Шейнов В.П. Кибербуллинг: предпосылки и последствия

Ш

Издевательства над детьми являются серьезной социально- психологической проблемой современного общества, которая хорошо вписывается в более широкое разрабатываемое направление исследований в настоящее время (см., например: Журавлев, 2004; Психологические исследования…, 2013; Психологические проблемы…, 2012; и др.). Под этим явлением мы понимаем повторную преднамеренную агрессию, совершаемую более сильным человеком или группой против более слабой жертвы.

Кибер-издевательства, кибер-преследование (кибербуллинг) сложно выявить, и, в связи с этим, сложнее защитить жертву, чем при традиционных формах этого явления: это виктимизация, совершаемая с помощью информационных технологий (мобильных телефонов, Интернета). 

Виктимность (от лат. Victima – жертва) – склонность стать жертвой преступления, несчастного случая, травли, агрессии. Виктимизация - событие насилия или опыт переживания насилия, процесс превращения лица в жертву преступного посягательства, а также результат этого процесса. 

«Виктимизация — это не просто процесс превращения личности или социальной общности в жертву, а скорее - в жертву потенциальную, это процесс повышения степени виктимности» (Вишневецкий, 2014, с. 226).

Масштаб такого явления, как кибербуллинг, особенно среди подростков возрастает по причине расширения доступа к электронным устройствам и меньшему онлайн-контролю. Например, в США более 97% молодых людей пользуются Интернетом (Tokunaga, 2010). 

К полному охвату Интернетом стремятся и другие страны, включая Россию. Непредвиденным результатом этого является растущий уровень опасных преступлений, в частности против детей и подростков, и виктимизация последних.

Необходимость изучения виктимизации объясняется ее широким распространением в обществе и многочисленными отрицательными последствиями для ее жертв (Gini, Espelage, 2014; Шейнов, 2018, 2019). 

Данная проблема имеет непосредственное отношение к проблеме психологического здоровья общества и, в том числе, изучению переживаемых социумом в целом коллективных эмоций и чувств (Воловикова и др., 2018; Психологическое здоровье…, 2014; Емельянова, 2016).

Кибер-издевательства стали актуальной, критической социальной проблемой, которая серьезно угрожает физическому и психическому здоровью, особенно детей и подростков, поэтому необходимо тщательное ее изучение. Вполне закономерно, что проблема кибербуллинга получила отражение в ряде исследований. 

Цель данной статьи – дать аналитический обзор современных зарубежных исследований этого явления.

Степень распространения кибербуллинга

Показатели распространения кибер-издевательств в разных странах различаются. По одним оценкам в школьные годы издеваются над 10-20% молодых людей, а от 5 до 15% подростков сами издеваются над другими. При этом многие дети, которые подвергаются такому воздействию, испытывают повторную и устойчивую виктимизацию в последующем (Gini, Espelage, 2014).

В обзоре Роберта С. Токунага показано, что около 20-40% молодых людей испытали кибер-преследование хотя бы раз в жизни (Tokunaga, 2010). 

В исследовании К.Дж. Митчелла и Л.М. Джонс около 23% из обследованных подростков сообщили о том, что в течение последнего месяца были жертвами различных форм издевательств (кибербуллингу, скрытым, физическим и словесным формам), причем 25,6% этих жертв указали, что подвергаются этому в интернет-пространстве. Большая часть (50,3%) жертв сообщила, что они стали жертвами всех четырех форм насилия (Mitchell, Jones, 2015).

Используя данные региональной переписи учащихся средних школ, Ш.К. Шнайдер с соавторами исследовали распространенность кибербуллинга и виктимизации вследствие издевательств в американских школах и их связи с психологическим расстройством учащихся. 

В рамках этого исследования, проведенного осенью 2008 г., 20406 учеников двенадцатых классов в Западном Массачусетсе заполнили опросники, оценивающие издевательства над ними и возникающие психологические расстройства, включая депрессивные симптомы, душевные травмы и мысли о суициде. 

Согласно данному исследованию, в общей сложности 15,8% школьников сообщили о преследовании через Интернет и 25,9% − о воздействии в школе за последние 12 месяцев (Schneider et al., 2012).

Согласно другому исследованию, в зависимости от страны проживания от 5 до 20% детей становятся жертвами кибербуллинга (Geel et al., 2014).

Ф. Мишна с соавторами изучили частоту кибер-издевательств среди школьников с выделением трех категорий участия в нем: жертв, хулиганов и хулиганов-жертв. Показано, что школьники в целом активно участвуют в этом процессе: более 30% учащихся в данном исследовании идентифицировали себя как вовлеченные в это явление, как жертвы или хулиганы, и каждый четвертый из них (25,7%) сообщил о том, что в течение предыдущих трех месяцев был вовлечен в этот процесс и как хулиган, и как жертва (Mishna et al., 2012).

Данные о распространенности этого явления представлены и в ряде других работ, эти сведения будут приведены ниже при описании исследований последствий и предикторов кибербуллинга.

Последствия кибербуллинга

Жертвы издевательств в беседе с исследователем сообщали о своих тяжелых переживаниях, при этом виктимизация была выше среди школьников, имеющих ориентацию, отличную от гетеросексуальной. Объекты воздействия отмечали ухудшение школьной успеваемости и отношения к школе. 

Контролируемые измерения показали, что наибольшее расстройство среди жертв как кибербуллинга, так и школьных издевательств были связаны с депрессивными симптомами и попытками самоубийства, требующими медицинского лечения (Schneider et al., 2012).

Исследования показывают, что школьная и компьютерная виктимизация имеют схожие негативные последствия, но изначально не было ясности, имеют ли эти два контекста перекрывающиеся или уникальные связи с состоянием подростков. 

В работе Б.К. Фредстром, Р.Э. Адамса и Р. Гилмана 802 девятиклассника (43% юношей, средний возраст 16 лет), большинство из которых (82%) были белыми американцами, представили самоотчеты о распространенности школьной и компьютерной виктимизации, а также о самоуважении, тревоге, депрессивных симптомах и локусе контроля. 

Результаты показали, что 24,7% подростков считают себя жертвами в электронном и 27,1% − в школьном контексте. И в той, и в другой группе показатели виктимизации положительно коррелировали с меньшим самоуважением и самоэффективностью, а также с повышенными стрессом, тревожностью, депрессивными симптомами и экстернальностью. 

Важно отметить, что даже после учета виктимизации в школах, кибер-виктимизация оставалась важной предпосылкой для всех указанных негативных последствий. Различные типы компьютерной виктимизации сопровождались различными отрицательными психологическими последствиями. 

Полученные данные свидетельствуют о том, что важно различать контексты виктимизации и конкретные изменения, чтобы помочь школьниками взрослым бороться с последствиями виктимизации со стороны сверстников (Fredstrom et al., 2011).

Несмотря на совпадение между традиционными и кибер-формами издевательств, оставалось неясным, имеют ли жертвы те же негативные последствия, что и при их традиционных формах. 

В исследовании С. Перрен с соавторами изучались связи между кибербуллингом, традиционными издевательствами и депрессивными симптомами у 374 школьников из Швейцарии и 1320 школьников из Австралии (52% девочек, возраст: M=13,8, SD=1,0).

В дополнение к шкалам по депрессивным симптомам все участники заполнили опросник (оценка совершения и виктимизации вследствие традиционных и кибер-форм). По обеим из названных выборок традиционные жертвы и жертвы-хулиганы сообщили о более сильных симптомах депрессии, чем хулиганы и не участвующие в издевательствах дети. 

Важно отметить, что жертвы испытывали значительно более высокие уровни симптомов депрессии, даже на фоне вовлеченности в традиционные формы. В целом, кибер- виктимизация стала дополнительным фактором риска депрессивных симптомов у подростков, участвующих в издевательствах (Perren et al., 2010).

В обзоре Р.С. Токунага показано, что виктимизация связана с серьезными психосоциальными, аффективными и академическими проблемами (Tokunaga, 2010).

Цель исследования С. Вигдерсони М. Линча состояла в том, чтобы изучить связь между: 1) кибер-виктимизацией и благополучием подростков и 2) то же в сочетании со скрытой и физической ее формами. 

Были собраны данные о 388 подростках. Для изучения связей между опытом виктимизации и показателями эмоционального благополучия и успеваемости использовалась множественная регрессия. Установлено, что кибер-виктимизация положительно коррелирует с эмоциональными проблемами и негативно связана с показателями эмоционального благополучия даже без опыта физической и скрытой виктимизации. 

Также показано, что кибер-виктимизация существенно влияет на другие ее формы – скрытую и физическую, которые изменили связи между нею и показателями эмоционального благополучия. 

В целом эти данные свидетельствуют о том, что многочисленные формы виктимизации негативно связаны с благополучием подростков, и что кибер-виктимизация может влиять на подростков, помимо традиционной (Wigderson, Lynch, 2013).

М. ван Гил, П. Веддер и Д. Танилон провели мета анализ исследований связи между виктимизацией сверстников, суицидальными идеями подростков и попытками самоубийства. В наукометрических базах данных Ovid MEDLINE, Psyc INFO и Web of Science были найдены соответствующие статьи за период с 1910 по 2013 гг. В обзор были включены те исследования, в которых сообщалось о величине корреляции между виктимизацией сверстников и суицидальными идеями или попытками самоубийства у детей и подростков. 

Из выявленных таким образом 491 исследований в 34 из них (в общей сложности 284375 респондентов) были показаны связи между виктимизацией сверстников и суицидальными идеями. В девяти исследованиях (в общей сложности 70102 испытуемых) сообщалось о такой связи. 

В результате было установлено, что виктимизация детей и подростков нередко приводит как к суицидальным идеям (увеличение вероятности в 2,23 раза по сравнению с невиктимизированными испытуемыми), так и к попыткам самоубийства (рост в 2,55 раза). 

Анализ показал, что эти результаты не были связаны с возможной предвзятостью публикаций. Кибер-издевательство оказалось более тесно связанным с суицидальными идеями, нежели традиционные формы. 

В целом виктимизация сверстников является фактором риска для суицидальных идей и попыток для детей и подростков. Два мета анализа, проведенных авторами исследования, четко продемонстрировали отрицательную связь между виктимизацией подростков со стороны их сверстников и психическим и физическим здоровьем. 

Издевательства могли быть физическими или устными, но также могли осуществляться через отторжение от группы. Примерно 20% подростков серьезно рассматривали самоубийство, а от 5% до 8% подростков в США пытались совершить самоубийство в течение года; в целом, самоубийство является одной из наиболее частых причин смертности среди подростков во всем мире (Geel et al.,2014).

Кибербуллинг и традиционные издевательства

В статье Й. ван Уилсема сравнивались факторы риска виктимизации в результате угроз электронными и традиционными средствами (например, электронная почта или чат в сравнении с письмом или личным контактом). 

Предыдущие исследователи применяли в этих случаях изолированный подход, сопоставляя виктимизацию в результате кибер преступлений с традиционной. Примененный автором данной работы интегрированный подход исходил из того, что социальные взаимодействия между людьми в физическом и цифровом мире связаны между собой. То есть, подверженность конфликтогенным ситуациям и угроза возможной эскалации конфликта могут одновременно возникать в том и другом виде деятельности: повседневные действия в онлайн не могут привести к традиционной виктимизации в результате угроз и, наоборот, межличностная виктимизация может привести к виктимизации вследствие кибер-угроз. 

Результаты проведенных автором публикации опросов по виктимизации из выборки (N=6896) жителей Нидерландов подтвердили справедливость обеих этих гипотез (Wilsem, 2011).

В исследовании Х. Джанг, Д. Сонг и Р. Кима изучалась возможная связь между традиционными издевательствами и кибербуллингом. Авторы исходили из предположения, что первые при непосредственном контакте могут создавать негативные эмоциональные напряжения, которые ввиду возможной анонимности в киберпространстве могут привести к тому, что жертвы сами перейдут к кибербуллингу в качестве разрядки возникшего состояния.

Используя данные корейского лонгитюдного национального молодежного обследования, авторы эмпирически проверили вышеупомянутую гипотезу. Ими установлено, что традиционная виктимизация в значительной степени связана с кибербуллингом. Молодые люди, ставшие жертвами традиционных издевательств, проявляли более выраженную тенденцию к тому, чтобы заняться кибербуллингом с экстернализацией своего напряжения в киберпространстве (Jang et al., 2014).

К. Дж. Митчелл и Л.М. Джонс изучили соотношение традиционных издевательств (скрытых, словесных и физических) с кибер-формами, сравнив кибер-жертв с жертвами традиционной виктимизации в школах. Были изучены также подробности опыта кибер-издевательств (например, кто отправил сообщение, как было отправлено сообщение, и что было сообщено). 

Авторами обработаны данные, поступившие от 28104 подростков 9-12 классов из 58 средних школ. Кибер-жертвы обычно полагали, что третирующий их сверстник был из числа их друзей, и поэтому у них было больше шансов подвергаться скрытому воздействию. Многоуровневый анализ показал, что по сравнению с теми, кто подвергался только традиционным издевательствам, у тех, кто подвергся его кибер-формам, были большие шансы на экстернализацию и интернализацию симптомов (отношение шансов равно, соответственно, 1,44 и 1,25). Изучение подробных характеристик переживаний жертв киберзапугивания указало на относительно высокий уровень перекрытия между кибербуллингом и традиционными издевательствами (Mitchell, Jones, 2015).

Предикторы кибербуллинга

Цель исследования Х.А. Каса с с соавторами состояла в том, чтобы узнать, являются ли переменные, которые предсказывают вовлеченность молодежи в традиционные издевательства, предикторами появления кибер- форм, каковы сходства и различия участия в этих явлениях. Выборку в исследовании составили ученики средних школ (N=893, 45,9% девочек). 

Результаты показали, что: 1) между предикторами школьного издевательства и конкретными переменными виртуальной среды, которые предсказывают кибер- формы, существуют множественные связи; 2) школьный климат и эмпатия являются двумя важными их предсказателями; 3)интернет-зависимость предсказывает кибер-агрессию; 4)отсутствие контроля над личной информацией в Интернете предсказывает кибербуллинг;5) факторы риска, связанные с традиционными издевательствами, также предсказывают их кибер- формы (Casas et al., 2013).

В обзоре исследований предикторов кибер-издевательств, выполненном Лян Чен, Ш.С. Хо и М.О. Лвин было выявлено 16 предсказателей как их самих, таки и последующей виктимизации. Проанализирована сила воздействия этих предсказателей с помощью мета анализа 81 эмпирических исследований, которые представляли собой общую выборку из 99741 участника и дали 259 независимых корреляций. 

Полученные результаты показали, что основными факторами кибербуллинга являются рискованное использование информационно-коммуникационных технологий (ИКТ), нарушения моральных принципов и социальных норм, депрессия и традиционные формы негативного воздействия, причем рискованное использование ИКТ и традиционная виктимизация вследствие издевательств были главными факторами кибервиктимизации. 

Согласно анализу авторов, страна (откуда были испытуемые), способ формирования выборки, возраст и медиа-платформа были важными посредниками в связях между некоторыми из названных предсказателей и кибер-издевательствами/виктимизацией (Chen et al. 2017).

В интернет-чатах дети и подростки становятся жертвами виртуальной словесной агрессии, онлайн-виктимизации (дразнение, угрозы, оскорбления, преследование). В исследовании К. Катцер, Д. Фетченхауэр и Ф. Белшак рассматривались следующие вопросы: 1) Как часто издевательство происходит в интернет-чатах? 2) Кто является жертвой в интернет-чатах? 3) Каковы детерминанты виктимизации в интернет-чатах? 

В исследовании участвовало 1700 учеников из немецких средних школ. Результаты выявили прочную связь между виктимизацией в школе и виктимизацией в интернет-чатах; школьные жертвы значительно чаще становятся жертвами чата. При этом предсказателями виктимизации и посредством чатов, и при непосредственных контактах в школе являются такие факторы, как пол, самооценка, отношения между детьми и родителями. Различия проявляются в роли, которые в одном и другом виде виктимизации играют социальная интеграция, популярность и поведение, связанное с издевательствами (Katzer et al., 2009).

В исследовании В. Пелучетте с соавторами рассматривалось влияние рискованных практик в социальных сетях и индивидуальных различий в самораскрытии личности на вероятность виктимизации кибер- издевательствами среди молодых пользователей Facebook. 

Результаты, полученные от 572 респондентов из трех университетов (два в США и один в Австралии), показали, что публикация нескромного или негативного контента, наличие друзей в Facebook, которые публикуют такой контент, и общее количество друзей в Facebook были сильными предсказателями кибервиктимизации. 

Кроме того, большинство рассмотренных личностных переменных (добросовестность, экстраверсия, согласованность, эмоциональная стабильность, самораскрытие) были значимыми предикторами, по крайней мере, некоторых из этих рискованных практик в социальных сетях. Однако только экстраверсия и открытость были наиболее значительными предсказателями кибервиктимизации (Peluchette et al., 2015).

Целью исследования Ф. Мишна с соавторами было изучение факторов, которые способствуют участию в кибер-издевательствах. В этом исследовании использовалась большая и разнообразная выборка учащихся 2186 средних и старших классов из более чем 200 школ. 

Школьники, вовлеченные в процесс, чаще сообщали о насилии в отношении сверстников, которые больше времени использовали компьютеры и давали свой пароль друзьям. При традиционной форме категория жертв-хулиганов представляет собой наименьшую и наиболее уязвимую группу детей, тогда как в данном исследовании категория хулиганов- жертв предстала большей. 

Кроме того, девочки оказались более склонными, чем мальчики, быть жертвами в кибер-издевательствах, в отличие от традиционных, в которых обычно больше мальчиков, чем девочек участвуют в качестве хулиганов-жертв. Эти результаты указывают на необходимость дальнейшего изучения и сосредоточения внимания на факторах риска для участия подростков в каждой из трех категорий этого явления (Mishna et al., 2012).

Потребительское мошенничество широко распространено, но мало исследований посвящено пониманию того, почему некоторые социальные группы более уязвимы к виктимизации такого типа, чем другие. Статья Й. ван Вилсема посвящена виктимизации в результате интернет-мошенничества. 

Анализ данных широкомасштабных обследований виктимизации населения Нидерландов (N=6201) показал, что люди с низким уровнем самоконтроля, а также активные онлайн-покупатели и участники онлайн-форумов подвергаются значительно более высокому риску виктимизации. 

Связь между низким самоконтролем и виктимизацией является косвенной, но ввиду того, что импульсивные люди более активно участвуют в рисковой онлайн-деятельности, имеет место ощутимый прямой эффект. Это подтверждает то, что в подобных ситуациях люди с низким самоконтролем чаще страдают от обманчивых коммерческих предложений в Интернете (Wilsem, 2013а; 2013b).

Изучение факторов риска стать жертвой взлома сайта привлекли меньшее внимание исследователей. В статье Й. ван Вилсемас соавторами рассматривались факторы риска для этого вида преступлений и исследовалась его теоретическая и эмпирическая связь с более широко изученным типом виктимизации киберпреступности – онлайн-преследованиями. 

Результаты показали, что низкий уровень самоконтроля действует как общий фактор риска при виктимизации указанными двумя способами. Это приводит к более высокому риску переживания в течение года одного из этих двух видов виктимизации. Однако конкретное онлайн-поведение предсказывают конкретные типы виктимизации онлайн (например, использование социальных сетей предсказывало только издевательства, а не взлом сайта) (Wilsem, 2011).

Кибер-издевательства на рабочем месте и их влияние на поведение сотрудников слабо представлены в литературе. В статье Х. Кескин с соавторами установлена связь между таким их видом на рабочем месте и контрпродуктивным поведением на работе. Показано, что высокий уровень эмоционального интеллекта дает сотрудникам возможность лучше справляться со стрессорами на рабочем месте (Keskin et al., 2016).

Выводы

Кибер-издевательства получают все большее распространение среди подростков вследствие роста числа пользователей гаджетами и отсутствия онлайн-контроля.

Обнаружено негативное влияние кибербуллинга на психическое и физическое здоровье, которое положительно коррелирует с серьезными психосоциальными, аффективными проблемами, с меньшим самоуважением и самоэффективностью, с повышенными стрессом, тревожностью, депрессивными симптомами и экстернальностью.

Этот негативный процесс отрицательно связан с показателями эмоционального благополучия. Опыт онлайн-воздействия положительно коррелирует с усилением неудовлетворенности жизнью и с ухудшением психического здоровья.

Кибербуллинг негативно отражается на учебе: его жертвы сообщают об ухудшении школьной успеваемости и отношения к школе.

Кибер-издевательства оказались более тесно связанными с суицидальными идеями, нежели традиционные формы этого явления.

Существует двусторонняя связь между кибербуллингом и традиционными издевательствами.

Главными факторами, способствующими кибербуллингу, являются рискованное использование информационно-коммуникационных технологий и традиционные (например, школьные) издевательства. Интернет-зависимость также предсказывает агрессию посредством кибербуллинга. Школьники чаще сообщают о кибер-формах в отношении сверстников, которые больше времени проводили за компьютерами давали пароли своим друзьям.

Более других рискуют пострадать от кибер-издевательств индивиды с низким уровнем самоконтроля, активные онлайн-покупатели и люди, участвующие в онлайн-форумах. В целом низкий уровень самоконтроля индивида действует как общий фактор риска стать жертвой онлайн-преследований.

Публикация студентами нескромного или негативного контента, наличие друзей в Facebook, которые публикуют такой контент, и общее количество друзей в Facebook являются надежными предсказателями кибербуллинга. Наиболее значительными предсказателями кибербуллинга являются экстраверсия и открытость.

Лучше справляются с кибербуллингом на рабочем месте сотрудники с высоким уровнем эмоционального интеллекта.

Представленные в статье результаты зарубежных исследователей служат источниками рабочих гипотез при проведении аналогичных исследований в русскоязычном социуме и для кросскультурных исследований.

В практическом плане полученные результаты целесообразно было бы распространять среди родителей, педагогов, практических психологов, а также и потенциальных жертв кибербуллинга – о его распространенности, опасности и негативном влиянии на психическое и физическое здоровье и эмоциональное благополучие жертв.

Для профилактики виктимизации в результате кибербуллинга можно рекомендовать проведение тренингов, направленных на повышение эмоционального интеллекта.

Список литературы

  1. Вишневецкий К.В. Виктимизация: факторы, условия, уровни // Теория и практика общественного развития. 2014. № 4. С. 226-227.
  2. Воловикова М.И., Журавлев А.Л., Юревич А.В. Предисловие // Духовно- нравственные проблемы современной личности. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2018. С. 7-14.
  3. Емельянова Т.П. Феномен коллективных чувств в психологии больших социальных групп // Институт психологии Российской академии наук. Социальная и экономическая психология. 2016. Т. 1. № 1. С. 3-22.
  4. Журавлев А.Л. Психологические факторы физического и психического здоровья человека (по материалам исследований ИП РАН) // Психологический журнал. 2004. Т. 25. № 3. С. 107–117.
  5. Психологические исследования проблем современного российского общества. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2013.
  6. Психологические проблемы современного российского общества. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2012.
  7. Психологическое здоровье личности и духовно-нравственные проблемы современного российского общества / Отв. ред. А.Л. Журавлев, М.И. Воловикова, Т.В. Галкина. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2014.
  8. Шейнов В.П. Виктимизация жертв издевательств как источник их отрицательных эмоциональных состояний // Институт психологии Российской академии наук. Социальная и экономическая психология. 2019. Т. 4. № 1. С. 94-123. 
  9. Шейнов В.П. Детерминанты виктимизации профессионала на рабочем месте // Институт психологии Российской академии наук. Организационная психология и психология труда. 2018. Т. 3. № 4. С. 168-192.
  10. Casas J.A., Rey R.D. Ortega-Ruiz R. Bullying and cyberbullying: Convergent and divergent predictor variables // Computers in Human Behavior. 2013. V. 29. № 3. P. 580-587.
  11. Chen L., Ho S.S., Lwin M. A meta-analysis of factors predicting cyberbullying perpetration and victimization: From the social cognitive and media effects approach // New Media & Society. 2017. V. 19. № 8. P. 1194-1213.
  12. Fredstrom B.K., Adams R.E., Gilman R. Electronic and School-Based Victimization: Unique Contexts for Adjustment Difficulties During Adolescence // Journal of Youth and Adolescence. 2011. V. 40. № 4. P. 405-415.
  13. Geel M., Vedder P., Tanilon J. Relationship Between Peer Victimization, Cyberbullying, and Suicide in Children and Adolescents. A Meta-analysis // JAMA Pediatr. 2014. V. 168. № 5. P. 435-442. doi:10.1001/jamapediatrics.2013.4143.
  14. Gini G., Espelage D.L. Peer Victimization, Cyberbullying, and Suicide Risk in Children and Adolescents // JAMA. 2014. V. 312. № 5. P. 545-546.
  15. Jang H., Song J., Kima R. Does the offline bully-victimization influence cyberbullying behavior among youths? Application of General Strain Theory // Computers in Human Behavior. 2014. V. 31. P. 85-93.
  16. Katzer C., Fetchenhauer D., Belschak F. Cyberbullying: Who Are the Victims? A Comparison of Victimization in Internet Chatrooms and Victimization in School // Journal of Media Psychology. 2009. № 21. P. 25-36.
  17. Keskin, H., Akgün A.E., Ayar H., Kayman Ş.S. Cyberbullying Victimization, Counterproductive Work Behaviour and Emotional Intelligence at Workplace // Procedia– Social and Behavioral Sciences. 2016. V. 235. № 24. P. 281-287.
  18. Mishna F., Khoury-Kassabri M., Schwan K., Wiener J., Craig W., Beran T., Pepler D., Daciuk J. The contribution of social support to children and adolescents’ self-perception: The mediating role of bullying victimization // Children and Youth Services Review. 2016. V. 63. P. 120-127.
  19. Mitchell K.J., Jones L.M. Cyberbullying and Bullying Must Be Studied Within a Broader Peer Victimization Framework // Journal of Adolescent Health. 2015. V. 56. № 5. P. 473-474.
  20. Peluchette J.V., Karlb K., Wood C., Williams J. Cyberbullying victimization: Do victims’ personality and risky social network behaviors contribute to the problem? // Computers in Human Behavior. 2015. V. 52. P. 424-435.
  21. Perren S., Dooley J., Shaw T., Cross D. Bullying in school and cyberspace: Associations with depressive symptoms in Swiss and Australian adolescents // Child and Adolescent Psychiatry and Mental Health. 2010. V. 4. № 28.
  22. Schneider S.K., Stueve A. Cyberbullying, School Bullying, and Psychological Distress: A Regional Census of High School Students // American Journal of Public Health. V. 102. № 1. P. 171-177.
  23. Tokunaga R.S. Following you home from school: A critical review and synthesis of research on cyberbullying victimization // Computers in Human Behavior. 2010. V. 26. № 3. P. 277-287.
  24. Tynes B.M., Rose C.A., Williams D.R. The Development and Validation of the Online Victimization Scale for Adolescents // Cyberpsychology: Journal of Psychosocial Research on Cyberspace. 2010. V. 4. № 2. P. 1-15.
  25. Wigderson S., Lynch M. Cyber- and traditional peer victimization: Unique relationships with adolescent well-being // Psychology of Violence. 2013. V. 3. № 4. P. 297-309.
  26. Wilsem J. «Bought it, but Never Got it» Assessing Risk Factors for Online Consumer Fraud Victimization // European Sociological Review. 2013 (a). V. 29. Is. 2. P. 168-178.
  27. Wilsem J. Hacking and Harassment – Do They Have Something in Common? Comparing Risk Factors for Online Victimization // Journal of Contemporary Criminal Justice. 2013 (b). V. 29. № 4. P. 437-453.
  28. Wilsem J. Worlds tied together? Online and non-domestic routine activities and their impact on digital and traditional threat victimization // European Journal of Criminology. 2011. V. 8. № 2. P. 115-127.
Источник: Институт психологии Российской академии наук. Социальная и экономическая психология. 2019. Том 4. № 2 (14)

Об авторе

В.П. Шейнов - доктор социологических наук, профессор, профессор кафедры психологии и педагогического мастерства, Белорусский государственный университет, Минск, Беларусь.

Смотрите также:

Категории

Метки

Публикации

ОБЩЕНИЕ

CYBERPSY — первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии. Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.

vkpinterest