Ахметшина А.А., Беляев В.А., Максимова О.А. Воздействие информационных технологий на преемственность и конфликт между реальными и условными поколениями

А

Поко­лен­че­ская иден­ти­фи­ка­ция в совре­мен­ном обще­стве все боль­ше ста­но­вит­ся симу­ля­кром, искус­ствен­но создан­ной, но не менее проч­ной кон­струк­ци­ей, чем реаль­ные поко­ле­ния. Реаль­ные поко­ле­ния осно­вы­ва­ют­ся на про­стей­шем объ­ек­тив­ном при­зна­ке – хро­но­ло­ги­че­ски-био­ло­ги­че­ском. В тоже вре­мя дале­ко не все люди одно­го воз­рас­та оце­ни­ва­ют послед­ний оди­на­ко­во, а к одно­му поко­ле­нию могут отно­сить себя лица самых раз­ных воз­рас­тов.

К. Ман­н­хейм в каче­стве кри­те­рия выде­ле­ния поко­ле­ния исполь­зо­вал важ­ней­шие соци­аль­ные собы­тия, кото­рые сов­мест­но пере­жи­ва­ли и в кото­рых вме­сте участ­во­ва­ли люди не обя­за­тель­но одно­го воз­рас­та [1, р. 304]. С этим мож­но согла­сить­ся.

Дей­стви­тель­но, к поко­ле­нию (гово­ря сло­ва­ми Ю. Лева­ды [2, с. 44]) «пере­строй­ки» отно­сит­ся все люди, участ­во­вав­шие в нефор­маль­ных объ­еди­не­ни­ях, митин­гах и демон­стра­ци­ях кон­ца 1980‑х гг. К нынеш­не­му поко­ле­ни­ям «ста­биль­но­сти» мож­но отне­сти, с одной сто­ро­ны, «ста­ли­ни­стов» (как пен­си­о­не­ров, так и весь­ма юных, не застав­ших совет­скую власть), а с дру­гой сто­ро­ны, «про­те­сту­ю­щих либе­ра­лов», вклю­ча­ю­щих и пре­ста­ре­лых «шести­де­сят­ни­ков», и школьников-«навальнят».

Вме­сте с тем дале­ко не все актив­но участ­ву­ют в соци­аль­ных дви­же­ни­ях. Одна­ко они тоже отно­сят­ся к опре­де­лен­но­му поко­ле­нию. Ряд иссле­до­ва­те­лей [3; 4] в каче­стве кри­те­рия иден­ти­фи­ка­ции таких услов­ных поко­ле­ний добав­ля­ют объ­ек­тив­ный век­тор семей­ных (род­ствен­ных и свой­ствен­ных) свя­зей, а так­же само­вос­при­я­тие, вызван­ное физи­че­ским само­чув­стви­ем само­го инди­ви­да.

В XXI в. на пер­вый план в каче­стве кри­те­рия фор­ми­ро­ва­ния услов­ных поко­ле­ний начи­на­ют выхо­дить инфор­ма­ци­он­ные кана­лы, куль­ту­ро­ло­ги­че­ская база, на кото­рой стро­ит­ся миро­воз­зре­ние людей. Соот­вет­ствен­но, мож­но выде­лить три поко­ле­ния, соци­аль­ная дистан­ция меж­ду кото­ры­ми все боль­ше рас­ши­ря­ет­ся, а соци­аль­ные, куль­тур­ные и идей­но-поли­ти­че­ские гра­ни­цы ста­но­вят­ся все более жест­ки­ми.

К таким поко­ле­ни­ям, соглас­но нашим иссле­до­ва­ни­ям, мож­но отне­сти: «книж­ное» поко­ле­ние, кото­рое осва­и­ва­ло миро­вую куль­ту­ру на осно­ве бумаж­ных изда­ний; «теле­ви­зи­он­ное» поко­ле­ние, кото­рое в усло­ви­ях чрез­вы­чай­но­го мно­го­об­ра­зия радио- и теле- кана­лов боль­ше пита­ет­ся инфор­ма­ци­ей и зало­жен­ны­ми соот­вет­ству­ю­щи­ми пере­да­ча­ми нор­ма­ми из теле­ви­зо­ра или радио­при­ем­ни­ка; нако­нец, это «Интер­нет-поко­ле­ние», прак­ти­че­ски не чита­ю­щее книг и не смот­ря­щее теле­ви­зор, а погру­жен­ное в инфор­ма­цию, посты, бло­ги, сооб­ще­ния, мемы и темы, содер­жа­щи­е­ся в соци­аль­ных сетях.

Из этих трех гене­ра­ций наи­бо­лее одно­род­ным нам пред­став­ля­ет­ся услов­ное «книж­ное» поко­ле­ние, сфор­ми­ро­вав­ше­е­ся на базе цен­но­стей эпо­хи «воз­рож­де­ния» (гума­низм), эпо­хи про­све­ще­ния (сво­бо­да, равен­ство и брат­ство) и иде­а­ли­зи­ро­ван­ных совет­ских цен­но­стей («Доб­ро, Исти­на и Кра­со­та»).

«Теле­ви­зи­он­ное» поко­ле­ние содер­жит в себе две цен­ност­ные гене­ра­ции: услов­но гово­ря, «поко­ле­ние ТНТ» (опи­ра­ю­щи­е­ся на цен­но­сти пост­мо­дер­на: отри­ца­ние таких тра­ди­ци­он­ных цен­но­стей, как госу­дар­ство, народ-нация, семья и рели­гия-мораль) и поко­ле­ние «госу­дар­ствен­ных» теле­ка­на­лов (чет­ко под­дер­жи­ва­ю­щие внеш­нюю поли­ти­ку стра­ны, но не все­гда при­ни­ма­ю­щее внут­рен­нюю поли­ти­ку вла­стей).

Что каса­ет­ся «Интер­нет-поко­ле­ния», иро­ни­че­ски отно­ся­ще­го­ся к кни­гам и теле­ви­де­нию, то оно очень гете­ро­ген­ное: одни спла­чи­ва­ют­ся в пат­ри­о­ти­че­ские груп­пы и паб­ли­ки, дру­гие – в наци­о­на­ли­сти­че­ские, тре­тьи – в про­власт­ные, чет­вер­тые – в ради­каль­но-либе­раль­ные сооб­ще­ства.

Если рас­смат­ри­вать соот­но­ше­ния реаль­ных и услов­ных поко­ле­ний, то к «книж­но­му» поко­ле­нию отно­сят­ся чаще все­го люди стар­ше­го воз­рас­та, к «теле­ви­зи­он­но­му» – стар­ше­го и сред­не­го, а в «интер­нет-поко­ле­нии» пре­ва­ли­ру­ют моло­дые поль­зо­ва­те­ли. Выяв­ле­ние ука­зан­но­го воз­дей­ствия источ­ни­ков инфор­ма­ции на фор­ми­ро­ва­ние спо­со­бов вза­и­мо­дей­ствия поко­ле­ний в поли­эт­но­кон­фес­си­о­наль­ном обще­стве (пре­ем­ствен­но­сти или кон­флик­та) и было одной из задач осу­ществ­лен­но­го в кон­це 2017 г. социо­ло­ги­че­ско­го опро­са в рам­ках наше­го про­ек­та.

Из 1480 респон­ден­тов в Рес­пуб­ли­ке Татар­стан было про­ан­ке­ти­ро­ва­но 669 татар, 613 рус­ских, осталь­ные – пред­ста­ви­те­ли иных наци­о­наль­но­стей. Исхо­дя из типо­ло­гии Ю. Лева­ды [2, с. 44], с уче­том попра­вок В.А. Беля­е­ва, О.А. Мак­си­мо­вой, А.М. Мин­га­зо­вой, [3] сре­ди опро­шен­ных мож­но выде­лить поко­ле­ние «ста­биль­но­сти 2000‑х гг.» – это люди в воз­расте до 24‑х лет (16,1 % респон­ден­тов) и от 25–34 (21,2 %); поко­ле­ние «пере­строй­ки и реформ» – от 35 до 44 лет (17,5 %); поко­ле­ние «застоя» – 45–54 года (16,1 %) и 55–64 года (14,5 %); поко­ле­ние «отте­пе­ли» от 65 лет и выше (14,5 %).

Если выбрать толь­ко Интер­нет-источ­ни­ки полу­че­ния инфор­ма­ции и фор­ми­ро­ва­ния миро­воз­зре­ния, то, соглас­но опро­су, мож­но прий­ти к ряду выво­дов о выше­на­зван­ном вза­и­мо­дей­ствии поко­ле­ний.

Доля тех, кто еже­днев­но пре­бы­ва­ет в Интер­не­те кор­ре­ли­ру­ет обрат­но про­пор­ци­о­наль­но воз­рас­ту респон­ден­тов. При сред­нем удель­ном весе еже­днев­ных посе­ти­те­лей 69,0 % респон­ден­тов, мы видим плав­ное убы­ва­ние удель­но­го веса таких людей: от 93,0 % (кате­го­рия до 24 лет) и до 85,6 % (35–44летних); далее сле­ду­ет доволь­но серьез­ный спад еже­днев­но­го бде­ния (от 61,5 % в кате­го­рии 45–54-летних до 53,6 % в кате­го­рии 55–64-летних).

Что каса­ет­ся пожи­лых (65 и стар­ше), то сре­ди них еже­днев­ных поль­зо­ва­те­лей Интер­не­та лишь 13,7 %. К этой кате­го­рии весь­ма близ­ка груп­па, выхо­дя­щих в Интер­нет несколь­ко раз в неде­лю. Доля тако­вых при­мер­но оди­на­ко­ва по всем воз­рас­там, но наи­боль­ший при­бав­ку она дает кате­го­рии от 45 до 64 лет (поко­ле­ние «застоя»).

Эта кате­го­рия наи­бо­лее рабо­то­спо­соб­на и не име­ет доста­точ­но вре­ме­ни для вхож­де­ния в Интер­нет. В тоже вре­мя они, в отли­чие от пожи­лых пред­ста­ви­те­лей «книж­но­го» поко­ле­ния, лег­ко овла­де­ли ком­пью­те­ром и соци­аль­ны­ми сетя­ми, кото­рые вме­сте с тем не игра­ют зна­чи­тель­ной роли в их жиз­ни.

Доля прак­ти­че­ски не поль­зу­ю­щих­ся сре­ди всех кате­го­рий до 44 лет близ­ка к нулю. Немно­го тако­вых и сре­ди двух после­ду­ю­щих кате­го­рий (8,8 % и 19,6 %), и толь­ко сре­ди людей стар­ше­го воз­рас­та 65,9 % прак­ти­че­ски вовсе не поль­зу­ют­ся Интер­не­том.

Весь­ма зна­чи­мы­ми явля­ют­ся и устрой­ства, с кото­рых чело­век выхо­дит в Интер­нет. Понят­но, что менее мобиль­ные пен­си­о­не­ры чаще рабо­та­ют со ста­ци­о­нар­ным ком­пью­те­ром, а более про­дви­ну­тая моло­дежь, дав­но овла­дев­шая рабо­той в Интер­не­те, – с сото­вых теле­фо­нов. Боль­ше поло­ви­ны респон­ден­тов в воз­рас­тах, начи­ная от 35 лет и стар­ше, выхо­дят в Интер­нет со ста­ци­о­нар­но­го ком­пью­те­ра. От тре­ти до поло­ви­ны всех воз­раст­ных кате­го­рий исполь­зу­ют для это­го ноут­бук или план­шет. Сото­вым теле­фо­ном для выхо­да в Интер­нет овла­де­ли свы­ше 90 % людей моло­же 35 лет. Далее, по мере повы­ше­ния воз­рас­та респон­ден­тов, пада­ет доля исполь­зу­ю­щих мобиль­ный Интер­нет, до 41,6 % у пожи­лых.

Интер­нет стал не толь­ко источ­ни­ком инфор­ма­ции, но и мощ­ным раз­вле­ка­тель­ным сред­ством, кана­лом ком­му­ни­ка­ции и плат­фор­мой дело­вой актив­но­сти. Срав­ни­вая цели пре­бы­ва­ния в Интер­не­те раз­ных поко­ле­ний, мы тоже видим нали­чие опре­де­лен­но­го интер­ге­не­ра­ци­он­но­го раз­ры­ва.

Так, игра­ют в ком­пью­тер­ные игры в основ­ном моло­дые (59,7 % в кате­го­рии до 24 лет), далее, по мере уве­ли­че­ния воз­рас­та доля игра­ю­щих сни­жа­ет­ся до 25,4 % у 45–54-летних, а затем сно­ва рас­тет до 32,1 % у лиц стар­ше 65 лет, что сви­де­тель­ству­ет о нали­чии сво­бод­но­го вре­ме­ни у самых моло­дых и пожи­лых.

Несколь­ко иная кар­ти­на выри­со­вы­ва­ет­ся при ана­ли­зе дру­го­го раз­вле­ка­тель­но­го кон­тен­та (ска­чи­ва­ние музы­ки, филь­мов и т.д.). Удель­ный вес прак­ти­че­ски нико­гда не исполь­зу­ю­щих Интер­нет для это­го чет­ко кор­ре­ли­ру­ет­ся в обрат­ной про­пор­ции от воз­рас­та: рас­тет от 2,1 % у самых моло­дых до 68,4 % у пожи­лых.

Близ­ко по цели исполь­зо­ва­ния и обще­ние на сай­тах зна­комств. Чем нико­гда не зани­ма­лось подав­ля­ю­щее боль­шин­ство опро­шен­ных (от 75,1 % у самых моло­дых до 95,8 % у пожи­лых).

Интер­нет ста­но­вит­ся важ­ным под­спо­рьем для дело­вых целей как источ­ник, помо­га­ю­щий рабо­те, уче­бе и веде­нию домаш­не­го хозяй­ства. Но исполь­зо­ва­ние его в этом каче­стве тоже рез­ко диф­фе­рен­ци­ру­ет­ся по воз­рас­ту. Напри­мер, исполь­зо­ва­ние ком­пью­те­ра для поис­ка необ­хо­ди­мой для учебы/работы инфор­ма­ции харак­тер­но для 89,8 % опро­шен­ных, но их доля непре­рыв­но сни­жа­ет­ся по воз­рас­там (от 99,6 % сре­ди юно­ше­ства до 52,6 % в сре­де пожи­лых). Сход­ная тен­ден­ция харак­тер­на для диф­фе­рен­ци­а­ции по воз­рас­ту ищу­щих спра­воч­ную инфор­ма­цию.

В рам­ках 28,1 % респон­ден­тов, не исполь­зу­ю­щих Интер­нет для опла­ты сче­тов и поку­пок в Интер­нет-мага­зи­нах, мы видим пре­ва­ли­ро­ва­ние моло­дых (толь­ко 20,5 % самых юных и 17,1 % 25–34-летних не исполь­зу­ют Интер­нет в дан­ных целях); а с воз­рас­том доля таких абсен­те­и­стов рас­тет, до 64,5 % в пожи­лом воз­расте.

Что каса­ет­ся исполь­зо­ва­ния Интер­не­та напря­мую для зара­ба­ты­ва­ния денег, то этим зани­ма­ют­ся 21,7 % респон­ден­тов. В этом вопро­се кор­ре­ля­ция по воз­рас­ту так­же про­сле­жи­ва­ет­ся абсо­лют­но чет­ко: дело­вая актив­ность при­су­ща 36,3 % самых моло­дых и 6,6 % пожи­лых.

Таким обра­зом, про­сле­жи­ва­ет­ся зна­чи­тель­ные поко­лен­че­ские раз­ли­чия в целях исполь­зо­ва­ния ком­пью­те­ра и Интер­не­та. Моло­дые исполь­зу­ют их как в раз­вле­ка­тель­ных и ком­му­ни­ка­ци­он­ных, так и про­фес­си­о­наль­ных целях, а пожи­лые в основ­ном для игр в те ред­кие слу­чаи, когда они захо­дят в Интер­нет. Сред­нее поко­ле­ние явля­ет­ся про­ме­жу­точ­ным в исполь­зо­ва­нии Интер­не­та для любых целей.

Из всех элек­трон­ных кана­лов обще­ния не име­ет кон­ку­рен­ции мес­сен­джер WhatsApp. Им поль­зу­ет­ся более трех чет­вер­тей опро­шен­ных (76,6 %). Осталь­ные кана­лы (Viber, Scype, FB Messenger, Telegram и дру­гие) дале­ко не столь попу­ляр­ны (от 6,4 % до 30,0 %). Исполь­зо­ва­ние WhatsApp так­же чет­ко детер­ми­ни­ру­ет­ся воз­рас­том опро­шен­ных. Если сре­ди самых моло­дых 94,5 % при­об­ще­ны к дан­но­му кана­лу, то по мере взрос­ле­ния и ста­ре­ния доля исполь­зу­ю­щих его пада­ет до 62,0 % у 55–64-летних, а сре­ди пожи­лых тако­вых насчи­ты­ва­ет­ся все­го 14,1 %. Тем самым толь­ко самое стар­шее поко­ле­ние («книж­ное») прак­ти­че­ски почти пол­но­стью отсе­че­но от дан­но­го кана­ла ком­му­ни­ка­ции, про­ти­во­стоя в этом отно­ше­нии более моло­дым гене­ра­ци­ям.

Отно­си­тель­но соци­аль­ных сетей и бло­го­сфер необ­хо­ди­мо ска­зать, что здесь наблю­да­ет­ся сход­ная кар­ти­на в отно­ше­нии нали­чия явно­го моно­поль­но­го лиде­ра и мно­же­ства «аут­сай­де­ров». Таким лиде­ром явля­ет­ся сеть «ВКон­так­те», к кото­рой при­вя­за­ны 67,7 % опро­шен­ных, тогда как ауди­то­рия осталь­ных состав­ля­ет от 0,8 % у LiveInternet до 35,2 % у Instagram.

Сход­ная ситу­а­ция сло­жи­лась и с попу­ляр­но­стью сети «ВКон­так­те» у раз­ных воз­раст­ных групп. Заре­ги­стри­ро­ва­но в соци­аль­ной сети «ВКон­так­те» 96,6 % опро­шен­ных в воз­расте до 24 лет и доля тако­вых неуклон­но, но плав­но убы­ва­ет до 50,7 % у 55–64-летних, тогда как в сре­де стар­ше­го поко­ле­ния толь­ко 11,6 % заре­ги­стри­ро­ва­но «ВКон­так­те». Тем самым и в этом слу­чае пожи­лые отсе­че­ны от дан­но­го кана­ла ком­му­ни­ка­ции, а их появ­ле­ние там, по край­ней мере в пер­вые годы суще­ство­ва­ния сети, вызы­ва­ло иро­ни­че­ские откли­ки со сто­ро­ны сту­ден­тов, мол, «сеть-то моло­деж­ная!».

И услов­ные, и реаль­ные поко­ле­ния чет­ко диф­фе­рен­ци­ру­ют­ся в сво­ей оцен­ке послед­ствий пре­бы­ва­ния в Интер­не­те. Доля тех, кто не видит серьез­ных угроз в рас­про­стра­не­нии Интер­не­та и соци­аль­ных сетей обрат­но про­пор­ци­о­наль­на воз­рас­ту опро­шен­ных. Так, если у респон­ден­тов до 24‑х лет она состав­ля­ет 47,9 % (а вме­сте с 5,1 % затруд­ня­ю­щих­ся, все­го удель­ный вес не ука­зы­ва­ю­щих угроз в рас­про­стра­не­нии Интер­не­та состав­ля­ет в этой воз­раст­ной кате­го­рии боль­шин­ство), то доля таких опти­ми­стов плав­но сни­жа­ет­ся до 27,4 % в кате­го­рии 55–64-летних, а в кате­го­рии стар­ше 65 лет, мало при­об­щен­ных к Интер­не­ту, она вооб­ще состав­ля­ет 9,6 %, при том, что сре­ди всех выбо­роч­ной сово­куп­но­сти она рав­на 32,1 %.

Сре­ди угроз, выде­ля­е­мых респон­ден­та­ми, чаще дру­гих назы­ва­ет­ся «отрыв чело­ве­ка от реаль­ной жиз­ни» (40,6 %, при этом, что при­ме­ча­тель­но, удель­ный вес ука­зы­ва­ю­щих дан­ную опас­ность при­мер­но схо­ден по всем воз­рас­там).

Вто­рую по зна­чи­мо­сти угро­зу соци­аль­ных послед­ствий пре­бы­ва­ния в Интер­не­те опро­шен­ные видят в пси­хо­ло­ги­че­ских аспек­тах, а имен­но в том, что соци­аль­ные сети «нега­тив­но вли­я­ют на пси­хи­ку моло­де­жи, про­во­ци­ру­ют рост само­убийств, тер­ро­риз­ма» (23,9 %, эту опас­ность чаще под­чер­ки­ва­ет поко­ле­ние отте­пе­ли, в мень­шей сте­пе­ни – поко­ле­ние застоя, еще реже – поко­ле­ния пере­строй­ки и реформ и поко­ле­ние ста­биль­но­сти). Назо­вем эту кате­го­рию пси­хо­ло­ги­че­ски­ми пес­си­ми­ста­ми.

Гораз­до мень­ший про­цент (7,2 %) выбо­ров вари­ан­та угро­зы в виде «под­ры­ва ста­биль­но­сти в обще­стве и мас­со­вых бес­по­ряд­ков» пока­зы­ва­ет пре­об­ла­да­ние отри­ца­ния рево­лю­ци­он­ных мето­дов изме­не­ния реаль­но­сти в обще­стве (в этом вари­ан­те отве­та кор­ре­ля­ции по воз­рас­ту прак­ти­че­ски не отме­ча­ет­ся). Те, кто выде­ля­ет такие послед­ствия, оха­рак­те­ри­зу­ем как соци­аль­ные пес­си­ми­сты.

На вопрос о роли ком­пью­те­ра и Интер­не­та в под­дер­жа­нии жиз­нен­но­го сти­ля услов­ных поко­ле­ний, отве­ча­ют вари­ан­ты оцен­ки жиз­ни без них. Отно­си­тель­ное боль­шин­ство опро­шен­ных (39,0 %) «лег­ко могут обой­тись и без того, и без дру­го­го», что гово­рит либо об их отсут­ствии в семье, либо о рас­че­те на иные источ­ни­ки полу­че­ния инфор­ма­ции и кана­лы ком­му­ни­ка­ции. Эти люди не тре­бу­ют запре­та на исполь­зо­ва­ние ком­пью­те­ра и Интер­не­та, поэто­му их точ­нее будет назвать не або­ли­ци­о­ни­ста­ми, а доб­ро­воль­ны­ми потен­ци­аль­ны­ми абсен­те­и­ста­ми. Опрос чет­ко пока­зал пря­мую про­пор­ци­о­наль­ную зави­си­мость доли таких людей от их воз­рас­та с плав­ным ростом их удель­но­го веса от 18,2 % млад­ше 24‑х лет и до 85,5 % сре­ди лиц стар­ше 65 лет.

Людей, пол­но­стью зави­си­мых от ком­пью­те­ра и Интер­не­та, тоже доста­точ­но мно­го: так, тех, кому «слож­но пред­ста­вить свою жизнь без ком­пью­те­ра и Интер­не­та», насчи­ты­ва­ет­ся 31,0 %. К ним при­мы­ка­ет доля «зави­си­мых» во всех воз­раст­ных груп­пах, кро­ме самой стар­шей.

Сюда же мож­но отне­сти тех, кто спо­со­бен обой­тись без ком­пью­те­ра, но не без Интер­не­та, т.е. вхо­дит в Интер­нет через иные кана­лы ком­му­ни­ка­ции (19,4 % опро­шен­ных). Доля тако­вых после­до­ва­тель­но сни­жа­ет­ся по мере повы­ше­ния воз­рас­та респон­ден­тов (с 36,0 % до 1,9 %), из чего ясно, что моло­дые гораз­до чаще исполь­зу­ют теле­фо­ны и план­ше­ты для выхо­да в Интер­нет.

Ком­пью­тер может стать допол­ни­тель­ным источ­ни­ком раз­но­гла­сий и кон­флик­тов меж­ду поко­ле­ни­я­ми в семье. Вме­сте с тем почти две тре­ти (65,5 %) опро­шен­ных убеж­де­ны, что «таких раз­но­гла­сий у нас в семье не быва­ет». Так отве­ти­ло подав­ля­ю­щее боль­шин­ство респон­ден­тов в каж­дой из воз­раст­ных групп. Одна­ко 26,2 % все же выде­ля­ют в каче­стве при­чи­ны таких кон­флик­тов то, что «кто-то из млад­ших чле­нов семьи мно­го вре­ме­ни про­во­дит за ком­пью­те­ром». Харак­тер­но, что эту при­чи­ну чаще назы­ва­ют люди сред­не­го воз­рас­та, у кото­рых име­ют­ся дети (37,1 % 35–44-летних).

Недо­воль­ство млад­шим поко­ле­ни­ем выра­жа­ет­ся и в выбо­ре вари­ан­та «быва­ют раз­но­гла­сия по пово­ду того, в какие игры игра­ет или какие сай­ты посе­ща­ет кто-то из чле­нов семьи» (6,0 % опро­шен­ных), хотя осо­бой кор­ре­ля­ции по воз­рас­там опро­шен­ных в этом аспек­те не заме­че­но.

Нехват­ка ком­пью­те­ров вызы­ва­ет «раз­но­гла­сия по пово­ду того, кому исполь­зо­вать ком­пью­тер в дан­ный момент» (6,3 % респон­ден­тов). Эту при­чи­ну назы­ва­ют пре­иму­ще­ствен­но люди самых юных и сред­них воз­рас­тов. Что каса­ет­ся «кон­флик­тов из-за того, что кто-то из стар­ших чле­нов семьи мно­го вре­ме­ни про­во­дит за ком­пью­те­ром», то такую при­чи­ну раз­но­гла­сий назы­ва­ют в основ­ном люди сред­не­го воз­рас­та (7,8 % 35–44-летних).

Сре­ди источ­ни­ков ком­му­ни­ка­ции все боль­шую роль начи­на­ет играть сото­вая связь. К при­ме­ру, посто­ян­но поль­зу­ют­ся мобиль­ным теле­фо­ном 86,8 % участ­ни­ков наше­го опро­са (в том чис­ле 98,4% 25–34-летних, а с даль­ней­шим повы­ше­ни­ем воз­рас­та доля их посте­пен­но сни­жа­ет­ся вплоть до 53,5 % опро­шен­ных сре­ди стар­ше­го поко­ле­ния).

Таким обра­зом, нали­чие мобиль­ни­ка пере­ста­ло быть при­зна­ком выс­ше­го и даже сред­не­го слоя, как и инди­ка­то­ром про­дви­ну­то­сти моло­до­го поко­ле­ния. Прак­ти­че­ски боль­шин­ство людей любо­го воз­рас­та, даже само­го стар­ше­го, поль­зу­ют­ся сото­вой свя­зью. Толь­ко цели тако­го поль­зо­ва­ния диф­фе­рен­ци­ро­ва­ны по поко­ле­ни­ям.

В част­но­сти, стар­шее поко­ле­ние исполь­зу­ет мобиль­ный теле­фон в основ­ном для раз­го­во­ра и при­е­ма звон­ков (100,0 % в воз­расте 55–64 года и 99,5 % стар­ше 65 в срав­не­нии 98,3 % у всей выбо­роч­ной сово­куп­но­сти). Для отправ­ле­ния и при­е­ма СМС исполь­зу­ют сото­вый теле­фон 77,9 % всех респон­ден­тов. При этом у 25–34 лет­них доля поль­зу­ю­щих­ся СМС дости­га­ет 90,3 %, а у тех, кому за 65, пада­ет до 48,5 %, что гово­рит о уже недо­ступ­но­сти этой функ­ции для боль­шин­ства пожи­лых людей.

Что каса­ет­ся дру­гих воз­мож­но­стей мобиль­ной свя­зи, то во вла­де­нии ими суще­ству­ет гигант­ская диф­фе­рен­ци­а­ция по воз­рас­ту. Тре­тьей по попу­ляр­но­сти функ­ци­ей сото­вых теле­фо­нов явля­ет­ся фото­съем­ка. Ею зани­ма­ют­ся 71,0 % респон­ден­тов, но по это­му пока­за­те­лю мы видим неуклон­ное паде­ние цифр в зави­си­мо­сти от воз­рас­та опро­шен­ных (с 86,1 % у самых моло­дых до 27,9 % у пожи­лых). И толь­ко в послед­ней кате­го­рии удель­ный вес овла­дев­ших дан­ной функ­ци­ей состав­ля­ет мно­го мень­ше поло­ви­ны отве­тив­ших.

Та же кар­ти­на харак­тер­на в исполь­зо­ва­нии функ­ции выхо­да в Интер­нет на нуж­ные сай­ты, про­вер­ки почты и обще­ния в чатах (соот­вет­ству­ю­щие циф­ры состав­ля­ют 69,2 % у всех респон­ден­тов, 92,4 % у самых моло­дых и 15,7 % у стар­ше­го поко­ле­ния). Надо ска­зать, что по дан­но­му пока­за­те­лю уже доля овла­дев­ших им сре­ди 55–64 лет­них так­же упа­ла ниже поло­ви­ны опро­шен­ных (49,0 %).

Для иных видов ком­му­ни­ка­ции люди стар­ше­го поко­ле­ния исполь­зу­ют сото­вые теле­фо­ны еще реже. Отправ­кой и при­е­мом фото­гра­фий и видео­за­пи­сей зани­ма­ет­ся 61,6 % респон­ден­тов. Сре­ди них 83,5 % в кате­го­рии 25–34-летних, тогда как у стар­ше­го поко­ле­ния – менее поло­ви­ны респон­ден­тов (47,6 % 55–64-летних и, нако­нец, доля респон­ден­тов в воз­расте стар­ше 65 лет состав­ля­ет лишь 13,2 %).

Осталь­ны­ми воз­мож­но­стя­ми сото­во­го теле­фо­на поль­зу­ет­ся мень­шин­ство опро­шен­ных. При этом такую ути­ли­тар­но-быто­вую функ­цию, как мобиль­ное при­ло­же­ние бан­ков­ской кар­ты, реа­ли­зу­ют 46,7 % респон­ден­тов, в том чис­ле опять боль­шин­ство людей до 44 лет и мень­шин­ство сре­ди тех, кому за 45 лет, в том чис­ле лишь 12,7 % сре­ди пожи­лых.

Боль­шин­ство толь­ко в пер­вых двух воз­раст­ных кате­го­ри­ях исполь­зу­ют мобиль­ный теле­фон для полу­че­ния инфор­ма­ции о сво­ем место­по­ло­же­нии, марш­ру­тах, проб­ках (в срав­не­нии с 39,3 % от обще­го чис­ла респон­ден­тов), в то вре­мя как сре­ди пожи­лых тако­вых 4,9 %. Прак­ти­че­ски недо­ступ­ны пожи­лым и такие функ­ции, как игры, СМС-рас­сыл­ка, мобиль­ное теле­ви­де­ние.

Доля доб­ро­воль­ных потен­ци­аль­ных абсен­те­и­стов (тех, кто может лег­ко обой­тись без мобиль­но­го теле­фо­на) рав­на 11,2 %, что мно­го мень­ше чис­ла Интер­нет-абсен­те­и­стов (с воз­рас­том подоб­ный абсен­те­изм рас­тет до 26,4 % у пожи­лых, что гово­рит об отсут­ствии у них зави­си­мо­сти от сото­вой свя­зи). Неко­то­рые неудоб­ства без мобиль­но­го теле­фо­на будут испы­ты­вать еще 30,4 % опро­шен­ных; могут оста­вать­ся без мобиль­но­го теле­фо­на несколь­ко дней, но не более того 13,0 %. А вот доля зави­си­мых от теле­фо­на состав­ля­ет 43,7 %. При­чем эта циф­ра рас­тет по воз­рас­там до кате­го­рии 35–44-летних (51,0 %) и доволь­но рез­ко пада­ет у людей стар­ше­го поко­ле­ния (до 26,0 % у респон­ден­тов, кото­рым боль­ше 65 лет).

Посколь­ку обес­пе­чен­ность людей мобиль­ны­ми теле­фо­на­ми гораз­до выше, чем ком­пью­те­ра­ми, то в слу­чае с сото­вой свя­зью суще­ству­ет мень­ше воз­мож­но­стей для раз­но­гла­сий и кон­флик­тов в ее исполь­зо­ва­нии меж­ду поко­ле­ни­я­ми в семье и мно­го боль­ше шан­сов на нахож­де­ние таких видов согла­сия, как ком­про­мисс и даже кон­сен­сус.

Поэто­му отве­ты на вопрос «Моло­дежь гораз­до луч­ше раз­би­ра­ет­ся в воз­мож­но­стях новей­шей тех­ни­ки и может мно­го­му научить стар­ших?» при­мер­но сов­па­да­ют, при­чем пре­об­ла­да­ют во всех кате­го­ри­ях пози­тив­ные вари­ан­ты. Абсо­лют­но соглас­ны с фор­му­ли­ров­кой вопро­са 72,9 % респон­ден­тов, при­чем, что уди­ви­тель­но, доля таких отве­тов уве­ли­чи­ва­ет­ся по воз­рас­там (с 68,8 % у млад­ше­го воз­рас­та до 83,7 % у стар­ше­го). Еще 23,7 % опро­шен­ных частич­но соглас­ны с этим с ого­вор­кой о зави­си­мо­сти дан­но­го фено­ме­на от кон­крет­но­го чело­ве­ка (в этом вари­ан­те про­сле­жи­ва­ет­ся обрат­ная зави­си­мость от воз­рас­та отве­ча­ю­щих). Абсо­лют­но не соглас­ны и убеж­де­ны в том, что стар­шие поко­ле­ния сей­час не хуже моло­де­жи раз­би­ра­ют­ся в новых тех­но­ло­ги­ях, 2,0 % опро­шен­ных (кор­ре­ля­ция по воз­рас­там в дан­ном аспек­те не заме­че­на).

Таким обра­зом, в отли­чие от ком­пью­те­ра и Интер­не­та сото­вый теле­фон явля­ет­ся сред­ством кон­со­ли­да­ции поко­ле­ний и его даль­ней­шее раз­ви­тие может быть свя­за­но с обу­че­ни­ем пожи­лых со сто­ро­ны моло­дых вла­де­нию все новы­ми воз­мож­но­стя­ми.

В целом, опрос пока­зы­ва­ет, что услов­ные поко­ле­ния книг, ТВ и Интер­не­та в целом кор­ре­ли­ру­ют с реаль­ны­ми воз­раст­ны­ми поко­ле­ни­я­ми, хотя гра­ни­цы меж­ду ними про­ни­ца­е­мы: часть пожи­лых людей чер­па­ет основ­ную инфор­ма­цию в Интер­не­те, а неболь­шая доля моло­дых поль­зо­ва­те­лей – из книг и радио-ТВ.

В силу это­го раз­ли­чия в мен­та­ли­те­те и обра­зе дей­ствий про­сле­жи­ва­ют­ся чет­че не меж­ду реаль­ны­ми, а меж­ду услов­ны­ми поко­ле­ни­я­ми: цен­но­сти «книж­но­го» и «теле­ви­зи­он­но­го» поко­ле­ний явно про­ти­во­сто­ят цен­но­стям поко­ле­ния Интер­не­та.

Литература

  1. Mannheim K. Essays on the Sociology of Knowledge. – N.Y.: Routledge & Kegan Paul, 1952. – 304 р.
  2. Лева­да Ю. А. Поко­ле­ния ХХ века: воз­мож­но­сти иссле­до­ва­ния // Отцы и дети: поко­лен­че­ский ана­лиз совре­мен­ной Рос­сии. – М.: Новое лите­ра­тур­ное обо­зре­ние, 2005. – С. 39–60.
  3. Maximova O., Belyaev V., Mingazova A. Generational features of ethnic personal identification in a MultiEthnic society // Astra Salvensis. – 2018. – № 6. – Р. 443–445.
  4. Наг­ма­тул­ли­на Л.К., Мак­си­мо­ва О.А. Диа­лог поко­ле­ний в про­стран­стве внут­ри­се­мей­ных транс­фер­тов: в кон­тек­сте дис­кур­са реаль­ных и услов­ных поко­ле­ний // Вест­ник эко­но­ми­ки, пра­ва и социо­ло­гии. – 2018. – № 2. – С. 186–192.

Ста­тья под­го­тов­ле­на при финан­со­вой под­держ­ке Рос­сий­ско­го фон­да фун­да­мен­таль­ных иссле­до­ва­ний (РФФИ) в рам­ках науч­но­го про­ек­та № 17–06-00474 «Дина­ми­ка реаль­ных и услов­ных поко­ле­ний в инфор­ма­ци­он­ном, поли­эт­но­кон­фес­си­о­наль­ном обще­стве (на мате­ри­а­ле Рес­пуб­ли­ки Татар­стан)».

Источ­ник: Вест­ник эко­но­ми­ки, пра­ва и социо­ло­гии. 2018, № 3.

Об авторах

  • Анна Алек­се­ев­на Ахмет­ши­на — кан­ди­дат социо­ло­ги­че­ских наук, доцент кафед­ры социо­ло­гии, поли­то­ло­гии и менедж­мен­та Казан­ско­го наци­о­наль­но­го иссле­до­ва­тель­ско­го тех­ни­че­ско­го уни­вер­си­те­та им. А.Н. Тупо­ле­ва – КАИ.
  • Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич Беля­ев — док­тор поли­ти­че­ских наук, про­фес­сор, заве­ду­ю­щий кафед­рой социо­ло­гии, поли­то­ло­гии и менедж­мен­та Казан­ско­го наци­о­наль­но­го иссле­до­ва­тель­ско­го тех­ни­че­ско­го уни­вер­си­те­та им. А.Н. Тупо­ле­ва – КАИ.
  • Оль­га Алек­сан­дров­на Мак­си­мо­ва — кан­ди­дат социо­ло­ги­че­ских наук, доцент кафед­ры общей и этни­че­ской социо­ло­гии Казан­ско­го (При­волж­ско­го) феде­раль­но­го уни­вер­си­те­та, доцент кафед­ры социо­ло­гии, поли­то­ло­гии и менедж­мен­та Казан­ско­го наци­о­наль­но­го иссле­до­ва­тель­ско­го тех­ни­че­ско­го уни­вер­си­те­та им. А.Н. Тупо­ле­ва – КАИ.

Смот­ри­те так­же:

Категории

Метки

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest