир­ту­аль­ная, иден­тич­ность», «Я‑виртуальное» и т. п.

Вир­ту­аль­ное Я, с одной, сто­ро­ны, стро­ит­ся на осно­ва­нии смыс­ло­вых состав­ля­ю­щих «Я‑реального», с дру­гой — явля­ет­ся осо­бым обра­зо­ва­ни­ем само­со­зна­ния, в кото­ром отра­жа­ют­ся атри­бу­ты при­над­леж­но­сти к опре­де­лен­ным сете­вым сооб­ще­ствам и суб­куль­ту­рам, могут при­сут­ство­вать лич­ност­ные чер­ты и спо­со­бы пове­де­ния, кото­рые чело­век по тем или иным при­чи­нам не про­яв­ля­ет в реаль­ном мире, скон­стру­и­ро­ван­ные (вымыш­лен­ные) соци­аль­но-демо­гра­фи­че­ские харак­те­ри­сти­ки и т. п. [3, 5, 9].

В то же вре­мя, сама ком­му­ни­ка­тив­ная сре­да Интер­не­та и харак­тер вир­ту­аль­но­го обще­ния транс­фор­ми­ру­ет­ся, тем самым изме­няя сами прин­ци­пы кон­стру­и­ро­ва­ния вир­ту­аль­но­го Я.

Несколь­ко деся­ти­ле­тий назад Интер­нет был про­стран­ством и источ­ни­ком экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ния с иден­тич­но­стью и само­пре­зен­та­ци­ей — ано­ним­ность сете­во­го вза­и­мо­дей­ствия в соче­та­нии с доста­точ­но широ­ким выбо­ром муль­ти­ме­дий­ных средств созда­ва­ла усло­вия для ста­нов­ле­ния «кар­на­валь­ной» куль­ту­ры вир­ту­аль­но­го мира, сти­му­ли­ро­ва­ла порож­де­ние мно­же­ства «сете­вых лич­но­стей» одно­го и того же поль­зо­ва­те­ля, суще­ствен­но отли­ча­ю­щих­ся от реаль­ной.

Сего­дня бур­ное рас­про­стра­не­ние соци­аль­ных сетей при­во­дит к рас­кры­тию ано­ним­но­сти и адрес­но­сти обще­ния. Стра­ни­цы в соци­аль­ных сетях, как пра­ви­ло, содер­жат реаль­ную инфор­ма­цию о чело­ве­ке, в адре­сах элек­трон­ной почты часто исполь­зу­ют­ся дей­стви­тель­ные имя и фами­лия. Более того, в сеть пере­но­сит­ся обще­ние людей и целых групп, объ­еди­нен­ных общей дея­тель­но­стью или зна­ко­мых в реаль­ной жиз­ни (одно­класс­ни­ки, сотруд­ни­ки, дру­зья и т. п.) [2].

«Мате­ри­а­лом» для кон­стру­и­ро­ва­ния сете­вой иден­тич­но­сти ста­но­вит­ся содер­жа­ние «мира оффлайн», а собы­тия, про­ис­хо­дя­щие в пред­мет­ном и соци­аль­ном мире, транс­ли­ру­ют­ся в сети, вызы­ва­ют откли­ки, ста­но­вят­ся пред­ме­том инте­ре­са к реаль­ной и вир­ту­аль­ной лич­но­сти.

В наи­боль­шей сте­пе­ни воз­дей­ствию инфор­ма­ци­он­ной сре­ды, бес­спор­но, под­вер­га­ют­ся под­рост­ки [4]. Тра­ди­ци­он­ные инсти­ту­ты соци­а­ли­за­ции в совре­мен­ном обще­стве посте­пен­но заме­ня­ют­ся вир­ту­аль­ной сре­дой, во вза­и­мо­дей­ствии с кото­рой про­ис­хо­дит фор­ми­ро­ва­ние само­со­зна­ния, осво­е­ние спо­со­бов вза­и­мо­дей­ствия с дру­ги­ми людь­ми и окру­жа­ю­щим миром [1].

Нахо­дясь в сети Интер­нет, под­ро­сток актив­но вза­и­мо­дей­ству­ет с медиа­сре­дой, игро­вы­ми мира­ми, раз­лич­ны­ми вир­ту­аль­ны­ми реаль­но­стя­ми, насы­щен­ны­ми зна­ка­ми и сим­во­ла­ми, кото­рые зача­стую не соот­вет­ству­ют дет­ско­му опы­ту и вос­при­ни­ма­ют­ся некри­тич­но, на уровне внеш­не­го под­ра­жа­ния «атри­бу­там взрос­ло­сти» или моды [7,8].

Основ­ным сред­ством обще­ния ста­но­вят­ся соци­аль­ные сети. Совре­мен­ный под­ро­сток лег­ко обу­ча­ет­ся рабо­те с новы­ми инфор­ма­ци­он­ны­ми тех­но­ло­ги­я­ми и устрой­ства­ми, осва­и­ва­ет так назы­ва­е­мые «гибрид­ные» про­стран­ства, объ­еди­ня­ю­щие и сов­ме­ща­ю­щие мобиль­ную связь, Интер­нет и реаль­ный мир, неред­ко не осо­зна­вая, что нахо­дит­ся одно­вре­мен­но в сети и в пред­мет­но-соци­аль­ном окру­же­нии [10, 13, 14].

Фор­ми­ро­ва­ние ком­му­ни­ка­тив­ных стра­те­гий, ста­нов­ле­ние иден­тич­но­сти в под­рост­ко­вом воз­расте в основ­ном про­ис­хо­дит в «семи­о­ти­че­ских соци­аль­ных про­стран­ствах» [14], объ­еди­ня­ю­щих мно­же­ство вир­ту­аль­ных собе­сед­ни­ков и сооб­ществ, харак­те­ри­зу­ю­щих­ся раз­но­род­ны­ми соци­аль­ны­ми нор­ма­ми и пра­ви­ла­ми ком­му­ни­ка­ции.

Совре­мен­ных под­рост­ков по пра­ву назы­ва­ют «жите­ля­ми Интер­не­та», «циф­ро­вы­ми або­ри­ге­на­ми», «циф­ро­вым поко­ле­ни­ем», «гло­баль­ны­ми детьми» [9, 11]. Дети и под­рост­ки быст­рее, чем взрос­лые, осва­и­ва­ют инфор­ма­ци­он­ную сре­ду, лег­че адап­ти­ру­ют­ся к ней. В то же вре­мя воз­дей­ствие инфор­ма­ци­он­ное сре­ды на лич­ност­ное раз­ви­тие и фор­ми­ро­ва­ние само­со­зна­ния под­рост­ков явля­ет­ся неод­но­знач­ным.

По дан­ным социо­ло­ги­че­ско­го иссле­до­ва­ния, про­ве­ден­но­го под руко­вод­ством С. Б. Цым­ба­лен­ко [11], совре­мен­ные рос­сий­ские дети и под­рост­ки «всту­пи­ли в эпо­ху мас­со­во­го Интер­не­та». Вне зави­си­мо­сти от реги­о­на про­жи­ва­ния, Интер­не­том поль­зу­ет­ся 93% под­рост­ков. При этом обще­ние в сети для боль­шин­ства из них явля­ет­ся при­о­ри­тет­ным по отно­ше­нию к реаль­но­му вза­и­мо­дей­ствию.

В свя­зи с этим вре­мя, про­во­ди­мое под­рост­ком в сети, на сего­дняш­ний момент уже не явля­ет­ся кри­те­ри­ем для выяв­ле­ния чрез­мер­ной увле­чен­но­сти интер­нет-ком­му­ни­ка­ци­ей. Дети ста­но­вят­ся неза­ви­си­мы­ми от взрос­лых в поис­ке и пере­ра­бот­ке инфор­ма­ции, про­яв­ля­ют само­сто­я­тель­ность, позна­ва­тель­ную и лич­ност­ную актив­ность в вир­ту­аль­ной сре­де. Совре­мен­ный Интер­нет вби­ра­ет в себя мно­же­ство инфор­ма­ци­он­ных кана­лов, инте­гри­ро­ван­ных в еди­ную медиа­сре­ду.

В свя­зи с этим дру­гие сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции — теле­ви­де­ние, радио, печат­ные СМИ — не игра­ют веду­щей роли в фор­ми­ро­ва­нии лич­но­сти и соци­а­ли­за­ции под­рост­ка. Посред­ством сете­во­го вза­и­мо­дей­ствия про­ис­хо­дит не толь­ко осво­е­ние под­рост­ка­ми соци­аль­но­го опы­та, но и вза­и­мо­обо­га­ще­ние «взрос­лой» и «под­рост­ко­вой» суб­куль­тур.

Под­рост­ки ста­но­вят­ся актив­ны­ми субъ­ек­та­ми вир­ту­аль­ной реаль­но­сти, Интер­нет ста­но­вит­ся одним из глав­ных источ­ни­ков и про­странств их соци­а­ли­за­ции. В свя­зи с этим, зна­чи­мой про­бле­мой высту­па­ет опре­де­ле­ние роли совре­мен­ной инфор­ма­ци­он­ной и медиа­сре­ды в фор­ми­ро­ва­нии само­со­зна­ния под­рост­ков.

В про­ве­ден­ном нами иссле­до­ва­нии, посвя­щен­ном ана­ли­зу воз­дей­ствия интер­нет-сре­ды на содер­жа­ние «обра­за Я» под­рост­ков, участ­во­ва­ли 53 уча­щих­ся 9‑х клас­сов обще­об­ра­зо­ва­тель­ных школ Санкт-Петер­бур­га и Ленин­град­ской обла­сти, из них 28 деву­шек и 25 юно­шей. Для полу­че­ния эмпи­ри­че­ских дан­ных исполь­зо­вал­ся тест «Кто Я» Т. Куна, Т. Мак-Парт­лен­да, в клас­си­че­ском вари­ан­те и моди­фи­ка­ции («Кто Я в Интер­не­те»). В каче­стве спо­со­ба обра­бот­ки резуль­та­тов исполь­зо­вал­ся кон­тент-ана­лиз отве­тов.

Ана­лиз кате­го­рий само­опи­са­ний лич­но­сти респон­ден­тов (отве­ты на вопрос «Кто Я?») поз­во­лил выявить, что в репер­ту­а­ре иден­ти­фи­ка­ций подав­ля­ю­ще­го боль­шин­ства под­рост­ков (74%) при­сут­ству­ют харак­те­ри­сти­ки, отра­жа­ю­щие вли­я­ние инфор­ма­ци­он­ной и медиа­сре­ды Интер­не­та — пер­со­на­жи попу­ляр­ных филь­мов и сери­а­лов, игро­вые роли и пер­со­на­жи ком­пью­тер­ных игр, роле­вые пози­ции, зани­ма­е­мые в интер­нет-ком­му­ни­ка­ции, харак­те­ри­сти­ки актив­но­сти в вир­ту­аль­ной сре­де (рис. 1).

Рис. 1. Распределение подростков по категориям самоописаний (тест «Кто Я» Т. Куна, Т. Мак-Партленда)
Рис. 1. Рас­пре­де­ле­ние под­рост­ков по кате­го­ри­ям само­опи­са­ний (тест «Кто Я» Т. Куна, Т. Мак-Парт­лен­да)

Толь­ко у 26% под­рост­ков в отве­тах не встре­ча­лись кате­го­рии, свя­зан­ные с их пре­бы­ва­ни­ем в инфор­ма­ци­он­но-медий­ном про­стран­стве.

Про­цент­ное соот­но­ше­ние коли­че­ства харак­те­ри­стик — ком­по­нен­тов «обра­за Я», свя­зан­ных и не свя­зан­ных с интер­нет-сре­дой, ука­зан­ных в отве­тах, так­же под­твер­жда­ет ука­зан­ную тен­ден­цию. Сре­ди всех харак­те­ри­стик соб­ствен­ной лич­но­сти, назван­ных под- рост­ка­ми, 87% отра­жа­ют их вза­и­мо­дей­ствие в вир­ту­аль­ной реаль­но­сти.

Рис. 2. Распределение компонентов «образа Я» подростков (тест «Кто Я» Т. Куна, Т. Мак-Партленда
Рис. 2. Рас­пре­де­ле­ние ком­по­нен­тов «обра­за Я» под­рост­ков (тест «Кто Я» Т. Куна, Т. Мак-Парт­лен­да

При­ве­ден­ные дан­ные убе­ди­тель­но пока­зы­ва­ют, что образ акту­аль­но­го Я под­рост­ков в зна­чи­тель­ной мере опо­сре­до­ван их вза­и­мо­дей­стви­ем с инфор­ма­ци­он­ной и медиа­сре­дой. Рас­смот­рим более подроб­но содер­жа­ние кате­го­рий само­опи­са­ний, отра­жа­ю­щих вли­я­ние дан­ной сре­ды (табл. 1).

Таблица 1. Компоненты «образа Я» подростков, отражающие влияние информационной и медиасреды

Таблица 1. Компоненты «образа Я» подростков, отражающие влияние информационной и медиасреды

Как сви­де­тель­ству­ют дан­ные таб­ли­цы, на пер­вом месте нахо­дят­ся назва­ния худо­же­ствен­ных филь­мов, попу­ляр­ных сре­ди под­рост­ков. Нуж­но отме­тить, что содер­жа­ние филь­мов в основ­ном свя­за­но с геро­и­че­ски­ми поступ­ка­ми, борь­бой и побе­дой, а так­же с фан­та­сти­че­ски­ми собы­ти­я­ми и сюже­та­ми, мисти­кой, необыч­ны­ми спо­соб­но­стя­ми и силой геро­ев.

Так­же обра­ща­ет на себя вни­ма­ние тот факт, что под­рост­ки иден­ти­фи­ци­ру­ют себя не с кон­крет­ным пер­со­на­жем, а с филь­мом в целом. На пер­вый взгляд, это сви­де­тель­ству­ет о диф­фуз­но­сти само­со­зна­ния под­рост­ков, одна­ко, воз­мож­но, что таким обра­зом про­яв­ля­ет­ся прин­ци­пи­аль­но иной тип иден­тич­но­сти, при­су­щий «циф­ро­во­му поко­ле­нию» — сете­вой, кото­рый пред­по­ла­га­ет отож­деств­ле­ние себя с неким фрей­мом пер­со­на­жей и собы­тий, осо­зна­ние себя в пото­ке посто­ян­ных ком­му­ни­ка­ций.

На вто­ром месте по зна­чи­мо­сти — харак­те­ри­сти­ки при­над­леж­но­сти к под­рост­ко­вым суб­куль­ту­рам и роле­вые пози­ции в инфор­ма­ци­он­ной сре­де. Тре­тье место зани­ма­ют рели­ги­оз­ные сим­во­лы и спор­тив­ные увле­че­ния, чет­вер­тое — раз­лич­но­го рода сим­во­лы сек­су­аль­ных пред­по­чте­ний и мифо­ло­ги­че­ские обра­зы, на пятом месте нахо­дят­ся поли­ти­че­ские лиде­ры и назва­ния ком­пью­тер­ных игр, шестое, послед­нее место раз­де­ли­ли герои попу­ляр­ных пере­дач и люди — сим­во­лы рок-куль­ту­ры.

Без­услов­но, такие харак­те­ри­сти­ки, как сек­су­аль­ные пред­по­чте­ния, спорт, мифо­ло­ги­че­ские и рели­ги­оз­ные обра­зы, могут при­сва­и­вать­ся под­рост­ка­ми без­от­но­си­тель­но к инфор­ма­ци­он­но­му про­стран­ству, в резуль­та­те опы­та лич­но­го обще­ния со зна­чи­мы­ми взрос­лы­ми и сверст­ни­ка­ми, сов­мест­ной дея­тель­но­сти.

Одна­ко в ходе допол­ни­тель­но про­ве­ден­ной нами бесе­ды было выяв­ле­но, что имен­но Интер­нет как инфор­ма­ци­он­ная и медий­ная сре­да, в осо­бен­но­сти соци­аль­ные сети, явля­ют­ся источ­ни­ка­ми инфор­ма­ции о мно­гих зна­чи­мых сфе­рах жиз­ни: секс, спорт, поли­ти­ка и рели­гия высту­па­ют попу­ляр­ны­ми тема­ми ново­стей, цити­ро­ва­ния на лич­ных стра­ни­цах, груп­по­вых обсуж­де­ний и ком­мен­та­ри­ев.

Инте­рес­но, что пол под­рост­ков не ока­зы­ва­ет суще­ствен­но­го вли­я­ния на харак­те­ри­сти­ки акту­аль­но­го «обра­за Я», свя­зан­ные с вли­я­ни­ем инфор­ма­ци­он­ной сре­ды: зна­чи­мых раз­ли­чий в содер­жа­нии и выра­жен­но­сти кате­го­рий маль­чи­ков и дево­чек выяв­ле­но не было.

Обра­тим­ся к резуль­та­там, полу­чен­ным с помо­щью раз­ра­бо­тан­ной нами моди­фи­ка­ции теста Т. Куна, Т. Мак-Парт­лен­да — «Кто Я в Интер­не­те».

Рис. 3. Распределение компонентов «образа Я» подростков по результатам теста «Кто Я в Интернете» (модификация методики Т. Куна, Т. Мак-Партленда)
Рис. 3. Рас­пре­де­ле­ние ком­по­нен­тов «обра­за Я» под­рост­ков по резуль­та­там теста «Кто Я в Интер­не­те» (моди­фи­ка­ция мето­ди­ки Т. Куна, Т. Мак-Парт­лен­да)

Для опре­де­ле­ния смыс­ло­вой бли­зо­сти обра­зов акту­аль­но­го и вир­ту­аль­но­го Я («Я в Интер­не­те») у под­рост­ков был под­счи­тан про­цент сов­па­де­ний отве­тов под­рост­ков в клас­си­че­ской и моди­фи­ци­ро­ван­ной вер­сии теста.

Выяв­ле­но, что фак­ти­че­ски одна вось­мая часть всех само­опи­са­ний явля­ет­ся общей для пред­став­ле­ний о себе в соци­аль­ной и вир­ту­аль­ной реаль­но­сти. То есть обра­зы акту­аль­но­го и вир­ту­аль­но­го Я под­рост­ков ока­зы­ва­ют вза­им­ное вли­я­ние друг на дру­га, име­ют «область пере­се­че­ния», инва­ри­ант, в кото­рую попа­да­ют некие устой­чи­вые харак­те­ри­сти­ки само­со­зна­ния, про­яв­ля­ю­щи­е­ся в реаль­ной жиз­нен­ной сре­де и в Интер­нет-ком­му­ни­ка­ции.

Рас­смот­рим подроб­нее содер­жа­ние инва­ри­ант­ных по отно­ше­нию к сре­де (реаль­ной — вир­ту­аль­ной) харак­те­ри­стик само­со­зна­ния под­рост­ков (табл. 2).

Таблица 2. Характеристики самосознания подростков, совпадающие в образах «Я‑реальное» и «Я в Интернете»

Таблица 2. Характеристики самосознания подростков, совпадающие в образах «Я-реальное» и «Я в Интернете»

На пер­вом месте по выра­жен­но­сти кате­го­рии нахо­дят­ся харак­те­ри­сти­ки, отра­жа­ю­щие лидер­ский потен­ци­ал. Вто­рое место зани­ма­ют рефлек­сив­ные само­опи­са­ния, отра­жа­ю­щие в основ­ном эмо­ци­о­наль­ные, нрав­ствен­ные и лич­ност­ные каче­ства. На тре­тьем месте — харак­те­ри­сти­ки, про­яв­ля­ю­щи­е­ся в обще­нии. Чет­вер­тое место раз­де­ля­ют обо­зна­че­ния себя как лич­но­сти, соци­аль­ные роли и харак­те­ри­сти­ки интел­лек­ту­аль­но­го потен­ци­а­ла, и мифо­ло­ги­че­ские пер­со­на­жи.

Это, ско­рее все­го, свя­за­но с воз­раст­ны­ми осо­бен­но­стя­ми — стрем­ле­ни­ем к само­утвер­жде­нию, интен­сив­ным раз­ви­ти­ем само­со­зна­ния и рефлек­сии, зна­чи­мо­стью обще­ния как веду­ще­го вида дея­тель­но­сти, осво­е­ни­ем широ­ко­го спек­тра ролей. Это про­яв­ля­ет­ся как в реаль­ном, так и в вир­ту­аль­ном вза­и­мо­дей­ствии под­рост­ков.

Одна­ко иден­ти­фи­ка­ция под­рост­ков с мифо­ло­ги­че­ски­ми пер­со­на­жа­ми, попу­ляр­ны­ми в совре­мен­ной инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­тив­ной сре­де и мас­сме­диа, гово­рит о ее воз­дей­ствии на само­со­зна­ние под­рост­ков. Об этом сви­де­тель­ству­ет и содер­жа­ние кате­го­рий, нахо­дя­щих­ся на пятом и шестом местах по сте­пе­ни выра­жен­но­сти.

Так, по 5,56% при­хо­дит­ся на харак­те­ри­сти­ки обра­за себя, в содер­жа­нии кото­рых явно про­сле­жи­ва­ет­ся опыт ком­му­ни­ка­ции в сети Интер­нет: роле­вые пози­ции в инфор­ма­ци­он­ной сре­де, извест­ные лич­но­сти, герои теле­пе­ре­дач.

Кате­го­рия «деви­ант­ные про­яв­ле­ния», ско­рее все­го, так­же фор­ми­ру­ет­ся под вли­я­ни­ем вир­ту­аль­но­го вза­и­мо­дей­ствия, посколь­ку отра­жа­ет про­бле­ма­ти­ку доста­точ­но попу­ляр­ных тем для обсуж­де­ния под­рост­ка­ми в соци­аль­ных сетях: нар­ко­за­ви­си­мость и пси­хо­ак­тив­ные веще­ства, чрез­мер­ное стрем­ле­ние к поте­ре веса, вплоть до про­па­ган­ды ано­рек­сии.

Наи­ме­нее выра­жен­ной явля­ет­ся кате­го­рия, содер­жа­щая харак­те­ри­сти­ки сек­су­аль­но­сти, в боль­шин­стве слу­ча­ев, гипер­бо­ли­зи­ро­ван­ные, что, с одной сто­ро­ны, так­же отра­жа­ет осо­бен­но­сти под­рост­ко­во­го само­со­зна­ния, с дру­гой — под­дер­жи­ва­ет­ся и поощ­ря­ет­ся в интер­нет-сооб­ще­ствах.

Инте­рес­но, что образ себя в Интер­не­те у под­рост­ков отра­жа­ет чер­ты, не толь­ко про­яв­ля­ю­щи­е­ся в вир­ту­аль­ной ком­му­ни­ка­ции, но и тра­ди­ци­он­но при­су­щие акту­аль­но­му Я, хотя они и не име­ют зна­чи­тель­ной выра­жен­но­сти (табл. 3).

Таблица 3. Характеристики «образа Я» в Интернете (за исключением характеристик, совпадающих с образом «Я‑реальное»)

Таблица 3. Характеристики «образа Я» в Интернете (за исключением характеристик, совпадающих с образом «Я-реальное»)

В основ­ном вир­ту­аль­ное я под­рост­ков скла­ды­ва­ет­ся под вли­я­ни­ем ком­пью­тер­ных игр, в соот­вет­ствии с этим, они иден­ти­фи­ци­ру­ют себя с раз­лич­ны­ми игро­вы­ми пер­со­на­жа­ми. На вто­ром месте — раз­лич­ные роли, кото­рые реа­ли­зу­ют­ся в интер­нет-ком­му­ни­ка­ции. Нуж­но отме­тить, что спектр таких ролей доста­точ­но обшир­ный — под­рост­ки про­яв­ля­ют раз­но­об­раз­ную актив­ность в сети — игра­ют, обща­ют­ся, пре­зен­ти­ру­ют себя, зани­ма­ют­ся про­грам­ми­ро­ва­ни­ем и сете­вым твор­че­ством.

В то же вре­мя ука­зан­ные роли харак­те­ри­зу­ют и новые фор­мы откло­ня­ю­ще­го­ся пове­де­ния, про­яв­ля­ю­щи­е­ся в сете­вом вза­и­мо­дей­ствии, напри­мер, трол­линг — наме­рен­ное про­во­ци­ро­ва­ние кон­флик­тов в сети, читер­ство — мошен­ни­че­ство в сете­вых играх, осу­ществ­ля­е­мое посред­ством спе­ци­аль­ных про­грамм, и т. п.

Тре­тье место по выра­жен­но­сти кате­го­рий раз­де­ли­ли пер­со­на­жи муль­ти­пли­ка­ци­он­ных филь­мов, харак­те­ри­сти­ки, отра­жа­ю­щие ста­тус в вир­ту­аль­ной ком­му­ни­ка­ции, и деви­ант­ные про­яв­ле­ния, в основ­ном, свя­зан­ные с агрес­си­ей и сек­су­аль­ным пове­де­ни­ем.

На чет­вер­том месте — опи­са­ния себя как пред­ста­ви­те­ля опре­де­лен­ной моло­деж­ной суб­куль­ту­ры. Пятое место зани­ма­ют кибер­спорт и харак­те­ри­сти­ки, отра­жа­ю­щие осо­зна­ние под­рост­ка­ми соб­ствен­ной чрез­мер­ной увле­чен­но­сти интер­нет-сре­дой.

Наи­ме­нее выра­же­ны рефлек­сив­ные само­опи­са­ния и харак­те­ри­сти­ки позна­ва­тель­ных инте­ре­сов под­рост­ков, про­яв­ля­ю­щи­е­ся в интер­нет-сре­де, а так­же раз­лич­но­го рода сим­во­лы вир­ту­аль­ной ком­му­ни­ка­ции. Мно­гие харак­те­ри­сти­ки вир­ту­аль­но­го Я фор­му­ли­ру­ют­ся под­рост­ка­ми на интер­нет-слен­ге.

При­ве­ден­ные дан­ные, на наш взгляд, сви­де­тель­ству­ют о зна­чи­тель­ной сте­пе­ни погру­жен­но­сти под­рост­ков в инфор­ма­ци­он­ную сре­ду и о вир­ту­а­ли­за­ции мно­гих сфер под­рост­ко­вой ком­му­ни­ка­ции: меж­лич­ност­ное вза­и­мо­дей­ствие, осво­е­ние роле­вых пози­ций и дости­же­ние тех или иных ста­ту­сов в груп­пе, игро­вая дея­тель­ность, вклю­че­ние в моло­деж­ные суб­куль­ту­ры, позна­ва­тель­ная актив­ность раз­вер­ты­ва­ет­ся в основ­ном в вир­ту­аль­ной реаль­но­сти.

В целом, полу­чен­ные резуль­та­ты сви­де­тель­ству­ют, что образ себя у совре­мен­ных под­рост­ков в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни фор­ми­ру­ет­ся под воз­дей­стви­ем инфор­ма­ци­он­ной и медий­ной сре­ды, объ­еди­нен­ной в про­стран­стве интер­нет-ком­му­ни­ка­ции.

В струк­ту­ре само­со­зна­ния под­рост­ков зна­чи­тель­ную роль игра­ет не толь­ко «Я‑реальное», но и «Я‑виртуальное», кото­рое фор­ми­ру­ет­ся в актив­ной и про­дол­жи­тель­ной сете­вой ком­му­ни­ка­ции. При этом про­сле­жи­ва­ет­ся тен­ден­ция вза­и­мо­про­ник­но­ве­ния обра­зов реаль­но­го и вир­ту­аль­но­го Я: харак­те­ри­сти­ки пове­де­ния и дея­тель­но­сти в сети Интер­нет закреп­ля­ют­ся в акту­аль­ном пред­став­ле­нии о себе, инте­ре­сы и каче­ства лич­но­сти пре­зен­ти­ру­ют­ся в сете­вом вза­и­мо­дей­ствии.

Фор­ми­ру­ет­ся осо­бая инва­ри­ант­ная область само­со­зна­ния, вклю­ча­ю­щая в себя харак­те­ри­сти­ки, про­яв­ля­е­мые под­рост­ка­ми как в пред­мет­но-соци­аль­ной, так и в вир­ту­аль­ной сре­де, при­чем, неко­то­рые из них изна­чаль­но фор­ми­ру­ют­ся в интер­нет-ком­му­ни­ка­ции. Под­рост­ки иден­ти­фи­ци­ру­ют себя с пер­со­на­жа­ми и лич­но­стя­ми, попу­ляр­ны­ми в сре­де Интер­нет, харак­те­ри­зу­ют себя через роли в ком­пью­тер­ных играх.

Осо­бое вни­ма­ние необ­хо­ди­мо обра­тить на то, что инфор­ма­ци­он­ное про­стран­ство так­же может ста­но­вить­ся источ­ни­ком фор­ми­ро­ва­ния и закреп­ле­ния опре­де­лен­ных форм деви­ант­но­го пове­де­ния под­рост­ков. Это каса­ет­ся не толь­ко интер­нет-зави­си­мо­сти, но и раз­лич­ных про­яв­ле­ний сек­су­аль­но­го, пище­во­го пове­де­ния, асо­ци­аль­но-агрес­сив­ных тен­ден­ций.

Пони­ма­нии роли инфор­ма­ци­он­но­ме­дий­ной сре­ды в фор­ми­ро­ва­нии под­рост­ко­во­го само­со­зна­ния поз­во­лит раз­ра­бо­тать пути и направ­ле­ния пси­хо­ло­го-педа­го­ги­че­ской под­держ­ки раз­ви­тия лич­но­сти, про­грам­мы про­фи­лак­ти­ки и кор­рек­ции откло­ня­ю­ще­го­ся пове­де­ния на совре­мен­ном эта­пе раз­ви­тия обще­ства.

Литература

  1. Але­хин А. Н., Бог­да­нов­ская И. М., Коро­ле­ва Н. Н., Про­ект Ю. Л. Ста­нов­ле­ние зна­ко­во-смыс­ло­вой регу­ля­ции пове­де­ния как фак­тор соци­а­ли­за­ции ребен­ка в совре­мен­ном обще­стве // Вест­ник Южно-Ураль­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та. Серия: Пси­хо­ло­гия. 2013. Т. 6. № 4. С. 38–45.
  2. Асмо­лов А., Асмо­лов Г. От Мы — медиа к Я‑медиа: поиск себя в мире инфор­ма­ции // Чело­век как субъ­ект и объ­ект медиа­пси­хо­ло­гии. МГУ име­ни М. В. Ломо­но­со­ва / Ин‑т чело­ве­ка; Издво Моск. ун-та Москва, 2011. С. 86–104).
  3. Вой­скун­ский А. Е. Пси­хо­ло­гия и Интер­нет. М.: Акро­поль, 2010. 439 с.
  4. Жилин­ская А. В. Интер­нет как ресурс для реше­ния задач под­рост­ко­во­го воз­рас­та: обзор пси­хо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний [Элек­трон­ный ресурс] // Пси­хо­ло­ги­че­ская нау­ка и обра­зо­ва­ние psyedu.ru. 2014. № 1.
  5. Жич­ки­на А. Е. Вза­и­мо­связь иден­тич­но­сти и пове­де­ния в Интер­не­те поль­зо­ва­те­лей юно­ше­ско­го воз­рас­та: Дис. … канд. пси­хол. наук. М., 2001. 199 с.
  6. Коро­ле­ва Н. Н. Семи­о­сфе­ра лич­но­сти. СПб., 2005. 159 c.
  7. Коро­ле­ва Н. Н., Гон­ча­ро­ва О. М., Про­ект Ю. Л., Бог­да­нов­ская И. М. Соци­аль­ная семи­о­ти­ка жиз­нен­ной сре­ды совре­мен­но­го ребен­ка // Пись­ма в Эмис­сия. Оффлайн (The Emissia. Offline Letters): элек­трон­ный науч­ный жур­нал. — Ноябрь 2013, ART 2097. CПб., 2013. ISSN 1997–8588. Объ­ем 0.5 п. л.
  8. Коро­ле­ва Н. Н., Цейт­лин С. Н., Про­ект Ю. Л. Когни­тив­ное и рече­вое раз­ви­тие ребен­ка в усло­ви­ях совре­мен­но­го рос­сий­ско­го обще­ства // UNIVERSUM: Вест­ник Гер­це­нов­ско­го уни­вер­си­те­та. 2013. № 4. С. 91–98.
  9. Куз­не­цо­ва Ю. М., Чудо­ва Н. В. Пси­хо­ло­гия жите­лей Интер­не­та. М.: ЛКИ, 2008. 224 с.
  10. Про­ект Ю. Л., Бог­да­нов­ская И. М., Коро­ле­ва Н. Н. Раз­ви­тие сете­вых тех­но­ло­гий как фак­тор транс­фор­ма­ций жиз­нен­но­го про­стран­ства совре­мен­но­го чело­ве­ка // UNIVERSUM: Вест­ник Гер­це­нов­ско­го уни­вер­си­те­та. 2014. № 1. С. 89–96.
  11. Цым­ба­лен­ко С. Б. Вли­я­ние Интер­не­та на рос­сий­ских под­рост­ков и юно­ше­ство в кон­тек­сте раз­ви­тия рос­сий­ско­го инфор­ма­ци­он­но­го про­стран­ства // Меж­ду­на­род­ный элек­трон­ный науч­но-обра­зо­ва­тель­ный жур­нал «Медиа. Инфор­ма­ция. Ком­му­ни­ка­ция». 2013. № 4. [Элек­трон­ный ресурс] podrostkov-i-yunoshestvo-v-kontekste-razvitiya-rossijskogo-informatsionnogo-prostranstva (дата обра­ще­ния: 15.04.2014 г.).
  12. De Sousa e Silva A. 2006. From cyber to hybrid: Mobile technologies as interfaces of hybrid spaces. Space and Culture 9(3), 261–278.
  13. Gee J. P. (2005). Semiotic social spaces and affinity spaces: From The Age of Mythology to today’s chools. In D. Barton and K. Tusting (Eds.) Beyond communities of practice: Language power and social context. Cambridge, UK: Cambridge University Press.
  14. Zao Sh., Grasmuck Sh., Martin J. Identity construction on facebook: digital empowerment and anchored relationships // Computers in Human Behavior. Vol. 24 (2008). 1816–1836.
Источ­ник: Universum: Вест­ник Гер­це­нов­ско­го уни­вер­си­те­та. 2/2014.

Смот­ри­те так­же:

Категории

Метки

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest