Сибирко А.И., Винокуров Ф.Н. Роль мобильных социальных сетей в межличностном общении молодежи

С

В послед­ние годы соци­аль­ные сети явля­ют­ся одним из самых попу­ляр­ных объ­ек­тов иссле­до­ва­ния: как в науч­ном (в фило­со­фии, социо­ло­гии, пси­хо­ло­гии), так и в при­клад­ном клю­че (в поли­ти­ке, жур­на­ли­сти­ке, мар­ке­тин­ге и т.д.). К Интер­не­ту и новым тех­но­ло­ги­ям в целом зача­стую обра­ща­ют­ся для объ­яс­не­ния бур­ной соци­аль­ной дина­ми­ки, изме­не­ний, про­ис­хо­дя­щих в мас­со­вом и инди­ви­ду­аль­ном сознании. 

В соци­аль­ной пси­хо­ло­гии соци­аль­ные сети обыч­но рас­смат­ри­ва­ют­ся в кон­тек­сте изу­че­ния новых форм меж­лич­ност­но­го и меж­груп­по­во­го вза­и­мо­дей­ствия – интер­нет-ком­му­ни­ка­ции, «элек­трон­но­го обще­ния», про­ис­хо­дя­ще­го с помо­щью раз­лич­ных интернет-технологий.

Особенности общения, опосредствованного Интернетом

Интер­нет и сопут­ству­ю­щие ему инфор­ма­ци­он­ные и ком­му­ни­ка­ци­он­ные тех­но­ло­гии (далее – ИКТ) рас­про­стра­ня­ют­ся с поис­ти­не голо­во­кру­жи­тель­ной ско­ро­стью: в 2014 году в мире насчи­ты­ва­лось уже более 3 млрд поль­зо­ва­те­лей сети (75 млн – в Рос­сии), а коли­че­ство мобиль­ных теле­фо­нов пре­вы­си­ло отмет­ку в 5 млрд (миро­вая ста­ти­сти­ка за 2014 год: internetworldstats.com/stats.htm). Неуди­ви­тель­но, что это послу­жи­ло импуль­сом к воз­об­нов­ле­нию дис­кус­сий о роли новых тех­но­ло­гий в мас­штаб­ных соци­аль­ных изме­не­ни­ях, «побоч­ных эффек­тов» их исполь­зо­ва­ния для лич­но­сти [Белин­ская, 2013; Вой­скун­ский, 2000]. А так­же – к пере­смот­ру гла­вен­ство­вав­ше­го ранее пред­став­ле­ния об изо­ли­ро­ван­ном и ано­ним­ном вир­ту­аль­ном мире, про­ти­во­сто­я­щем реаль­ной жиз­ни [Кастельс, 2004; и др.]. 

Сей­час наи­бо­лее про­дук­тив­ным пред­став­ля­ет­ся рас­смот­ре­ние инстру­мен­таль­но­го исполь­зо­ва­ния Интер­не­та, тес­но свя­зан­но­го с обще­ни­ем, рабо­той, уче­бой, – то есть в кон­тек­сте повсе­днев­ной жиз­ни. В таком слу­чае выде­ля­ют сле­ду­ю­щие функ­ции ИКТ [Вой­скун­ский, 2008; Schroeder, Ling, 2014]:

  • струк­ту­ри­ро­ва­ние и орга­ни­за­ция повсе­днев­ных соци­аль­ных взаимодействий;
  • под­дер­жа­ние и уста­нов­ле­ние / вос­ста­нов­ле­ние груп­по­вой иден­тич­но­сти через созда­ние опо­сред­ство­ван­ных риту­аль­ных взаимодействий;
  • облег­че­ние потреб­ле­ния (досу­га, поку­пок, путе­ше­ствий и т.п.);
  • в пси­хо­ло­ги­че­ском плане – опо­сред­ство­ва­ние дея­тель­но­сти и общения.

Пре­вра­ще­ние Интер­не­та из доступ­ной-лишь-избран­ным про­фес­си­о­наль­ной сре­ды в одно из мас­со­вых благ циви­ли­за­ции, а так­же воз­рас­та­ю­щая доступ­ность мобиль­ных тех­но­ло­гий изме­ни­ли при­выч­ные спо­со­бы и прин­ци­пы меж­лич­ност­но­го и меж­груп­по­во­го вза­и­мо­дей­ствия. Впер­вые ста­ло воз­мож­ным исполь­зо­ва­ние одно­го меди­а­то­ра в рав­ной мере для меж­лич­ност­ной и мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции – опо­сред­ство­ван­ное обще­ние вышло на новый уровень.

С изме­не­ни­ем харак­те­ра ком­му­ни­ка­ции про­ис­хо­дит и сме­на стан­дар­тов обще­ния, появ­ля­ют­ся новые спо­со­бы их орга­ни­за­ции и струк­ту­ри­ро­ва­ния – соци­аль­ные сети. Доступ­ность и мно­го­функ­ци­о­наль­ность лег­ко объ­яс­ня­ют воз­рас­та­ю­щий про­цент их при­ме­не­ния во всех сфе­рах обще­ствен­ной жиз­ни: от орга­ни­за­ции поли­ти­че­ских дви­же­ний до орга­ни­за­ции семей­но­го тор­же­ства.

С момен­та сво­е­го появ­ле­ния соци­аль­ные сети демон­стри­ру­ют доста­точ­но устой­чи­вый рост чис­ла поль­зо­ва­те­лей, хотя неко­то­рые про­гно­зы, напри­мер для Facebook, уже не столь опти­ми­стич­ны (см., напри­мер, psychcentral.com/blog/archives/2014/02/06/why-social-networks-like-facebook-fail/).

На дан­ный момент в Рос­сии самы­ми попу­ляр­ны­ми соци­аль­ны­ми сетя­ми явля­ют­ся «ВКон­так­те» (53,6 млн чело­век) и «Одно­класс­ни­ки» (38,8 млн). Соци­аль­ная сеть Facebook, мик­роб­лог Twitter и мобиль­ное при­ло­же­ние Instagram, состав­ля­ю­щие миро­вую трой­ку лиде­ров по попу­ляр­но­сти, насчи­ты­ва­ют пока от 7 до 24 млн рос­сий­ских поль­зо­ва­те­лей (по дан­ным за пер­вое полу­го­дие 2015: br-analytics.ru/blog/socialnye-seti-v-rossii-vesna-2015-cifry-trendy-prognozy/). Сре­ди мно­же­ства моти­вов, объ­яс­ня­ю­щих цели их исполь­зо­ва­ния, в основ­ном выде­ля­ют­ся [Аре­сто­ва и др., 2000; Белин­ская, 2013; Сибир­ко, Вино­ку­ров, 2014; Chen, 2013]:

  • ком­му­ни­ка­тив­ный;
  • позна­ва­тель­ный;
  • игра / рекреация;
  • аффи­ли­а­ция;
  • само­ре­а­ли­за­ция.

В целом доми­ни­ру­ю­щей функ­ци­ей соци­аль­ных сетей ока­зы­ва­ет­ся имен­но обще­ние со сво­и­ми дру­зья­ми и близ­ки­ми: ИКТ исполь­зу­ют­ся для под­дер­жа­ния суще­ству­ю­щих отно­ше­ний, а не уста­нов­ле­ния новых [Baym et al., 2004].

Зача­стую элек­трон­ная поч­та, SMS, соци­аль­ные сети и дру­гие виды ИКТ явля­ют­ся фаси­ли­та­то­ра­ми меж­лич­ност­но­го обще­ния, то есть помо­га­ют пре­одо­леть физи­че­ские, соци­аль­ные и пси­хо­ло­ги­че­ские ком­му­ни­ка­тив­ные барье­ры. Новые ком­му­ни­ка­ци­он­ные тех­но­ло­гии и сер­ви­сы предо­став­ля­ют мно­же­ство кана­лов для обме­на инфор­ма­ци­ей раз­лич­ной модаль­но­сти (в фор­ме тек­стов, кар­ти­нок, видео­кли­пов, музы­каль­ных доро­жек и т.п.). При­чем само обще­ние может про­хо­дить как в «закры­том» (част­ном), так и в «откры­том» (пуб­лич­ном) формате. 

Напри­мер, лич­ная стра­ни­ца поль­зо­ва­те­ля в соци­аль­ной сети отныне явля­ет­ся не толь­ко про­стран­ством для само­вы­ра­же­ния, но и важ­ным источ­ни­ком инфор­ма­ции, кото­рая может быть исполь­зо­ва­на при фор­ми­ро­ва­нии обра­за парт­не­ра по обще­нию [Hall et al., 2014]. 

Роль Интер­не­та и ИКТ в транс­фор­ма­ции харак­те­ра меж­лич­ност­ной и меж­груп­по­вой ком­му­ни­ка­ции настоль­ко вели­ка, что неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли гово­рят о необ­хо­ди­мо­сти раз­ра­бот­ки каче­ствен­но новых моде­лей соци­аль­но­сти [Кастельс, 2004]. Ведь теперь нефор­маль­ное меж­лич­ност­ное обще­ние при­об­ре­та­ет все более слож­ную и раз­ветв­лен­ную струк­ту­ру, соче­тая в себе лич­ные встре­чи и обще­ние, опо­сред­ство­ван­ное раз­лич­ны­ми соци­аль­ны­ми сетя­ми, мес­сен­дже­ра­ми и дру­ги­ми сер­ви­са­ми [Schroeder, 2010].

Про­бле­ма соот­но­ше­ния раз­лич­ных видов и форм ком­му­ни­ка­ции в струк­ту­ре меж­лич­ност­но­го вза­и­мо­дей­ствия осо­бен­но ярко может быть пока­за­на при ана­ли­зе обще­ния моло­де­жи. Имен­но обра­зо­ван­ные моло­дые люди в воз­расте от 18 до 30 лет явля­ют­ся «пер­во­про­ход­ца­ми» в исполь­зо­ва­нии новых средств ком­му­ни­ка­ции [van den Berg et al., 2012].

Целью наше­го иссле­до­ва­ния было выяв­ле­ние и опи­са­ние фак­то­ров, свя­зан­ных с исполь­зо­ва­ни­ем мобиль­ных соци­аль­ных сетей для под­дер­жа­ния нефор­маль­ных меж­лич­ност­ных отно­ше­ний у молодежи.

Исследование общения посредством мобильных социальных сетей

Эмпи­ри­че­ским объ­ек­том наше­го иссле­до­ва­ния явля­ет­ся моло­дежь, жите­ли Моск­вы, поль­зо­ва­те­ли соци­аль­ных сетей, а пред­ме­том – их нефор­маль­ное (непо­сред­ствен­ное и опо­сред­ство­ван­ное) меж­лич­ност­ное обще­ние.

Сле­ду­ет уточ­нить, что под нефор­маль­ным меж­лич­ност­ным обще­ни­ем мы пони­ма­ем обще­ние, про­ис­хо­дя­щее в сво­бод­ное от уче­бы или рабо­ты вре­мя со зна­ко­мы­ми, дру­зья­ми, парт­не­ра­ми или чле­на­ми семьи.

Под непо­сред­ствен­ным нефор­маль­ным меж­лич­ност­ным обще­ни­ем мы будем пони­мать обще­ние, про­ис­хо­дя­щее при лич­ной встре­че (тет-а-тет) или дру­гом сов­мест­ном вре­мя­пре­про­вож­де­нии (в гостях, на вече­рин­ке, в спорт­за­ле и т.п.).

Под опо­сред­ство­ван­ным нефор­маль­ным меж­лич­ност­ным обще­ни­ем мы будем пони­мать обще­ние, про­ис­хо­дя­щее с помо­щью раз­лич­ных ИКТ. Сюда вхо­дят звон­ки по мобиль­но­му теле­фо­ну или смарт­фо­ну; видео­звон­ки через Skype или ана­ло­гич­ные при­ло­же­ния; пере­пис­ка с помо­щью SMS, «мгно­вен­ных сооб­ще­ний» (сер­ви­сов типа WhatsApp, Hangouts и др.) или соци­аль­ных сетей («ВКон­так­те», Facebook, Twitter и Instagram), доступ к кото­рым может осу­ществ­лять­ся со смарт­фо­на, план­ше­та или пер­со­наль­но­го ком­пью­те­ра.

Под мобиль­ны­ми соци­аль­ны­ми сетя­ми мы будем пони­мать все опи­сан­ные выше соци­аль­ные сети, исполь­зу­е­мые со смарт­фо­на или план­ше­та.

Для изу­че­ния роли мобиль­ных соци­аль­ных сетей в обще­нии моло­де­жи нами были постав­ле­ны сле­ду­ю­щие задачи:

  1. выде­лить ситу­а­ции нефор­маль­но­го меж­лич­ност­но­го обще­ния (непо­сред­ствен­но­го и опо­сред­ство­ван­но­го), состав­ля­ю­щие круг повсе­днев­но­го общения;
  2. писать ситу­а­ции опо­сред­ство­ван­но­го обще­ния по сле­ду­ю­щим кри­те­ри­ям: ини­ци­а­тор нача­ла обще­ния, чис­ло собе­сед­ни­ков и харак­тер меж­лич­ност­ных отно­ше­ний с ними, фор­ма и сред­ство коммуникации;
  3. выде­лить фак­то­ры, свя­зан­ные с исполь­зо­ва­ни­ем мобиль­ных соци­аль­ных сетей для нефор­маль­но­го меж­лич­ност­но­го общения;
  4. про­ве­сти срав­ни­тель­ный ана­лиз ситу­а­ций непо­сред­ствен­но­го и опо­сред­ство­ван­но­го мобиль­ны­ми соци­аль­ны­ми сетя­ми общения.

Нами были выдви­ну­ты сле­ду­ю­щие гипо­те­зы.
1. В струк­ту­ре нефор­маль­но­го меж­лич­ност­но­го обще­ния моло­де­жи пре­об­ла­да­ют ситу­а­ции обще­ния, опо­сред­ство­ван­но­го ИКТ.
2. Мобиль­ный теле­фон (смарт­фон) явля­ет­ся основ­ным сред­ством, опо­сред­ству­ю­щим нефор­маль­ное меж­лич­ност­ное обще­ние моло­де­жи.
3. Суще­ству­ют фак­то­ры, свя­зан­ные с исполь­зо­ва­ни­ем мобиль­ных соци­аль­ных сетей для под­дер­жа­ния меж­лич­ност­ных отно­ше­ний:
3.1) боль­шая гео­гра­фи­че­ская дистан­ция меж­ду собе­сед­ни­ка­ми;
3.2) боль­шое чис­ло собе­сед­ни­ков (несколь­ко чело­век, груп­па);
3.3) харак­тер меж­лич­ност­ных отно­ше­ний (дру­же­ские, семей­ные или роман­ти­че­ские);
3.4) сте­пень эмо­ци­о­наль­ной при­вя­зан­но­сти к собеседнику.

Методы

Выборка

Исполь­зуя метод «снеж­но­го кома», все­го для уча­стия в иссле­до­ва­нии было при­гла­ше­но 60 чело­век в воз­расте от 19 до 30 лет, из кото­рых обра­ба­ты­ва­лись дан­ные 40 чело­век в воз­расте от 20 до 27 лет, выпол­нив­ших зада­ние в пол­ном объ­е­ме; 65% выбор­ки соста­ви­ли девуш­ки. Все респон­ден­ты име­ют выс­шее или неокон­чен­ное выс­шее обра­зо­ва­ние, живут, учат­ся и/или рабо­та­ют в Москве и явля­ют­ся поль­зо­ва­те­ля­ми соци­аль­ных сетей.

Методики

Для сбо­ра дан­ных было орга­ни­зо­ва­но струк­ту­ри­ро­ван­ное систе­ма­ти­зи­ро­ван­ное само­на­блю­де­ние. Для веде­ния запи­сей респон­ден­ты полу­ча­ли днев­ник. Все ситу­а­ции нефор­маль­но­го меж­лич­ност­но­го обще­ния, опи­сан­ные выше, были вне­се­ны в днев­ни­ки и опи­са­ны респон­ден­та­ми по зара­нее выде­лен­ным нами пара­мет­рам, в соот­вет­ствии с гипо­те­за­ми.

Сбор дан­ных про­хо­дил с янва­ря по март 2015 года. Респон­ден­там пред­ла­га­лось при­нять уча­стие в иссле­до­ва­нии, посвя­щен­ном изу­че­нию обще­ния и соци­аль­ных сетей. В слу­чае согла­сия они полу­ча­ли днев­ник с подроб­ной инструк­ци­ей на два выход­ных (суб­бо­та и вос­кре­се­нье) или празд­нич­ных дня. 

Мы пред­по­ло­жи­ли, что имен­но в это вре­мя респон­ден­ты будут мак­си­маль­но сво­бод­ны в выбо­ре собе­сед­ни­ков и спо­со­бов ком­му­ни­ка­ции, а так­же име­ют в рас­по­ря­же­нии доста­точ­но вре­ме­ни для веде­ния запи­сей. По жела­нию, они мог­ли запол­нять днев­ник в режи­ме онлайн, сохра­нить его на ком­пью­тер или рас­пе­ча­тать. Что­бы избе­жать воз­мож­ных иска­же­ний и неточ­но­стей в опи­са­нии, осо­бен­но под­чер­ки­ва­лась необ­хо­ди­мость вно­сить запи­си как мож­но чаще. Неко­то­рые респон­ден­ты отме­ча­ли, что дела­ли замет­ки в тече­ние дня, если им не уда­ва­лось запол­нять днев­ник регу­ляр­но.

После завер­ше­ния пер­во­го эта­па иссле­до­ва­ния респон­ден­ты полу­ча­ли ссыл­ку на онлайн-опрос­ник «Мар­ке­ры фак­то­ров «Боль­шой Пятер­ки» [Кня­зев и др., 2010], кото­рый они мог­ли запол­нить в любое удоб­ное для них время. 

Пер­во­на­чаль­но пред­по­ла­га­лось исполь­зо­вать резуль­та­ты дан­но­го опрос­ни­ка для про­вер­ки допол­ни­тель­ной гипо­те­зы о свя­зи лич­ност­ных осо­бен­но­стей ком­му­ни­ка­то­ра и часто­ты исполь­зо­ва­ния ИКТ, одна­ко вви­ду огра­ни­чен­но­го откли­ка собран­ные дан­ные были исполь­зо­ва­ны толь­ко при предо­став­ле­нии обрат­ной свя­зи участ­ни­кам исследования.

Методы сбора и анализа данных

Для ста­ти­сти­че­ской обра­бот­ки и ана­ли­за дан­ных исполь­зо­ва­лась про­грам­ма IBM SPSS Statistics 22. Для про­вер­ки Гипо­тез 1 и 2 были рас­счи­та­ны опи­са­тель­ные ста­ти­сти­ки. Для про­вер­ки Гипо­те­зы 3 исполь­зо­вал­ся кри­те­рий согла­со­ван­но­сти χ²-Пир­со­на, рас­счи­ты­ва­е­мый в таб­ли­цах сопря­жен­но­сти. Для опре­де­ле­ния силы свя­зи меж­ду пере­мен­ны­ми были рас­счи­та­ны φ‑коэффициент и коэф­фи­ци­ент V Кра­ме­ра. В слу­чае если одна из пере­мен­ных име­ла более двух гра­да­ций, для уточ­не­ния свя­зи про­во­ди­лись допол­ни­тель­ные пар­ные срав­не­ния вели­чин с помо­щью таб­лиц сопря­жен­но­сти 2х2 или рас­счи­ты­вал­ся бино­ми­наль­ный критерий.

Результаты

Все­го было запол­не­но 40 двух­днев­ных днев­ни­ков, полу­че­но 774 опи­са­ния, из кото­рых 148 (19%) отно­сят­ся к ситу­а­ци­ям непо­сред­ствен­но­го обще­ния, в 478 слу­ча­ях (62%) исполь­зо­вал­ся мобиль­ный теле­фон, смарт­фон или план­шет, еще в 148 (19%) – пер­со­наль­ный ком­пью­тер. Таким обра­зом, респон­ден­ты дей­стви­тель­но чаще исполь­зо­ва­ли мобиль­ные ИКТ, чем обща­лись с собе­сед­ни­ка­ми тет-а-тет (таб­ли­ца 1).

Таблица 1. Распределение ситуаций непосредственного и опосредствованного неформального общения

Таблица 1. Распределение ситуаций непосредственного и опосредствованного неформального общения

Ана­лиз полу­чен­ных частот с помо­щью бино­ми­наль­но­го кри­те­рия пока­зал, что в дан­ной выбор­ке часто­та исполь­зо­ва­ния мобиль­ных соци­аль­ных сетей ста­ти­сти­че­ски зна­чи­мо не отли­ча­ет­ся от их исполь­зо­ва­ния с ком­пью­те­ра или часто­ты обще­ния тет-а-тет (р > 0,1). Одна­ко досто­вер­но чаще, чем соци­аль­ные сети, с мобиль­ных теле­фо­нов, смарт­фо­нов и план­ше­тов исполь­зу­ют­ся дру­гие сер­ви­сы – звон­ки, SMS, «мес­сен­дже­ры», видео­звон­ки и элек­трон­ная поч­та (р < 0,001).

Исполь­зо­ва­ние мобиль­ных соци­аль­ных сетей свя­за­но с таки­ми пара­мет­ра­ми ситу­а­ции обще­ния, как чис­ло собе­сед­ни­ков (χ²= 16,990, φ = 0,189, p < 0,001), харак­тер меж­лич­ност­ных отно­ше­ний (χ² = 45,315, φ = 0,308, p < 0,001) и сила эмо­ци­о­наль­ной при­вя­зан­но­сти (χ² = 14,006, φ = 0,171, р < 0,01). Не было обна­ру­же­но свя­зи с таким пара­мет­ром, как вели­чи­на гео­гра­фи­че­ской дистан­ции (р > 0,1).

В част­но­сти, самая попу­ляр­ная сре­ди респон­ден­тов соци­аль­ная сеть «ВКон­так­те» чаще исполь­зо­ва­лась для пере­пис­ки с одним собе­сед­ни­ком, а не обсуж­де­ния в груп­пе, чаще – для свя­зи с дру­зья­ми, чем с род­ствен­ни­ка­ми, и для обще­ния с чело­ве­ком, к кото­ро­му испы­ты­ва­ют силь­ную эмо­ци­о­наль­ную при­вя­зан­ность (таб­ли­ца 2).

Таблица 2. Значения χ²-Пирсона, φ‑коэффициента и коэффициента V Крамера для факторов, связанных с использованием мобильных социальных сетей

Таблица 2. Значения χ²-Пирсона, φ-коэффициента и коэффициента V Крамера для факторов, связанных с использованием мобильных социальных сетей

Обсуждение результатов

Полу­чен­ные дан­ные под­твер­жда­ют Гипо­те­зу 1: боль­шая часть нефор­маль­но­го меж­лич­ност­но­го обще­ния моло­де­жи опо­сред­ство­ва­на раз­лич­ны­ми ИКТ. При этом респон­ден­ты отда­ва­ли пред­по­чте­ние тем видам ИКТ, кото­рые поз­во­ля­ли орга­ни­зо­вы­вать это вза­и­мо­дей­ствие асин­хрон­но: в част­но­сти, соци­аль­ным сетям, СМС и элек­трон­ной почте (р ≤ 0,001).

В моде­ли М.Кастельса подоб­ное обще­ние явля­ет­ся частью «сете­во­го инди­ви­ду­а­лиз­ма» [Кастельс, 2004, с. 155]. Попу­ляр­ность тако­го рода обще­ния сре­ди опро­шен­ных жите­лей мега­по­ли­са мож­но объ­яс­нить его невы­со­кой энер­го­за­трат­но­стью, кото­рая ста­но­вит­ся важ­ным фак­то­ром в усло­ви­ях нехват­ки вре­ме­ни или сил.

Так­же под­твер­ди­лась Гипо­те­за 2: смарт­фон дей­стви­тель­но явля­ет­ся самым часто исполь­зу­е­мым устрой­ством при опо­сред­ство­ван­ном обще­нии. Одна­ко зна­чи­тель­но чаще, чем для досту­па к соци­аль­ным сетям, он исполь­зу­ет­ся для звон­ков, пере­пис­ки с помо­щью SMS и мес­сен­дже­ров (WhatsApp, Hangouts, Viber). 

Сво­бо­да в выбо­ре места и вре­ме­ни нача­ла и про­дол­же­ния обще­ния, види­мо, объ­яс­ня­ют большую попу­ляр­ность мобиль­ных устройств, по срав­не­нию с пер­со­наль­ны­ми ком­пью­те­ра­ми, исполь­зо­ва­ние кото­рых огра­ни­че­но ситу­а­ци­ей (дом / рабо­та). Они так­же сни­ма­ют жест­кое про­ти­во­по­став­ле­ние онлайн- и офлайн-миров, поз­во­ляя поль­зо­ва­те­лям ком­би­ни­ро­вать раз­лич­ные фор­мы коммуникации. 

Инте­рес­но, что даже с уче­том предо­став­ля­е­мой смарт­фо­на­ми воз­мож­но­сти выхо­да в Интер­нет, досту­па к соци­аль­ным сетям, они сохра­ни­ли свою функ­цию как теле­фо­на: имен­но для звон­ков респон­ден­ты чаще все­го исполь­зо­ва­ли их при опо­сред­ство­ван­ном обще­нии. Воз­мож­но, это сви­де­тель­ству­ет о его функ­ции в орга­ни­за­ции пер­со­на­ли­зи­ро­ван­но­го, более инди­ви­ду­а­ли­зи­ро­ван­но­го вза­и­мо­дей­ствия, чем при обще­нии через соци­аль­ные сети.

Что каса­ет­ся Гипо­те­зы 3, то она под­твер­ди­лась лишь частич­но. Про­вер­ка допол­ни­тель­ной гипо­те­зы 3.1 пока­за­ла, что исполь­зо­ва­ние мобиль­ных соци­аль­ных сетей, как и дру­гих ИКТ, не свя­за­но с вели­чи­ной гео­гра­фи­че­ской дистан­ции: с их помо­щью респон­ден­ты обща­лись как с собе­сед­ни­ка­ми, про­жи­ва­ю­щи­ми с ними в одном горо­де, обла­сти, так и с теми, кто нахо­дил­ся в дру­гом горо­де или стране. Разу­ме­ет­ся, это не отри­ца­ет цен­ность их исполь­зо­ва­ния при под­дер­жа­нии отно­ше­ний на рас­сто­я­нии, а, ско­рее, пока­зы­ва­ет их рав­но­знач­ную роль в орга­ни­за­ции повсе­днев­но­го меж­лич­ност­но­го вза­и­мо­дей­ствия.

Про­вер­ка допол­ни­тель­ной гипо­те­зы 3.2 пока­за­ла, что исполь­зо­ва­ние мобиль­ных соци­аль­ных сетей свя­за­но с чис­лом собе­сед­ни­ков: они чаще исполь­зу­ют­ся для свя­зи с одним чело­ве­ком, в то вре­мя как непо­сред­ствен­ное обще­ние чаще про­хо­дит в группе. 

Полу­чен­ные раз­ли­чия, во-пер­вых, могут объ­яс­нять­ся исклю­чи­тель­но тех­ни­че­ски­ми воз­мож­но­стя­ми кана­лов свя­зи: и звон­ки, и SMS пред­на­зна­че­ны пусть и для опо­сред­ство­ван­но­го, но все же лич­но­го обще­ния. Одна­ко для соци­аль­ных сетей это спра­вед­ли­во в мень­шей мере, так как они предо­став­ля­ют мас­су воз­мож­но­стей для пуб­лич­но­го или «част­но­го» груп­по­во­го обсуждения. 

Веро­ят­но, исполь­зо­ва­ние соци­аль­ных сетей и дру­гих мобиль­ных сер­ви­сов для орга­ни­за­ции меж­лич­ност­но­го обще­ния есть логич­ное след­ствие услож­не­ния сети кон­так­тов. Дей­стви­тель­но, если круг обще­ния рас­ши­ря­ет­ся и рез­ко воз­рас­та­ет чис­ло соци­аль­ных кон­так­тов, то воз­мож­ность под­дер­жа­ния отно­ше­ний в этих усло­ви­ях ста­но­вит­ся про­бле­ма­тич­ной в силу огра­ни­че­ния физи­че­ских и пси­хо­ло­ги­че­ских ресур­сов. Тогда опо­сред­ство­ван­ное обще­ние ста­но­вит­ся свое­об­раз­ным ком­про­мис­сом меж­ду зна­чи­мо­стью тех или иных меж­лич­ност­ных отно­ше­ний и коли­че­ством сил, нуж­ных для их под­дер­жа­ния.

Про­вер­ка допол­ни­тель­ной гипо­те­зы 3.3 пока­за­ла, что исполь­зо­ва­ние мобиль­ных соци­аль­ных сетей свя­за­но с харак­те­ром меж­лич­ност­ных отно­ше­ний: они чаще исполь­зу­ют­ся для свя­зи с дру­зья­ми, чем с чле­на­ми семьи. Веро­ят­но, сле­ду­ет упо­мя­нуть пред­став­ле­ние о низ­кой «ком­пью­тер­ной гра­мот­но­сти» стар­ше­го поко­ле­ния, одна­ко более про­дук­тив­ным нам пред­став­ля­ет­ся дру­гое объ­яс­не­ние полу­чен­ных различий. 

Рас­про­стра­нен­ность и попу­ляр­ность дан­ных сер­ви­сов в отдель­ных груп­пах (фор­маль­ных и нефор­маль­ных) и обще­стве в целом дела­ет само собой разу­ме­ю­щим­ся (а в неко­то­рых слу­ча­ях обя­за­тель­ным) их исполь­зо­ва­ние как сред­ства для под­дер­жа­ния меж­лич­ност­ных отношений. 

Иссле­до­ва­те­ля­ми были подроб­но опи­са­ны меха­низ­мы фор­ми­ро­ва­ния таких ожи­да­ний, а так­же про­цесс их раз­ви­тия до уров­ня соци­аль­ных норм [Arceneaux, Schmitz Weiss, 2010; Uski, Lampinen, 2014]. Мож­но пред­по­ло­жить, что и сре­ди респон­ден­тов исполь­зо­ва­ние соци­аль­ных сетей и дру­гих мобиль­ных сер­ви­сов явля­ет­ся внут­ри­г­руп­по­вой нор­мой.

Про­вер­ка допол­ни­тель­ной гипо­те­зы 3.4 пока­за­ла, что суще­ству­ет связь меж­ду часто­той исполь­зо­ва­ния мобиль­ных соци­аль­ных сетей и субъ­ек­тив­ной силой эмо­ци­о­наль­ной при­вя­зан­но­сти к собе­сед­ни­ку: они, как и звон­ки по мобиль­но­му теле­фо­ну, чаще опо­сред­ству­ют меж­лич­ност­ное вза­и­мо­дей­ствие с чело­ве­ком, к кото­ро­му испы­ты­ва­ет­ся силь­ная эмо­ци­о­наль­ная привязанность. 

Воз­мож­но, сам факт обще­ния с помо­щью ИКТ не свя­зан с субъ­ек­тив­ной цен­но­стью под­дер­жи­ва­е­мых таким обра­зом отно­ше­ний. Во-пер­вых, такое опо­сред­ство­ван­ное обще­ние, как было пока­за­но, явля­ет­ся толь­ко частью слож­ной струк­ту­ры нефор­маль­ных меж­лич­ност­ных отно­ше­ний, куда так­же вхо­дит и непо­сред­ствен­ное обще­ние, а во-вто­рых, мобиль­ные соци­аль­ные сети и дру­гие виды ИКТ игра­ют важ­ную роль в под­дер­жа­нии близ­ких отно­ше­ний, созда­вая усло­вия для «посто­ян­но­го кон­так­та» [Hall, Baym, 2012].

Выводы

Про­ве­ден­ный в рам­ках наше­го иссле­до­ва­ния сбор и ана­лиз опи­са­ний ситу­а­ций нефор­маль­но­го меж­лич­ност­но­го обще­ния поз­во­лил выявить его струк­ту­ру, а так­же выде­лить фак­то­ры, свя­зан­ные с исполь­зо­ва­ни­ем мобиль­ных соци­аль­ных сетей для под­дер­жа­ния меж­лич­ност­ных отно­ше­ний.

В струк­ту­ре нефор­маль­но­го меж­лич­ност­но­го обще­ния моло­де­жи пре­об­ла­да­ет обще­ние, опо­сред­ство­ван­ное Интер­не­том и раз­лич­ны­ми интер­нет-тех­но­ло­ги­я­ми, доступ к кото­рым в основ­ном осу­ществ­ля­ет­ся с помо­щью мобиль­но­го теле­фо­на или смарт­фо­на. Здесь одно­знач­но про­сле­жи­ва­ет­ся тен­ден­ция к заме­ще­нию теле­фон­ных звон­ков поли­мо­даль­ны­ми ИКТ. 

Мож­но пред­по­ло­жить, что соче­та­ние тек­ста, пик­то­грамм («эмод­зи»), кар­ти­нок, видео­за­пи­сей и голо­со­вых сооб­ще­ний в еди­ном дис­кур­се дает поль­зо­ва­те­лям ИКТ гораз­до боль­ше воз­мож­но­стей для эффек­тив­но­го обще­ния, чем раз­го­вор по теле­фо­ну. Мы так­же обна­ру­жи­ли пред­по­чте­ние асин­хрон­ных средств обще­ния, кото­рые поз­во­ля­ют под­дер­жи­вать боль­шую сеть соци­аль­ных кон­так­тов, свой­ствен­ную жите­лям боль­ших горо­дов.

За счет мобиль­но­сти и асин­хрон­но­сти попу­ляр­ные ИКТ созда­ют иллю­зию посто­ян­ной доступ­но­сти собе­сед­ни­ков и раз­мы­ва­ют гра­ни­цы ситу­а­ции обще­ния. Хра­не­ние исто­рии сооб­ще­ний (чатов) обес­пе­чи­ва­ет посто­ян­ство кон­тек­ста, что при­да­ет дис­кус­сии «бес­ко­неч­ный» характер. 

Дан­ная осо­бен­ность не все­гда явля­ет­ся жела­тель­ной, поэто­му в послед­нее вре­мя сре­ди моло­де­жи наблю­да­ет­ся рост исполь­зо­ва­ния мобиль­ных соци­аль­ных сетей, кото­рые пред­ла­га­ют общать­ся «здесь и сей­час», искус­ствен­но огра­ни­чи­вая вре­мен­ные рам­ки доступ­но­сти сооб­ще­ний, кар­ти­нок, видео и пр. (напри­мер, Snapchat и Periscope).

Выбор сред­ства обще­ния из все­го мно­го­об­ра­зия ИКТ – это не дело вку­са, но кол­лек­тив­ное реше­ние о кана­ле ком­му­ни­ка­ции и источ­ни­ке соци­аль­ной инфор­ма­ции, кото­рое впо­след­ствии ста­но­вит­ся груп­по­вой нормой. 

В этой свя­зи пер­спек­тив­ным направ­ле­ни­ем нам видит­ся изу­че­ние исполь­зо­ва­ния ИКТ груп­пой как инди­ка­то­ра груп­по­вой спло­чен­но­сти, роле­вой струк­ту­ры и пр. К при­ме­ру, актив­ное исполь­зо­ва­ние кор­по­ра­тив­ной соци­аль­ной сети либо чатов для обще­ния сотруд­ни­ка­ми орга­ни­за­ции может сви­де­тель­ство­вать об осо­бен­но­стях ее кор­по­ра­тив­ной куль­ту­ры и сти­ле управ­ле­ния.

В нефор­маль­ном обще­нии мобиль­ные соци­аль­ные сети по ана­ло­гии с обыч­ным теле­фо­ном чаще исполь­зу­ют­ся для свя­зи с одним чело­ве­ком, несмот­ря на широ­кие воз­мож­но­сти груп­по­вых дис­кус­сий. Как пра­ви­ло, это дру­зья и те, к кому испы­ты­ва­ют силь­ную эмо­ци­о­наль­ную при­вя­зан­ность. При этом лич­ные встре­чи не теря­ют сво­ей зна­чи­мо­сти для моло­де­жи, но чаще про­хо­дят не тет-а-тет, а в ком­па­нии из несколь­ких чело­век.

В целом мы можем заклю­чить, что ком­мо­ди­ти­за­ция соци­аль­ных сетей и дру­гих ИКТ как средств нефор­маль­но­го меж­лич­ност­но­го обще­ния свя­за­на с рас­про­стра­не­ни­ем мобиль­но­го досту­па к ним. Воз­мож­ность под­дер­жа­ния асин­хрон­но­го, но посто­ян­но­го кон­так­та с дру­зья­ми и близ­ки­ми людь­ми видит­ся нам одним из основ­ных моти­вов исполь­зо­ва­ния мобиль­ных соци­аль­ных сетей в моло­деж­ной среде.

Литература

  1. Аре­сто­ва О.Н., Баба­нин Л.Н., Вой­скун­ский А.Е. Моти­ва­ция поль­зо­ва­те­лей Интер­не­та. В кн.: А.Е. Вой­скун­ский (Ред.), Гума­ни­тар­ные иссле­до­ва­ния в Интер­не­те. М.: Можайск-Тер­ра, 2000. С. 55–76.
  2. Белин­ская Е.П. Пси­хо­ло­гия интер­нет-ком­му­ни­ка­ции: Учеб­ное посо­бие. М.: МПСУ, 2013.
  3. Вой­скун­ский А.Е. От пси­хо­ло­гии ком­пью­те­ри­за­ции к пси­хо­ло­гии Интер­не­та. Вест­ник Моск. уни­вер­си­те­та. Серия 14, Пси­хо­ло­гия, 2008, No. 2, 140–153.
  4. Вой­скун­ский А.Е. Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния фено­ме­на интер­нет-аддик­ции. В кн.: 2‑я Рос­сий­ская кон­фе­рен­ция по эко­ло­ги­че­ской пси­хо­ло­гии, Москва, 12–14 апре­ля 2000 года: тези­сы. М.: Экоп­си­центр РОСС. С. 251–253.
  5. Кастельс М. Галак­ти­ка Интер­нет. Раз­мыш­ле­ния об Интер­не­те, биз­не­се и обще­стве. Ека­те­рин­бург: У‑Фактория, 2004.
  6. Кня­зев Г.Г., Мит­ро­фа­но­ва Л.Г., Боча­ров В.А. Вали­ди­за­ция рус­ско­языч­ной вер­сии опрос­ни­ка Л.Голдберга «Мар­ке­ры фак­то­ров “Боль­шой пятер­ки”». Пси­хо­ло­ги­че­ский жур­нал, 2010, 31(5), 100–110.
  7. Сибир­ко А.И., Вино­ку­ров Ф.Н. Моти­ва­ция поль­зо­ва­те­лей соци­аль­ных сетей. В кн.: Фун­да­мен­таль­ные и при­клад­ные иссле­до­ва­ния в совре­мен­ном мире: мате­ри­а­лы Меж­ду­на­род­ной науч­но-прак­ти­че­ской кон­фе­рен­ции, Санкт-Петер­бург, 2014. С. 148–153.
  8. Arceneaux N., Schmitz Weiss A. Seems stupid until you try it: press coverage of Twitter, 2006–9. New Media and Society, 2010, 12(8), 1262–1279.
  9. Baym N.K., Zhang Y.B., Lin M‑C. Social interactions across media: interpersonal communication on the Internet, telephone and face-to-face. New Media and Society, 2004, 6(3), 299–318.
  10. Chen G.M. Why do women bloggers use social media? Recreation and information motivations outweigh engagement motivations. New Media and Society, 2015, 17(1), 24–40.
  11. Hall J.A., Baym N.K. Calling and texting (too much): mobile maintenance expectations, (over)dependence, entrapment, and friendship satisfaction. New Media and Society, 2012, 14(2), 316–331.
  12. Hall J.A., Pennington N., Lueders A. Impression management and formation on Facebook: a lens model approach. New Media and Society, 2014, 16(6), 958–982.
  13. Schroeder R. Mobile phones and the inexorable advance of multimodal connectedness. New Media and Society, 2010, 12 (1), 75–90.
  14. Schroeder R., Ling R.Durkheim and Weber on the social implications of new information and communication technologies. New Media and Society, 2014, 16(5), 789–805.
  15. Uski S., Lampinen A. Social norms and self-presentation on social network sites: profile work in action. New Media and Society, 2014. doi: 10.1177/1461444814543164
  16. van den Berg P.E.W., Arentze T.A., Timmermans H.J.P. New ICTs and social interaction: modelling communication frequency and communication mode choice. New Media and Society, 2012, 14 (6), 987‑1003.
Источ­ник: Пси­хо­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния. 2016. Т. 9, № 47. С. 5.

Об авторах

Алек­сандра Ива­нов­на Сибир­ко — сту­дент­ка маги­стра­ту­ры, депар­та­мент пси­хо­ло­гии, факуль­тет соци­аль­ных наук, Выс­шая шко­ла эко­но­ми­ки (Наци­о­наль­ный иссле­до­ва­тель­ский уни­вер­си­тет), Москва, Россия.

Федор Ники­тич Вино­ку­ров — кан­ди­дат пси­хо­ло­ги­че­ских наук, стар­ший науч­ный сотруд­ник, кафед­ра соци­аль­ной пси­хо­ло­гии, факуль­тет пси­хо­ло­гии, Мос­ков­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет име­ни М.В.Ломоносова, Москва, Россия.

Смот­ри­те также:

Категории

Метки

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest