Крюкова Т.Л., Екимчик О.А. Фаббинг как угроза благополучию близких отношений

К

Тех­но­ло­ги­че­ский про­гресс, циф­ро­ви­за­ция совре­мен­но­го обще­ства направ­ле­ны на изме­не­ние каче­ства жиз­ни чело­ве­ка в луч­шую сто­ро­ну. Созда­ние новых гад­же­тов, исполь­зо­ва­ние интер­нет-тех­но­ло­гий ори­ен­ти­ро­ва­ны на рас­ши­ре­ние воз­мож­но­стей чело­ве­ка. Вир­ту­аль­ное про­стран­ство созда­ет потен­ци­аль­ную воз­мож­ность для обще­ния с любым чело­ве­ком зем­но­го шара, кото­рый в это про­стран­ство вклю­чен посред­ством Интер­не­та. Смарт­фон, сов­ме­ща­ю­щий в себе функ­ции теле­фо­на, ком­пью­те­ра и дру­гих гад­же­тов, поз­во­ля­ет чело­ве­ку прак­ти­че­ски не выхо­дить из вир­ту­аль­но­го про­стран­ства, если есть покры­тие сото­вой сети. 

В то же вре­мя все более ост­ро вста­ет про­бле­ма воз­ник­но­ве­ния новых форм зави­си­мо­го пове­де­ния и угро­зы бла­го­по­лу­чию чело­ве­ка от чрез­мер­но­го исполь­зо­ва­ния гад­же­тов, Интер­не­та и компьютеров. 

Е. Кара­даж (Karadağ) с соав­то­ра­ми, ана­ли­зи­руя иссле­до­ва­ния теле­фон­ной зави­си­мо­сти, уста­но­вил, что теле­фон исполь­зу­ет­ся как инстру­мент ухо­да от оди­но­че­ства [16]. У людей, зави­си­мых от теле­фо­на, наблю­да­лись тре­вож­ность, бес­по­кой­ство и депри­ва­ци­он­ные рас­строй­ства, когда они были раз­де­ле­ны с соб­ствен­ны­ми гаджетами. 

В зару­беж­ных иссле­до­ва­ни­ях актив­но раз­ра­ба­ты­ва­ет­ся тема ком­пью­тер­ной зави­си­мо­сти [14; 21], интер­нет-зави­си­мо­сти [16]. Выяв­ле­но, что нару­ше­ния само­кон­тро­ля пове­де­ния в отно­ше­нии исполь­зо­ва­ния ком­пью­те­ра и интер­не­та при­во­дит к ухуд­ше­нию само­чув­ствия и дис­трес­су [6; 22].

Обзор современных исследований

Про­блем­ное исполь­зо­ва­ние Интер­не­та, как отме­ча­ют А.А. Гера­си­мо­ва и А.Б. Хол­мо­го­ро­ва, вклю­ча­ет в себя иска­жен­ные когни­тив­ные про­цес­сы (нару­ше­ние про­цес­сов вни­ма­ния и спо­соб­но­сти скон­цен­три­ро­вать­ся на чем-либо) и дис­функ­ци­о­наль­ное пове­де­ние, как, напри­мер, невы­пол­не­ние обя­зан­но­стей в про­фес­си­о­наль­ной и семей­ной жизни. 

Обна­ру­же­на вза­и­мо­связь про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния Интер­не­та с пси­хо­па­то­ло­ги­че­ской симп­то­ма­ти­кой. Выяв­ле­но, что девуш­ки более склон­ны к онлайн-ком­му­ни­ка­ции, более ком­пуль­сив­ны и когни­тив­но погло­ще­ны жиз­нью в сети по срав­не­нию с юно­ша­ми; при этом они менее склон­ны исполь­зо­вать сеть как стра­те­гию регу­ля­ции настро­е­ния [1, с. 70—71].

Интер­нет, кото­рый поз­во­ля­ет полу­чить доступ ко всем медиа-инстру­мен­там, не толь­ко сам явля­ет­ся объ­ек­том зави­си­мо­сти, но и спо­соб­ству­ет фор­ми­ро­ва­нию мощ­но­го ново­го типа зави­си­мо­сти от соци­аль­ных медиа (соци­аль­ные сети, онлайн-игры и дру­гой кон­тент). Соци­аль­ные медиа зани­ма­ют зна­чи­тель­ное место сре­ди объ­ек­тов зави­си­мо­сти от гад­же­тов [18].

Люди стре­мят­ся сохра­нить свое при­сут­ствие в соци­аль­ных сетях онлайн одно­вре­мен­но с повсе­днев­ной реаль­ной жиз­нью, но это сни­жа­ет их актив­ность и про­дук­тив­ность деятельности. 

Соци­аль­ное явле­ние, харак­те­ри­зу­ю­ще­е­ся зло­упо­треб­ле­ни­ем гад­же­та­ми в про­цес­се ком­му­ни­ка­ции с дру­ги­ми людь­ми, полу­чи­ло назва­ние — фаб­бинг (от phone — теле­фон и snubbing — пре­не­бре­же­ние), или про­яв­ле­ние пре­не­бре­же­ния живым реаль­ным обще­ни­ем с дру­гим чело­ве­ком с помо­щью теле­фо­на [2; 15].

Зару­беж­ные иссле­до­ва­те­ли отме­ча­ют дефи­цит иссле­до­ва­ний фаб­бин­га, осо­бен­но сте­пе­ни его рас­про­стра­не­ния и порож­да­ю­щих его пси­хо­ло­ги­че­ских при­чин [12; 15; 16; 20]. Тех­но­ген­ная при­чи­на фаб­бин­га — это рас­про­стра­не­ние смарт­фо­нов и рас­ши­ре­ние их функ­ци­о­наль­ных возможностей. 

Фаб­бинг как отри­ца­тель­ное послед­ствие исполь­зо­ва­ния смарт­фо­нов для обще­ния меж­ду парт­не­ра­ми сни­жа­ет удо­вле­тво­рен­ность отно­ше­ни­я­ми и чув­ство лич­но­го бла­го­по­лу­чия [20]. Кро­ме того, ост­ро сто­ит вопрос о том, явля­ет­ся ли про­яв­ле­ние фаб­бин­га в пове­де­нии при­зна­ком зави­си­мо­сти или новой соци­аль­ной нор­мой [12].

В оте­че­ствен­ной пси­хо­ло­гии про­бле­ма­ти­ка фаб­бин­га толь­ко начи­на­ет изу­чать­ся [2; 4] по срав­не­нию с про­бле­ма­ми интер­нет-зави­си­мо­сти, обще­ния в вир­ту­аль­ном про­стран­стве [9] и в соци­аль­ных сетях [7; 8]. 

Актив­но иссле­ду­ют­ся соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ские харак­те­ри­сти­ки, кото­рые фор­ми­ру­ют­ся у юно­ше­ства в соци­аль­ных сетях [4; 8]. Чем моло­же субъ­ек­ты инфор­ма­ци­он­ной соци­а­ли­за­ции, тем боль­шую долю инфор­ма­ции из элек­трон­ных источ­ни­ков они исполь­зу­ют [7].

В отдель­ных пуб­ли­ка­ци­ях фаб­бин­гом назы­ва­ют зави­си­мость от гад­же­тов [4]. Это про­ти­во­ре­чит той точ­ке зре­ния, что фаб­бинг как пре­не­бре­же­ние парт­не­ров друг дру­гом в реаль­ном соци­аль­ном кон­так­те — это след­ствие зави­си­мо­сти от гад­же­тов [12].

Фаб­бинг мож­но рас­смат­ри­вать не толь­ко как резуль­тат тех­но­ло­ги­че­ско­го про­грес­са, но и как совер­шен­но новый фено­мен соци­аль­но­го пове­де­ния. Фак­то­ры фаб­бин­га и послед­ствия его для меж­лич­ност­но­го вза­и­мо­дей­ствия, близ­ких отно­ше­ний, пси­хо­ло­ги­че­ско­го здо­ро­вья нуж­да­ют­ся в тща­тель­ных исследованиях.

Отме­тим два под­хо­да к пони­ма­нию при­чин фаб­бин­га в зару­беж­ных иссле­до­ва­ни­ях, кото­рые по-раз­но­му опре­де­ля­ют его содер­жа­ние. Соглас­но пер­во­му под­хо­ду, фаб­бинг есть резуль­тат сово­куп­но­сти видов зави­си­мо­го поведения. 

Авто­ры пред­ла­га­ют тео­ре­ти­че­скую модель, соглас­но кото­рой, в осно­ве фаб­бин­га лежат такие явле­ния, как зави­си­мость от теле­фо­на, часто­та вклю­чен­но­сти в чаты посред­ством смс, исполь­зо­ва­ние интер­не­та, зави­си­мость от соци­аль­ных медиа (вклю­чая соци­аль­ные сети), интер­нет-зави­си­мость, игро­вая зави­си­мость, поло­вая при­над­леж­ность и нали­чие смарт­фо­на [16].

Эмпи­ри­че­ская про­вер­ка моде­ли сре­ди сту­ден­тов вуза (авто­ры ука­зы­ва­ют это как огра­ни­че­ние сво­е­го иссле­до­ва­ния) выяви­ла, что наи­боль­ший вклад в про­яв­ле­ние фаб­бин­га вно­сит зави­си­мость от мобиль­но­го теле­фо­на, вовле­че­ние в чаты и зави­си­мость от соци­аль­ных сетей; мень­ше вли­я­ют интер­нет и игро­вая зависимость. 

Так­же было уста­нов­ле­но, что фаб­бинг у жен­щин чаще явля­ет­ся след­стви­ем вовле­че­ния в соци­аль­ные сети и чаты, а у муж­чин — след­стви­ем интер­нет-зави­си­мо­сти и игро­вой зависимости. 

Ука­зы­ва­ет­ся, напри­мер, мас­штаб рас­про­стра­не­ния фаб­бин­га и обо­зна­чен­ных зави­си­мо­стей в сту­ден­че­ской сре­де в Тур­ции: 70% вла­де­ют смарт­фо­ном, 92% исполь­зу­ют соци­аль­ные сети и 75% про­во­дят 2 часа или боль­ше в Интер­не­те (N=401; 28,4% муж­чин и 71,6% жен­щин, сред­ний воз­раст 21,9 года) [16].

Соглас­но дру­го­му под­хо­ду, фаб­бинг нель­зя одно­знач­но рас­смат­ри­вать как резуль­тат зави­си­мо­го пове­де­ния, а сто­ит гово­рить об изме­не­нии норм соци­аль­но­го пове­де­ния и обще­ния [12].

В рам­ках это­го под­хо­да пред­ла­га­ет­ся модель при­чин фаб­бин­га, соглас­но кото­рой фаб­бинг осно­вы­ва­ет­ся на зави­си­мо­сти от смарт­фо­на, воз­ни­ка­ю­щей вслед­ствие интер­нет-аддик­ции, стра­ха про­пу­стить собы­тия в соци­аль­ных сетях и про­блем с само­кон­тро­лем. Имен­но зави­си­мость от смарт­фо­на при­во­дит к про­яв­ле­нию фаб­бин­га в меж­лич­ност­ном общении. 

Далее фаб­бинг и его про­яв­ле­ния в обще­нии с близ­ки­ми людь­ми начи­на­ют вос­при­ни­мать­ся как нор­ма­тив­ное пове­де­ние, изме­няя тем самым само общение. 

Авто­ры моде­ли, под­твер­жден­ной в ходе эмпи­ри­че­ско­го иссле­до­ва­ния в уни­вер­си­те­те Кен­та, Вели­ко­бри­та­ния, на доб­ро­воль­цах от 18 до 66 лет (сред­ний воз­раст 28,9) в коли­че­стве 276 чело­век (из них 102 муж­чи­ны и 174 жен­щи­ны), ука­зы­ва­ют на тен­ден­ции изме­не­ний в соци­аль­ных нор­мах обще­ния. В рам­ках иссле­до­ва­ния дела­ет­ся акцент на то, что жен­щи­ны в Англии чаще, чем муж­чи­ны, про­яв­ля­ют фаб­бинг в меж­лич­ност­ных кон­так­тах [12].

Фаб­бинг мож­но рас­смат­ри­вать не толь­ко как новое явле­ние и пере­ме­ну в повсе­днев­ной жиз­не­де­я­тель­но­сти чело­ве­ка, но и как стрес­со­ген­ный фак­тор в близ­ких отно­ше­ни­ях [6; 18]. 

Бред­бе­ри, Фин­хам и Бич (Bradbury, Fincham, Beach) опре­де­ли­ли меж­лич­ност­ное вза­и­мо­дей­ствие меж­ду парт­не­ра­ми как один из самых важ­ных пре­дик­то­ров удо­вле­тво­рен­но­сти отно­ше­ни­я­ми [11; 13]. 

Уве­ли­че­ние вре­ме­ни на исполь­зо­ва­ние гад­же­тов, соци­аль­ных сетей сти­ра­ет гра­ни­цы, кото­рые раз­де­ля­ют дру­гие инте­ре­сы и парт­нер­ские отно­ше­ния, делая их более раз­мы­ты­ми [19], и тем самым сни­жа­ет­ся интим­ность и бли­зость в отношениях.

Парт­не­ры отме­ча­ют удо­вле­тво­рен­ность отно­ше­ни­я­ми в том слу­чае, если они сосре­до­то­че­ны на этих отно­ше­ни­ях, откры­ты друг дру­гу. Роман­ти­че­ские парт­не­ры чув­ству­ют связь, бли­зость тогда, когда пси­хо­ло­ги­че­ски и физи­че­ски при­сут­ству­ют друг для дру­га. В свя­зи с этим фаб­бинг как мар­кер отвле­че­ния от парт­не­ра может спо­соб­ство­вать сни­же­нию удо­вле­тво­рен­но­сти близ­ки­ми отно­ше­ни­я­ми [20].

Вве­де­но новое поня­тие — парт­нер­ский фаб­бинг (Pphubbing), когда роман­ти­че­ский парт­нер исполь­зу­ет или отвле­ка­ет­ся на мобиль­ный теле­фон, нахо­дясь рядом, в ком­па­нии сво­е­го партнера.

Раз­ра­бо­тав мето­ди­ку для изу­че­ния парт­нер­ско­го фаб­бин­га, Робертс и Дэвид (Roberts, David) уста­но­ви­ли, что он вли­я­ет не толь­ко на удо­вле­тво­рен­ность отно­ше­ни­я­ми, но и на удо­вле­тво­рен­ность жиз­нью в целом, спо­соб­ствуя уси­ле­нию депрессии. 

Фаб­бинг ста­но­вит­ся при­чи­ной кон­флик­тов меж­ду парт­не­ра­ми, сни­жа­ет удо­вле­тво­рен­ность отно­ше­ни­я­ми и субъ­ек­тив­ное бла­го­по­лу­чие в целом [20].

Мож­но кон­ста­ти­ро­вать: в зару­беж­ных иссле­до­ва­ни­ях дела­ет­ся акцент на вли­я­нии фаб­бин­га на роман­ти­че­ские и близ­кие отно­ше­ния, но при этом не иссле­ду­ют­ся каче­ствен­ные харак­те­ри­сти­ки самих отно­ше­ний, в кото­рых наи­бо­лее ост­ро он проявляется.

Близ­кие отно­ше­ния направ­ле­ны на удо­вле­тво­ре­ние ряда базо­вых потреб­но­стей: потреб­но­сти в при­ня­тии, люб­ви, бли­зо­сти и забо­те [10]. Ни соци­аль­ные сети, ни интер­нет, ни теле­фон со все­ми его воз­мож­но­стя­ми не могут в пол­ной мере удо­вле­тво­рить дан­ные потребности. 

Когда парт­нер по близ­ким отно­ше­ни­ям отвле­ка­ет­ся на гад­жет, демон­стри­руя фаб­бинг, каким обра­зом это харак­те­ри­зу­ет сами отно­ше­ния? Сви­де­тель­ству­ет ли это о том, что потреб­но­сти, удо­вле­тво­ря­е­мые в близ­ких отно­ше­ни­ях, насы­ще­ны и неак­ту­аль­ны или же, наобо­рот, не удо­вле­тво­ре­ны, и парт­нер посред­ством гад­же­та их замещает?

Сам по себе фаб­бинг неесте­стве­нен для кон­тек­ста близ­ких отно­ше­ний, для вза­и­мо­дей­ствия парт­не­ров. В свя­зи с этим воз­ни­ка­ет ряд вопро­сов: порож­да­ет­ся ли фаб­бинг самим каче­ством близ­ких отно­ше­ний, теми про­цес­са­ми и состо­я­ни­я­ми, кото­рые в них про­ис­хо­дят? Или же фаб­бинг явля­ет­ся при­вне­сен­ным в близ­кие отно­ше­ния явле­ни­ем, харак­те­ри­сти­кой пове­де­ния чело­ве­ка, в том чис­ле и в близ­ких отно­ше­ни­ях? Неяс­но, какие каче­ства близ­ких отно­ше­ний спо­соб­ству­ют повы­ше­нию часто­ты фаб­бин­га и дела­ют парт­не­ров чув­стви­тель­нее к нему. 

Соглас­но име­ю­щим­ся иссле­до­ва­ни­ям, осо­бен­но­сти роман­ти­че­ской при­вя­зан­но­сти к парт­не­ру отра­жа­ют каче­ство близ­ких отно­ше­ний в целом, вклю­чая их стрес­со­ген­ность [3; 6; 17].

Цель дан­но­го иссле­до­ва­ния: выявить, какие харак­те­ри­сти­ки при­вя­зан­но­сти и какая сте­пень интим­но­сти дела­ет парт­не­ров близ­ких отно­ше­ний более чув­стви­тель­ны­ми (уяз­ви­мы­ми) к фаббингу.

Гипо­те­за: бли­зость и при­вя­зан­ность к роман­ти­че­ско­му парт­не­ру, как каче­ствен­ные харак­те­ри­сти­ки близ­ких отно­ше­ний, повы­ша­ют чув­стви­тель­ность (уяз­ви­мость) к фаб­бин­гу партнера.

Метод

Выбор­ка. В иссле­до­ва­нии при­ня­ли уча­стие 46 чело­век (27 деву­шек и 19 моло­дых людей), из кото­рых 18 пар и 10 чело­век, состо­я­ли в близ­ких в отно­ше­ни­ях на момент иссле­до­ва­ния. Дли­тель­ность близ­ких отно­ше­ний испы­ту­е­мых колеб­лет­ся от 1 года до 5 лет (сред­няя дли­тель­ность — 2 года 5 меся­цев). Воз­раст испы­ту­е­мых нахо­дит­ся в диа­па­зоне от 18 до 27 лет, сред­ний воз­раст — 20,8 лет; сред­ний воз­раст у деву­шек — 19,93 (SD=0,83), у юно­шей — 22,05 (SD=2,29).

Из 46 участ­ни­ков — 23 сту­ден­та, 14 рабо­та­ю­щих, 6 чело­век сов­ме­ща­ют уче­бу с рабо­той, и 3 моло­дых чело­ве­ка, про­хо­дя­щих сроч­ную служ­бу в армии. Воз­раст и соци­аль­ный ста­тус респон­ден­тов были важ­ны при фор­ми­ро­ва­нии выбор­ки, так как имен­но в юно­ше­ском воз­расте и ран­ней взрос­ло­сти люди не толь­ко име­ют гад­жет, но и сво­бод­но вла­де­ют все­ми его функ­ци­я­ми. Все наши респон­ден­ты име­ют смарт­фон и хоро­шие навы­ки его использования.

Мето­ды и мето­ди­ки. В рам­ках дан­но­го иссле­до­ва­ния были исполь­зо­ва­ны пси­хо­ди­а­гно­сти­че­ские мето­ды для сбо­ра дан­ных и ста­ти­сти­че­ские мето­ды для коли­че­ствен­но­го анализа.

Психодиагностические методики:

  • Мето­ди­ка «Фаб­бинг парт­не­ра» Partner phubbing (Pphubbing) (Roberts, David, 2016; Еким­чик, Крю­ко­ва, 2019) — состо­ит из 9 пунк­тов, изме­ря­ет фаб­бинг парт­не­ра [2; 20].
  • Муль­ти-опрос­ник изме­ре­ния роман­ти­че­ской при­вя­зан­но­сти у взрос­лых — состо­ит из 70 пунк­тов, вклю­ча­ет шка­лы: «Фруст­ра­ция», «Стрем­ле­ние к сбли­же­нию», «Амби­ва­лент­ность», «Само­под­держ­ка», «Дове­рие», «Ревность/страх быть остав­лен­ным», «“Цеп­ля­ние” за парт­не­ра» (Brennan, Shaver, 1995; Еким­чик, Крю­ко­вой, 2009) [3; 17].
  • Мето­ди­ка «Вклю­чен­ность Дру­го­го в шка­лу соб­ствен­ной Я‑концепции» — состо­ит из 7 диа­грамм Вена, отра­жа­ю­щих чув­ство вза­и­мо­свя­зан­но­сти с парт­не­ром в отно­ше­ни­ях: 1 — «У каж­до­го свои гра­ни­цы»; 2 — «Я боль­ше, чем Мы»; 3 — «Кон­тро­ли­ро­ва­ние гра­ниц»; 4 — «Вза­и­мо­свя­зи»; 5 — «Гар­мо­ния»; 6 — «Поте­ря соб­ствен­ных гра­ниц»; 7 — «Поте­ря соб­ствен­ной лич­но­сти» (Aron, Aron, Smollan, 1992; Еким­чик, Крю­ко­ва, Захар­чен­ко, 2018) [5].

Математические методы статистического пакета SPSS 19.0:

  • опи­са­тель­ная статистика; 
  • одно­вы­бо­роч­ный кри­те­рий Колмогорова—Смирнова для оцен­ки нор­маль­но­сти рас­пре­де­ле­ния признака; 
  • одно­вы­бо­роч­ный t‑критерий Стью­ден­та для срав­не­ния сред­них зна­че­ний по выбор­ке с эта­лон­ной вели­чи­ной (сред­ние зна­че­ния, полу­чен­ные авто­ра­ми опросника); 
  • непа­ра­мет­ри­че­ский кри­те­рий Манна—Уитни для срав­не­ния двух неза­ви­си­мых групп; 
  • непа­ра­мет­ри­че­ский кри­те­рий Вил­кок­со­на для срав­не­ния двух зави­си­мых групп; кор­ре­ля­ци­он­ный ана­лиз, кри­те­рий ран­го­вой кор­ре­ля­ции Спирмена.

Результаты и их обсуждение

В рам­ках иссле­до­ва­ния были про­ана­ли­зи­ро­ва­ны две каче­ствен­ные харак­те­ри­сти­ки близ­ких отно­ше­ний: осо­бен­но­сти роман­ти­че­ской при­вя­зан­но­сти к парт­не­ру и сте­пень бли­зо­сти, вклю­че­ния парт­не­ра в соб­ствен­ную Я‑концепцию.

При­вя­зан­ность к роман­ти­че­ско­му парт­не­ру харак­те­ри­зу­ет­ся по таким шка­лам, как фруст­ра­ция, стрем­ле­ние к сбли­же­нию, само­под­держ­ка, амби­ва­лент­ность, дове­рие, ревность/страх быть остав­лен­ным и «цеп­ля­ние» за партнера.

Дескрип­тив­ные пока­за­те­ли выра­жен­но­сти ком­по­нен­тов при­вя­зан­но­сти пред­став­ле­ны в табл. 1.

Таблица 1. Характеристика взрослой романтической привязанности для общей выборки (N = 46)

Таблица 1. Характеристика взрослой романтической привязанности для общей выборки (N = 46)

Исхо­дя из дан­ных, при­ве­ден­ных в табл. 1, мож­но сде­лать вывод о том, что в целом по выбор­ке при­вя­зан­ность харак­те­ри­зу­ет­ся высо­кой выра­жен­но­стью стрем­ле­ния к бли­зо­сти с парт­не­ром, рев­но­стью и стра­хом поте­рять отно­ше­ния, нечет­кой диф­фе­рен­ци­а­ци­ей лич­ност­ных гра­ниц с люби­мым чело­ве­ком и высо­ким уров­нем пси­хо­ло­ги­че­ско­го сли­я­ния с роман­ти­че­ским парт­не­ром, низ­кой сте­пе­нью подав­лен­но­сти отно­ше­ни­я­ми, а так­же низ­ким уров­нем про­ти­во­ре­чи­во­сти чувств в отно­ше­ни­ях привязанности. 

Необ­хо­ди­мо отме­тить, что наи­боль­ший раз­брос име­ют такие харак­те­ри­сти­ки взрос­лой роман­ти­че­ской при­вя­зан­но­сти, как само­под­держ­ка, амби­ва­лент­ность и дове­рие. Из это­го сле­ду­ет, что в выбор­ке при­сут­ству­ют люди как с высо­ким уров­нем интен­сив­но­сти выра­же­ния этих осо­бен­но­стей эмо­ци­о­наль­но­го отно­ше­ния, так и с низким.

Ана­лиз осо­бен­но­стей при­вя­зан­но­сти у муж­чин пока­зал, что для моло­дых людей харак­тер­на высо­кая выра­жен­ность стрем­ле­ния к сбли­же­нию, рев­ность, низ­кие амби­ва­лент­ность и фруст­ра­ция. Сле­до­ва­тель­но, в отно­ше­ни­ях муж­чи­ны стре­мят­ся к эмо­ци­о­наль­ной бли­зо­сти с парт­нер­шей, делят с ней поло­жи­тель­ные эмо­ции, уве­ре­ны в сво­их чув­ствах. Отно­ше­ния люб­ви достав­ля­ют муж­чи­нам поло­жи­тель­ные эмо­ции, одна­ко они испы­ты­ва­ют высо­кий уро­вень рев­но­сти к парт­нер­ше и страх поте­ри отно­ше­ний привязанности. 

Сле­ду­ет отме­тить, что боль­шин­ство эмо­ци­о­наль­ных ком­по­нен­тов люб­ви име­ют при­мер­но оди­на­ко­вый раз­брос, одна­ко шка­ла дове­рия име­ет зна­чи­тель­но боль­ший, а шка­лы «Стрем­ле­ние к сбли­же­нию» и «“Цеп­ля­ние” за парт­не­ра» — мень­ший раз­брос зна­че­ний. Это гово­рит о том, что в выбор­ке при­сут­ству­ют муж­чи­ны, кото­рые дове­ря­ют сво­ей парт­нер­ше и уве­ре­ны в ста­биль­но­сти отно­ше­ний, а так­же те, кто счи­та­ют, что их отно­ше­ния недо­ста­точ­но стабильны.

В харак­те­ри­сти­ке при­вя­зан­но­сти у жен­щин мож­но выде­лить такие осо­бен­но­сти, как интен­сив­ное стрем­ле­ние к бли­зо­сти с парт­не­ром, высо­кая сте­пень рев­но­сти, страх поте­рять отно­ше­ния и сла­бая диф­фе­рен­ци­ро­ван­ность лич­ност­ных гра­ниц с роман­ти­че­ским парт­не­ром. Эмо­ци­о­наль­ный ком­по­нент люб­ви у жен­щин выра­жен несколь­ко ярче, чем у муж­чин, одна­ко это незна­чи­тель­ные различия. 

У деву­шек стан­дарт­ные откло­не­ния по всем ком­по­нен­там при­вя­зан­но­сти, за исклю­че­ни­ем само­под­держ­ки, име­ют при­мер­но оди­на­ко­вые зна­че­ния. Сле­до­ва­тель­но, сре­ди респон­ден­тов при­сут­ству­ют жен­щи­ны, кото­рым в труд­ных ситу­а­ци­ях слож­но про­сить помо­щи у сво­е­го парт­не­ра, и жен­щи­ны, кото­рые чув­ству­ют высо­кую сте­пень вза­и­мо­за­ви­си­мо­сти от люби­мо­го человека.

Далее была про­ана­ли­зи­ро­ва­на бли­зость как харак­те­ри­сти­ка отно­ше­ний с помо­щью мето­ди­ки «Вклю­чен­ность Дру­го­го в шка­лу соб­ствен­ной Я‑концепции» [5]. Опи­ра­ясь на дан­ные опи­са­тель­ной ста­ти­сти­ки, мож­но ска­зать, что респон­ден­ты в целом оце­ни­ва­ют уро­вень бли­зо­сти со сво­им парт­не­ром как гар­мо­нич­ный (M=5,33; SD=1,43). Парт­не­ры уде­ля­ют друг дру­гу столь­ко же вре­ме­ни, сколь­ко и лич­ным делам. Они не нару­ша­ют лич­ност­ное про­стран­ство друг дру­га, гра­ни­цы лич­но­сти парт­не­ра вне отношений. 

В целом, мож­но гово­рить о нали­чии бли­зо­сти в отно­ше­ни­ях и вклю­чен­но­сти парт­не­ров в соб­ствен­ную Я‑концепцию. Каж­дый из респон­ден­тов иден­ти­фи­ци­ру­ет себя и парт­не­ра как целост­ную диа­ду, а отно­ше­ния с ним/ней — как близкие.

На осно­ве дан­ных, при­ве­ден­ных в табл. 2, мож­но ска­зать, что в целом по выбор­ке наблю­да­ет­ся высо­кая сте­пень выра­жен­но­сти фаб­бин­га парт­не­ра и доста­точ­но выра­жен­ная дисперсия. 

Сле­до­ва­тель­но, сре­ди респон­ден­тов есть люди, кото­рые чув­ству­ют по отно­ше­нию к себе пре­не­бре­же­ние парт­не­ра в обще­нии посред­ством гад­же­та, и люди, парт­не­ры кото­рых пред­по­чи­та­ют живое обще­ние виртуальному.

Таблица 2. Средние значения партнерского фаббинга у мужчин и женщин

Таблица 2. Средние значения партнерского фаббинга у мужчин и женщин

Оце­нив нор­маль­ность рас­пре­де­ле­ния парт­нер­ско­го фаб­бин­га с помо­щью одно­вы­бо­роч­но­го кри­те­рия Колмогорова—Смирнова, мы полу­чи­ли такие резуль­та­ты. Несмот­ря на мало­чис­лен­ность выбор­ки, рас­пре­де­ле­ние парт­нер­ско­го фаб­бин­га не отли­ча­ет­ся от нор­маль­но­го (p>0,05), как в общей выбор­ке, там у муж­чин и жен­щин по отдельности. 

Резуль­та­ты оцен­ки фаб­бин­га парт­не­ра были сопо­став­ле­ны с эмпи­ри­че­ски­ми нор­ма­ми парт­нер­ско­го фаб­бин­га, полу­чен­ны­ми авто­ра­ми опрос­ни­ка на респон­ден­тах, состо­я­щих в близ­ких отно­ше­ни­ях [20], с помо­щью одно­вы­бо­роч­но­го t‑критерия. Мы можем кон­ста­ти­ро­вать, что рос­сий­ские респон­ден­ты оце­ни­ли фаб­бинг парт­не­ров выше эмпи­ри­че­ских норм раз­ра­бот­чи­ков мето­ди­ки (t=2,097; р=0,042; Мн=2,64; Ми=3,25). Сле­до­ва­тель­но, мы можем гово­рить о нали­чии парт­нер­ско­го фаб­бин­га в близ­ких отно­ше­ни­ях наших респон­ден­тов и о его яркой выраженности.

В жен­ской выбор­ке девуш­ки оце­ни­ва­ют сте­пень выра­жен­но­сти фаб­бин­га у сво­е­го парт­не­ра на сред­нем уровне. Это может про­яв­лять­ся в том, что, когда пары про­во­дят вре­мя вме­сте, парт­не­ры выкла­ды­ва­ют свой теле­фон экра­ном вверх; парт­нер во вре­мя раз­го­во­ра отвле­ка­ет­ся на звон­ки или при­хо­дя­щие уве­дом­ле­ния, боль­шое коли­че­ство вре­ме­ни поль­зу­ет­ся теле­фо­ном, когда парт­не­ры не вместе.

Резуль­та­ты опи­са­тель­ной ста­ти­сти­ки поз­во­ли­ли пред­по­ло­жить раз­ли­чия меж­ду муж­чи­на­ми и жен­щи­на­ми в оцен­ке парт­нер­ско­го фаб­бин­га. Досто­вер­ность раз­ли­чий была под­твер­жде­на (по кри­те­рию Ман­на— Уит­ни: p<0,03).

Муж­чи­ны оце­ни­ва­ют сте­пень выра­жен­но­сти фаб­бин­га у сво­их парт­нерш выше, чем жен­щи­ны у них. Это может про­яв­лять­ся в пре­не­бре­же­нии парт­не­ром во вре­мя бесе­ды, когда при­хо­дят уве­дом­ле­ния на теле­фон или раз­да­ет­ся зво­нок, когда парт­нер­ша все­гда дер­жит теле­фон на виду, а так­же боль­шое коли­че­ство вре­ме­ни поль­зу­ет­ся теле­фо­ном, когда парт­не­ры не вме­сте. Одна­ко раз­брос меж­ду зна­че­ни­я­ми доволь­но большой. 

Исхо­дя из это­го, мож­но сде­лать вывод о том, что в дан­ной выбор­ке при­сут­ству­ют девуш­ки, кото­рые пре­не­бре­га­ют сво­им парт­не­ром во вре­мя вза­им­но­го вре­мя­про­вож­де­ния, а есть те, кто пред­по­чи­та­ют живое обще­ние с люби­мым чело­ве­ком. Большая выра­жен­ность фаб­бин­га у жен­щин отме­ча­ет­ся и в зару­беж­ных иссле­до­ва­ни­ях [12].

Дан­ные раз­ли­чия могут быть объ­яс­не­ны тем, что девуш­ки боль­ше стре­мят­ся к соци­аль­но­му обще­нию и ком­пен­си­ру­ют вир­ту­аль­ны­ми кон­так­та­ми недо­ста­ток живо­го обще­ния со сво­им парт­не­ром или неудо­вле­тво­рен­ность каче­ством это­го общения.

Для про­вер­ки гипо­те­зы про­ве­ден кор­ре­ля­ци­он­ный ана­лиз, что­бы обна­ру­жить, есть ли свя­зи меж­ду при­вя­зан­но­стью, бли­зо­стью и оцен­кой фаб­бин­га парт­не­ра. Свя­зи меж­ду бли­зо­стью, вклю­че­ни­ем парт­не­ра в соб­ствен­ную Я‑концепцию и парт­нер­ским фаб­бин­гом не были выяв­ле­ны. Отсут­ствие свя­зи меж­ду ука­зан­ны­ми пере­мен­ны­ми в дан­ном слу­чае гово­рит об устой­чи­во­сти и целост­но­сти отно­ше­ний, несмот­ря на этот повсе­днев­ный стрес­сор. Раз­ру­ши­тель­ное вли­я­ние парт­нер­ско­го фаб­бин­га пока не настоль­ко силь­но выра­же­но, что­бы поко­ле­бать целост­ность и проч­ность отношений.

В общей выбор­ке выяви­лись свя­зи меж­ду харак­те­ри­сти­ка­ми роман­ти­че­ской при­вя­зан­но­сти и оцен­кой парт­нер­ско­го фаб­бин­га: фруст­ра­ци­ей (r=0,49; p<0,001), само­под­держ­кой (r=0,35; p<0,02), стрем­ле­ни­ем к сбли­же­нию (r=-0,35; p<0,02), амби­ва­лент­но­стью (r=0,35; p<0,02). Сто­ит отме­тить, что это уме­рен­ные и раз­но­на­прав­лен­ные свя­зи. В част­но­сти, харак­те­ри­сти­ка надеж­ной при­вя­зан­но­сти — стрем­ле­ние к сбли­же­нию и фаб­бинг свя­за­ны отрицательно. 

Муж­чи­ны и жен­щи­ны с надеж­ной при­вя­зан­но­стью реже рас­смат­ри­ва­ют отвле­че­ние парт­не­ра на гад­жет как пре­не­бре­же­ние собой. А вот харак­те­ри­сти­ки избе­га­ю­щей и тре­вож­ной при­вя­зан­но­сти поло­жи­тель­но свя­за­ны с субъ­ек­тив­ной оцен­кой фаб­бин­га партнера. 

Сле­до­ва­тель­но, для людей, склон­ных пере­жи­вать нега­тив­ные и про­ти­во­ре­чи­вые эмо­ции в отно­ше­ни­ях, стре­мя­щих­ся к избе­га­нию бли­зо­сти с парт­не­ром, отвле­че­ние на гад­жет оце­ни­ва­ет­ся как факт пре­не­бре­же­ния, попыт­ка уйти от контакта. 

С дру­гой сто­ро­ны, отвле­че­ние на гад­жет роман­ти­че­ско­го парт­не­ра у тре­вож­но и избе­га­ю­ще­при­вя­зан­ных может вызы­вать силь­ные нега­тив­ные и про­ти­во­ре­чи­вые эмоции.

Про­ана­ли­зи­ро­вав свя­зи меж­ду каче­ствен­ны­ми харак­те­ри­сти­ка­ми отно­ше­ний с парт­не­ром и субъ­ек­тив­ной оцен­кой фаб­бин­га в диа­дах (n=18), не было выяв­ле­но зна­чи­мых кор­ре­ля­ций меж­ду вклю­чен­но­стью парт­не­ра в Я‑концепцию, бли­зо­стью и субъ­ек­тив­ной оцен­кой фаб­бин­га партнера. 

Муж­чи­ны и жен­щи­ны в отно­ше­ни­ях не свя­зы­ва­ют фаб­бинг, демон­стри­ру­е­мый парт­не­ром, с его отчуж­ден­но­стью от отно­ше­ний, может быть, не осо­зна­вая это при­выч­ное явле­ние сво­ей повсе­днев­ной жиз­ни, не при­да­вая ему зна­че­ния. Ско­рее, это раз­дра­жа­ю­щее пренебрежение.

Выяв­ле­ны две инте­рес­ные свя­зи меж­ду оцен­кой фаб­бин­га парт­не­ра у одно­го и каче­ством при­вя­зан­но­сти у дру­го­го в паре. Были обна­ру­же­ны кор­ре­ля­ци­он­ные свя­зи меж­ду фаб­бин­гом, кото­рый жен­щи­ны отме­ча­ют у муж­чин, и амби­ва­лент­но­стью муж­чи­ны (r=0,532; p<0,02). Это сви­де­тель­ству­ет о том, что чем боль­ше выра­же­на про­ти­во­ре­чи­вость чувств у муж­чи­ны-парт­не­ра, тем боль­ше жен­щи­на ощу­ща­ет фаб­бинг по отно­ше­нию к себе. 

Воз­мож­но, эта связь обу­слов­ле­на тем, что ощу­ще­ние про­ти­во­ре­чи­во­сти соб­ствен­ных чувств муж­чи­ной в роман­ти­че­ских отно­ше­ни­ях при­во­дит к тому, что он пыта­ет­ся скрыть их, пре­не­бре­гая сво­ей парт­нер­шей, погру­зив­шись в мобиль­ный телефон.

Выяв­лен­ная кор­ре­ля­ци­он­ная связь меж­ду фаб­бин­гом, оце­ни­ва­е­мым муж­чи­ной у жен­щи­ны, и дове­ри­ем жен­щи­ны (r=0,540; p<0,02), озна­ча­ет то, что чем боль­ше выра­жен такой ком­по­нент при­вя­зан­но­сти, как дове­рие или уве­рен­ность в отно­ше­ни­ях у жен­щи­ны, тем боль­ше ста­но­вит­ся сте­пень выра­жен­но­сти фаб­бин­га, оце­ни­ва­е­мо­го муж­чи­ной у женщины.

Таким обра­зом, харак­те­ри­сти­ки при­вя­зан­но­сти — дове­рие у жен­щи­ны и амби­ва­лент­ность у муж­чи­ны — сопря­же­ны с про­яв­ле­ни­ем фаб­бин­га в отно­ше­ни­ях, по мне­нию их парт­не­ров. При­чем если муж­чи­на, испы­ты­вая амби­ва­лент­ные чув­ства к парт­нер­ше, пря­чет­ся за мас­кой отчуж­де­ния, ухо­дя от пря­мо­го кон­так­та в гад­жет, то жен­щи­на, наобо­рот, демон­стри­ру­ет парт­не­ру пол­ное дове­рие, откры­тость, отсут­ствие тайн от него, когда отвле­ка­ет­ся на теле­фон, отве­чая на при­хо­дя­щие сооб­ще­ния, воз­мож­но, предот­вра­щая тем самым его ревность.

Выводы

Фаб­бинг как соци­аль­ное явле­ние ана­ли­зи­ру­ет­ся в диа­па­зоне от про­яв­ле­ния и резуль­та­та аддик­ции от тех­ни­че­ских устройств и их воз­мож­но­стей до новой соци­аль­ной нор­мы пове­де­ния. Такая про­ти­во­ре­чи­вость в пони­ма­нии фено­ме­на и его при­чин свя­за­на с малой изу­чен­но­стью как само­го явле­ния, так и резуль­та­тов его вли­я­ния на вза­и­мо­дей­ствие, отно­ше­ния, здоровье. 

Изу­че­ние фаб­бин­га и его фено­ме­но­ло­гии, при­чин, послед­ствий в близ­ких отно­ше­ни­ях рас­ши­ря­ет пред­став­ле­ния о пере­ме­нах, транс­фор­ма­ции отно­ше­ний в циф­ро­вом обществе.

В эмпи­ри­че­ском иссле­до­ва­нии частич­но под­твер­ди­лась заяв­лен­ная гипо­те­за. Чув­стви­тель­ность парт­не­ров к фаб­бин­гу как пре­не­бре­же­нию к себе в обще­нии свя­за­на с харак­те­ри­сти­ка­ми самих близ­ких отно­ше­ний, в част­но­сти, с роман­ти­че­ской при­вя­зан­но­стью у взрос­лых. При­чем парт­не­ры с выра­жен­ной тре­вож­ной или избе­га­ю­щей при­вя­зан­но­стью отвле­че­ние на гад­жет у парт­не­ра в боль­шей мере рас­це­ни­ва­ют как про­яв­ле­ние к ним фаббинга.

Чув­ство бли­зо­сти в отно­ше­ни­ях, целост­но­сти в паре не сопря­же­но с про­яв­ле­ни­ем фаб­бин­га и не колеб­лет­ся при его про­яв­ле­ни­ях. Это поз­во­ля­ет рас­смат­ри­вать про­яв­ле­ние фаб­бин­га как повсе­днев­ный малый стрес­сор, свя­зан­ный с отно­ше­ни­я­ми, но не более.

Муж­чи­ны отме­ча­ют большую бли­зость и вклю­чен­ность в отно­ше­ния с парт­нер­шей и выше оце­ни­ва­ют парт­нер­ский фаб­бинг. Отвле­че­ние жен­щи­ны на теле­фон, ее отчуж­де­ние может весь­ма болез­нен­но вос­при­ни­мать­ся муж­чи­ной в кон­тек­сте отно­ше­ний и вызы­вать напряжение.

Парт­нер­ский фаб­бинг в близ­ких отно­ше­ни­ях муж­чи­ны и жен­щи­ны неод­но­зна­чен в сво­их про­яв­ле­ни­ях и сопря­жен с раз­лич­ны­ми харак­те­ри­сти­ка­ми взрос­лой роман­ти­че­ской при­вя­зан­но­сти: для муж­чи­ны — это амби­ва­лент­ность, для жен­щи­ны — доверие.

Про­яв­ле­ние фаб­бин­га в близ­ких отно­ше­ни­ях, его вос­при­я­тие и послед­ствия у парт­не­ров — муж­чин и жен­щин раз­ли­ча­ют­ся. Фак­то­ры и пре­дик­то­ры этих раз­ли­чий нуж­да­ют­ся в даль­ней­шем иссле­до­ва­нии, кото­рое бы поз­во­ли­ло оце­нить мас­штаб угро­зы близ­ким отношениям.

Бла­го­дар­но­сти. Иссле­до­ва­ние про­во­дит­ся при финан­со­вой под­держ­ке РФФИ (про­ект 18–01301005). Авто­ры при­зна­тель­ны за помощь сту­ден­там, маги­стран­там Костром­ско­го госу­дар­ствен­но­го университета.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Гера­си­мо­ва А.А., Хол­мо­го­ро­ва А.Б. Общая шка­ла про­блем­но­го исполь­зо­ва­ния интер­не­та: апро­ба­ция и вали­ди­за­ция в рос­сий­ской выбор­ке тре­тьей вер­сии опрос­ни­ка // Кон­суль­та­тив­ная пси­хо­ло­гия и пси­хо­те­ра­пия. 2018. Т. 26. № 3. С. 56—79. doi:10.17759/cpp.2018260304
  2. Еким­чик О.А. «Фаб­бинг» в суб­куль­ту­ре под­рост­ков // Пси­хо­ло­гия суб­куль­ту­ры: фено­ме­но­ло­гия и совре­мен­ные тен­ден­ции раз­ви­тия. Мате­ри­а­лы меж­ду­на­род­ной науч­ной кон­фе­рен­ции (г. Москва, 22—23 апре­ля 2019 года). М.: РГГУ, 2019. С. 200—206.
  3. Еким­чик О.А. Пси­хо­ло­гия люб­ви в отно­ше­ни­ях муж­чи­ны и жен­щи­ны: мето­ды пси­хо­ло­ги­че­ской диа­гно­сти­ки: метод. руко­вод­ство. Костро­ма: КГУ, 2017. 72 с.
  4. Козу­ли­на Н.С., Кара­чев А.Ю., Ахмед­зя­но­ва Е.В. Фаб­бинг — небла­го­при­ят­ный фак­тор в фор­ми­ро­ва­нии ком­пе­тен­ций у сту­ден­тов вузов // Совре­мен­ные иссле­до­ва­ния соци­аль­ных про­блем. 2016. № 10 (66). С. 56—65. doi:10.12731/2218–7405-2016–10-56–65
  5. Крю­ко­ва Т.Л., Еким­чик О.А. Пси­хо­ди­а­гно­сти­ка стрес­са и совла­да­ния в близ­ких гете­ро­сек­су­аль­ных отно­ше­ни­ях: сб. пси­хо­ло­ги­че­ских тестов и мето­дик. Костро­ма: КГУ, 2018. 156 c.
  6. Крю­ко­ва Т.Л., Гри­го­ро­ва Т.П. Деструк­тив­ная при­вя­зан­ность в отно­ше­ни­ях взрос­лых муж­чин и жен­щин: стресс и совла­да­ние с ним [Элек­трон­ный ресурс] // Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния. 2015. Т. 8. № 44. С. 2. 
  7. Мар­цин­ков­ская Т.Д. Пси­хо­ло­ги­че­ские аспек­ты тех­но­ло­ги­че­ско­го обще­ства [Элек­трон­ный ресурс] // Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния. 2018. Т. 11. № 62. С. 12. 
  8. Шах­мар­то­ва О.М., Бол­та­га Е.Ю. Пси­хо­ло­ги­че­ские аспек­ты обще­ния в соци­аль­ных сетях вир­ту­аль­ной реаль­но­сти // Изве­стия Пен­зен­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та име­ни В.Г. Белин­ско­го. 2011. № 24. С. 1002—1008.
  9. Яко­ба И.А. Интер­нет как сред­ство соци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции: осо­бен­но­сти вир­ту­аль­но­го обще­ния // Вест­ник Иркут­ско­го госу­дар­ствен­но­го наци­о­наль­но­го иссле­до­ва­тель­ско­го тех­ни­че­ско­го уни­вер­си­те­та. 2011. № 8 (55). С. 342—347.
  10. Ahlstrom M., Lundberg N.A., Zabriskie R., et al. Me, My Spouse, and My Avatar: The Relationship between Marital Satisfaction and Playing Massively Multiplayer Online Role-Playing Games (MMORPGs) // Journal of Leisure Research. 2012. Vol. 44 (1). P. 1—22. doi:10.1080/00222216.2012.11950252
  11. Bradbury T.N., Fincham F.D., Beach S.R. Research on the nature and determinants of marital satisfaction: A decade in review // Journal of Marriage and Family. 2000. Vol. 62 (4). P. 964—980. doi:10.1111/j.1741–3737.2000.00964.x
  12. Chotpitayasunondh V., Douglas K.M. How “phubbing” becomes the norm: The antecedents and consequences of snubbing via smartphone // Computers in Human Behavior. 2016. Vol. 63. P. 9—18. doi:10.1016/j.chb.2016.05.018
  13. Coyne S.M., Stockdale L., Busby D., et al. “I luv u :)!”: A descriptive study of the media use of individuals in romantic relationships // Family Relations. 2011. Vol. 60 (2). P. 150—162. doi:10.1111/j.1741–3729.2010.00639.x
  14. Griffiths M. Does Internet and computer “addiction” exist? Some case study evidence // CyberPsychology and Behavior. 2000. Vol. 3 (2). P. 211—218. doi:10.1089/109493100316067
  15. Haigh A. Stop phubbing [Элек­трон­ный ресурс]. 
  16. Karadağ E., Tosuntaş Ş.B., Erzen E., et al. Determinants of phubbing, which is the sum of many virtual addictions: A structural equation model // Journal of Behavioral Addictions. 2015. Vol. 4 (2). P. 60—74. doi:10.1556/2006.4.2015.005
  17. Kryukova T.L., Ekimchik O.A. A Russian adaptation of MIMARA or Multi-Item Measure of Adult Romantic Attachment, K.A. Brennan and P.R. Shaver, 1995 // International Journal of Psychology. 2016. Vol. 51. P. 982. doi:10.1002/ijop.12345
  18. Kwon M., Lee J.-Y., Won W.-Y., et al. Development and validation of a smartphone addiction scale (SAS) [Элек­трон­ный ресурс] // PloS One. 2013. Vol. 8 (2). P. e56936. doi:10.1371/journal.pone.0056936. id=10.1371/journal.pone.0056936 (дата обра­ще­ния: 27.07.2019).
  19. Leggett C., Rossouw P.J. The impact of technology use on couple relationships: A neuropsychology perspective // International Journal of Neuropsychotherapy. 2014. Vol. 2 (1). P. 44—99. doi:10.12744/ijnpt.2014.0044–0099
  20. Roberts J.A., David M.E. My life has become a major distraction from my cell phone: Partner phubbing and relationship satisfaction among romantic partners // Computers in Human Behavior. 2016. Vol. 54. P. 134—141. doi:10.1016/j. chb.2015.07.058
  21. Shaffer H.J. Is computer addiction a unique psychiatric disorder. [Элек­трон­ный ресурс] // Psychiatric Times. 2002. Vol. 19 (4).
  22. Weinstein A., Lejoyeux M. Internet addiction or excessive Internet use // The American Journal of Drug and Alcohol Abuse. 2010. Vol. 36 (5). P. 277—283. doi:1 0.3109/00952990.2010.491880
Источ­ник: Кон­суль­та­тив­ная пси­хо­ло­гия и пси­хо­те­ра­пия. 2019. Т. 27. № 3. С. 61—76. doi: 10.17759/ cpp.2019270305

Об авторах

  • Татья­на Лео­ни­дов­на Крю­ко­ва — док­тор пси­хо­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор кафед­ры общей и соци­аль­ной пси­хо­ло­гии, Костром­ской госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, Костро­ма, Россия.
  • Оль­га Алек­сан­дров­на Еким­чик — кан­ди­дат пси­хо­ло­ги­че­ских наук, доцент кафед­ры общей и соци­аль­ной пси­хо­ло­гии, Костром­ской госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, Костро­ма, Россия.

Смот­ри­те также:

Категории

Метки

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest