Войскунский А.Е. Представление о виртуальных реальностях в современном гуманитарном знании

В

В послед­нее вре­мя едва ли не самым попу­ляр­ным выра­же­ни­ем и в про­све­щен­ной, и в быто­вой речи ста­ло все свя­зан­ное с «вир­ту­аль­но­стью». Наря­ду со срав­ни­тель­но мало кому инте­рес­ны­ми тех­ни­че­ски­ми тер­ми­на­ми «вир­ту­аль­ная части­ца», «вир­ту­аль­ный путь» или «вир­ту­аль­ная реаль­ность» ока­за­лось вдруг, что каж­дый из нас — «вир­ту­аль­ный чело­век», что мы име­ем (не)удовольствие пре­бы­вать в «вир­ту­аль­ном обще­стве» с «вир­ту­аль­ны­ми» же эко­но­ми­кой и финан­са­ми, орга­ни­за­ци­я­ми и кор­по­ра­ци­я­ми, нау­кой и обра­зо­ва­ни­ем, бир­жа­ми и мага­зи­на­ми. Да и день­ги, еще недав­но ощу­ти­мо «дере­вян­ные», пре­вра­ти­лись в нечто неве­со­мо-вир­ту­аль­ное — вот это более все­го похо­же на прав­ду и, по прав­де, более все­го обид­но. Если вир­ту­аль­ные поли­ти­ка или власть не вызы­ва­ют носталь­гии по все­про­ни­ка­ю­щей вла­сти с все­не­пре­мен­ной полит­ин­фор­ма­ци­ей, то вот вир­ту­аль­ная любовь или вир­ту­аль­ное твор­че­ство застав­ля­ют хоро­шень­ко заду­мать­ся.

Наш раз­го­вор — о гума­ни­тар­ных мате­ри­ях, и надо при­знать, что делян­ки куль­ту­ро­ло­гии, фило­со­фии, искус­ство­ве­де­ния, пси­хо­ло­гии, социо­ло­гии, педа­го­ги­ки, поли­то­ло­гии едва ли не наи­бо­лее густо «засе­я­ны» вир­ту­аль­ны­ми семе­на­ми.

Здесь нет места для обсто­я­тель­но­го раз­го­во­ра о тех рост­ках, кото­рые уже про­де­мон­стри­ро­ва­ли свою живу­честь; хоте­лось бы выра­зить надеж­ду, что спе­ци­а­ли­сты най­дут воз­мож­ность отра­зить свое виде­ние и постав­лен­ных нами, и нена­зван­ных про­блем в после­ду­ю­щих мате­ри­а­лах этой кон­фе­рен­ции. Сей­час же — несколь­ко импрес­си­о­ни­стич­ный взгляд с крат­ки­ми ком­мен­та­ри­я­ми.

Совер­шен­но оче­вид­но, что каж­дая кни­га, ком­пью­тер­ная игра или «мыль­ная опе­ра» зада­ет некую обособ­лен­ную реаль­ность, име­ю­щую иной раз мало обще­го с «насто­я­щей (види­мой, ося­за­е­мой и т.п.) реаль­но­стью» и откры­тую толь­ко — ска­жем для при­ме­ра — читателям/почитателям «Вла­сте­ли­на Коль­ца», игро­кам в «Дюну» или зри­те­лям «Сан­та-Бар­ба­ры».

Даже сугу­бо новост­ные пере­да­чи CNN или колон­ки ново­стей в наи­бо­лее объ­ек­тив­ной из еже­днев­ных газет (бумаж­ных ли, элек­трон­ных ли) отра­жа­ют не столь­ко реаль­ность, сколь­ко спо­соб филь­тра­ции, чле­не­ния, струк­ту­ри­ро­ва­ния и интер­пре­та­ции реаль­но­сти.

Труд­но утвер­ждать суще­ство­ва­ние еди­ной для всех и уни­вер­саль­ной реаль­но­сти, даже если огра­ни­чить­ся при­выч­ной и без­услов­ной физи­че­ской реаль­но­стью.

Пре­зен­та­цию внеш­ней реаль­но­сти опо­сред­ству­ет соци­аль­ная реаль­ность — в дан­ном слу­чае куль­ту­ра; в насто­я­щее вре­мя она все более при­бе­га­ет для это­го к инфор­ма­ци­он­ным тех­но­ло­ги­ям.

«Чело­век нуж­да­ет­ся в фик­тив­ном удво­е­нии мира. В этом смыс­ле теле­ви­де­ние и ком­пью­тер­ные сред­ства визу­а­ли­за­ции помо­га­ют про­яс­нить при­ро­ду чело­ве­ка. Потреб­ность в иллю­зор­ной жиз­ни, когда мир рас­кры­ва­ет­ся как при­клю­че­ние, есть антро­по­ло­ги­че­ское свой­ство» (Мике­ши­на, Опен­ков, 1997, с. 204).

Похо­жие эффек­ты поз­во­ля­ют создать новые тех­но­ло­гии в соче­та­нии со вполне тра­ди­ци­он­ны­ми жан­ра­ми — к при­ме­ру, худо­же­ствен­ной лите­ра­ту­рой (Визель, 1998).

Из сочи­не­ний руко­во­ди­те­ля Цен­тра вир­ту­а­ли­сти­ки Инсти­ту­та чело­ве­ка РАН Н.А.Носова, а так­же из фило­соф­ских ста­тей в сбор­ни­ке «Вир­ту­аль­ная реаль­ность в пси­хо­ло­гии и искус­ствен­ном интел­лек­те» мож­но почерп­нуть све­де­ния о про­ис­хож­де­нии сло­ва virtus, о зна­че­нии англий­ско­го тер­ми­на virtual с его пере­во­да­ми на рус­ский язык, о раз­но­об­раз­ных при­ме­не­ни­ях это­го мно­го­знач­но­го тер­ми­на в тех­ни­ке (авиа­ци­он­ной, вычис­ли­тель­ной, элек­трон­ной и др.), в фило­со­фии, в пси­хо­ло­гии, в рели­гио­ве­де­нии, в пси­хо­те­ра­пии, в искус­стве, о пере­хо­дах «кон­су­е­та­ла» (под ним пони­ма­ет­ся обы­ден­ная реаль­ность) в вир­ту­аль­ное собы­тие — «вир­ту­ал», при­чем послед­нее быва­ет пози­тив­ным (гра­ту­ал) либо нега­тив­ным (ингра­ту­ал). Ста­но­вит­ся срав­ни­тель­но нетруд­но согла­сить­ся со зна­чи­мо­стью скла­ды­ва­ю­ще­го­ся в послед­нее деся­ти­ле­тие пред­став­ле­ния о вир­ту­а­ли­сти­ке как при­зна­нии поли­он­тич­но­сти реаль­но­сти (Носов, 1994; 2000).

Или согла­сить­ся с С.С.Хоружим, соглас­но мне­нию кото­ро­го вир­ту­аль­ная реаль­ность пред­став­ля­ет собой «не род, но недо-род бытия. Вир­ту­аль­ная реаль­ность — недо-высту­пив­шее, недо-рож­ден­ное бытие, и одно­вре­мен­но — бытие, не име­ю­щее рода, не достиг­шее «поста­нов­ки в род»» (Хору­жий, 1996).

Дан­ный автор про­дол­жа­ет: «Одна­ко все суще­ству­ю­щее не есть вир­ту­аль­ность. В бытии-дей­ствии вир­ту­аль­ная реаль­ность — толь­ко недо­род бытия, низ­ший гори­зонт мини­маль­ных недо-обна­ли­чен­ных собы­тий; тогда как чело­век — Нек­сус, дей­ству­ю­щая связь меж­ду все­ми гори­зон­та­ми. Гори­зон­ты име­ют поря­док, и, наря­ду с низ­шим гори­зон­том, меж­ду ними есть выс­ший. И эти про­стые вещи доста­точ­но ясно гово­рят, каки­ми же долж­ны быть отно­ше­ния чело­ве­ка и вир­ту­аль­ной реаль­но­сти» (там же). Этот «недо­род бытия» заслу­жи­ва­ет, разу­ме­ет­ся, тща­тель­ной тео­ре­ти­че­ской раз­ра­бот­ки.

Из сочи­не­ний фило­со­фов пост­мо­дер­нист­ской ори­ен­та­ции, осо­бен­но Ж.Бодрийяра, мож­но нема­ло узнать о совре­мен­ном обще­стве вир­ту­аль­ной реаль­но­сти, напол­нен­ном гад­же­та­ми, симу­ля­кра­ми, про­те­за­ми, ава­та­ра­ми — и о вза­и­мо­свя­зях совре­мен­ной куль­ту­ры с куль­ту­рой пред­ше­ству­ю­щих эпох.

«Нео­тех­ни­че­ская сре­да, в кото­рой мы живем, в выс­шей сте­пе­ни насы­ще­на рито­ри­кой и алле­го­ри­ей. И не слу­чай­но имен­но барок­ко, с его при­стра­сти­ем к алле­го­рии, с его новым дис­кур­сив­ным инди­ви­ду­а­лиз­мом (избы­точ­ность форм и под­дель­ные мате­ри­а­лы), с его деми­ур­ги­че­ским фор­ма­лиз­мом, — имен­но барок­ко откры­ва­ет собой совре­мен­ную эпо­ху» (Бодрий­яр, 1995, с.95).

Ж.Делез и Ф.Гваттари сопо­ста­ви­ли струк­ту­ру пост­мо­дер­нист­ско­го миро­устрой­ства, вклю­ча­ю­ще­го вир­ту­аль­ный мир Интер­не­та, с бота­ни­че­ским поня­ти­ем «ризо­ма»: так обо­зна­ча­ет­ся «рас­пре­де­лен­ная» кор­не­вая систе­ма — без стерж­ня, зато с мно­же­ством непред­ска­зу­е­мо хао­ти­че­ских кор­не­вых пере­пле­те­ний, при­чем выход из строя одно­го или несколь­ких из них не ведет к тоталь­ной гибе­ли систе­мы, кото­рая спо­соб­на реге­не­ри­ро­вать­ся либо раз­ви­вать­ся в дру­гих, более бла­го­при­ят­ных направ­ле­ни­ях.

Так и совре­мен­ный мир, по мне­нию фран­цуз­ских фило­со­фов, не име­ет цен­тра или стерж­не­вой осно­вы, и в силу это­го дви­же­ние его хао­тич­но, не целе­на­прав­лен­но. Содер­жа­тель­ное опи­са­ние этой идеи Ж.Делеза и Ф.Гваттари (как и дру­гих идей) пред­ста­вил В.Емелин.

Отча­сти опи­ра­ясь на тру­ды фило­со­фов-пост­мо­дер­ни­стов, социо­ло­ги гово­рят о вир­ту­аль­ном обще­стве с осно­во­по­ла­га­ю­щей для него систе­мой обра­зов и удво­ен­ных (искус­ствен­ных, парал­лель­ных, поли-зер­каль­но-отра­жа­тель­ных, мни­мых, модель­ных и т.п.) сущ­но­стей-симу­ля­ций: «Пер­спек­ти­ва того, что отно­ше­ния меж­ду людь­ми при­мут фор­му отно­ше­ний меж­ду обра­за­ми, и есть пер­спек­ти­ва вир­ту­а­ли­за­ции обще­ства» (Ива­нов, 2000, с. 20). Этот же автор завер­ша­ет свое сочи­не­ние фор­му­лой: «Не ком­пью­те­ри­за­ция вир­ту­а­ли­зи­ру­ет, но вир­ту­а­ли­за­ция ком­пью­те­ри­зи­ру­ет обще­ство» (там же, с. 92).

Лет десять назад чаще все­го гово­ри­ли об инфор­ма­ци­он­ном обще­стве, и оте­че­ствен­ным фило­со­фом была пред­ло­же­на сле­ду­ю­щая схе­ма при­бли­же­ния к нему: спер­ва элек­тро­ни­за­ция и ком­пью­те­ри­за­ция, потом, нако­нец, инфор­ма­ти­за­ция с меди­а­ти­за­ци­ей (Раки­тов, 1991). Но даже добив­шись зна­чи­тель­ных успе­хов в реше­нии постав­лен­ных таким обра­зом задач, наи­бо­лее раз­ви­тые наци­о­наль­ные госу­дар­ства и над­на­ци­о­наль­ные объ­еди­не­ния так и не при­бли­зи­лись к постро­е­нию осно­ван­но­го на зна­ни­ях инфор­ма­ци­он­но­го обще­ства.

Посколь­ку дли­тель­ное дви­же­ние не увен­ча­лось реаль­ным успе­хом, направ­ле­ние тео­ре­ти­че­ской мыс­ли устре­ми­лось в сто­ро­ну реко­мен­да­ций постро­е­ния теперь уже не инфор­ма­ци­он­но­го, а вир­ту­аль­но­го обще­ства.

В пси­хо­ло­ги­че­ских сочи­не­ни­ях, име­ю­щих пря­мое либо кос­вен­ное каса­тель­ство к про­бле­ма­ти­ке вир­ту­аль­ных реаль­но­стей, рас­смат­ри­ва­ют­ся вопро­сы экзи­стен­ции, вооб­ра­же­ния, рефлек­сии, изме­нен­ных состо­я­ний созна­ния, сен­сор­но­го опы­та, моти­вов (само­ре­а­ли­за­ции, само­утвер­жде­ния и др.) при­ме­не­ния «пау­ти­ны» или игро­вых сер­ви­сов (напр., моти­вы роста, дости­же­ний, заме­ще­ния, позна­ва­тель­ный), функ­ций сно­ви­де­ний и их интер­пре­та­ций, раз­ли­чий меж­ду сном и явью, «эффек­та при­сут­ствия», вир­ту­аль­ной зави­си­мо­сти, ори­ен­та­ци­он­но­го, инстру­мен­таль­но­го или рефлек­сив­но­го типа вза­и­мо­дей­ствия с арте­фак­та­ми, «яко­рей» для мар­ки­ров­ки выхо­да из вир­ту­аль­ных состо­я­ний и др. (Вир­ту­аль­ная:, 1998; Гума­ни­тар­ные:, 2000; Коул, 1997; Куче­рен­ко и др., 1998; Фор­ман, Вил­сон, 1998); гово­рит­ся так­же о силь­ной и сла­бой вир­ту­аль­ной реаль­но­сти (В.Ф.Спиридонов), о вир­туа­ма­нии (А.В.Россохин), о реаль­ной и вир­ту­аль­ной вир­ту­аль­но­стях (О.Р.Маслов и Е.Е.Пронина) и др. (Вир­ту­аль­ная:, 1998).

Отме­ча­ют­ся и тен­ден­ции, пре­пят­ству­ю­щие эффек­тив­но­му пове­де­нию в слож­ных игро­вых реаль­но­стях — выра­бот­ка «реду­ци­ру­ю­щих гипо­тез», упор­ная нечув­стви­тель­ность к неадек­ват­но­сти таких гипо­тез, «бал­ли­сти­че­ское» пове­де­ние, т.е. него­тов­ность кон­тро­ли­ро­вать и опе­ра­тив­но кор­рек­ти­ро­вать при­ня­тые реше­ния и др. (Дер­нер, 1997).

Рав­но­пра­вие и одно­вре­мен­ное сосу­ще­ство­ва­ние в созна­нии «мира обы­ден­ной реаль­но­сти» и «мира необы­ден­ной реаль­но­сти» (к при­ме­ру, мира фан­та­зии, худо­же­ствен­ных обра­зов, игры, маги­че­ских веро­ва­ний, состо­я­ний пере­хо­да ко сну, сно­ви­де­ний, гал­лю­ци­на­ций и др.) обос­но­вы­ва­ет на уровне пси­хо­ло­ги­че­ско­го экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ния Е.В.Субботский — при этом, как он под­чер­ки­ва­ет, раз­ру­ша­ют­ся или инвер­ти­ру­ют­ся «фун­да­мен­таль­ные струк­ту­ры: объ­ект, про­стран­ство, вре­мя, при­чин­ность» (Суб­бот­ский, 1999, с. 140).

Дан­ный автор гово­рит о «тран­сре­аль­ност­ном пере­хо­де» — (1) пол­ном, кото­рый «име­ет место тогда, когда новая реаль­ность обре­та­ет пол­ный онто­ло­ги­че­ский ста­тус» (там же, с. 141), или (2) непол­ном, когда «Я одно­вре­мен­но при­сут­ству­ет в двух сфе­рах реаль­но­сти, попе­ре­мен­но пере­хо­дя из одной в дру­гую» (там же). «Погра­нич­ное созна­ние» и прин­цип сти­ра­ния гра­ниц при­зна­ют­ся в выс­шей сте­пе­ни харак­тер­ны­ми как для совре­мен­но­го чело­ве­ка, так и для оби­та­те­лей пред­ше­ству­ю­щих исто­ри­че­ских эпох (Погра­нич­ное…, 1999).

Актив­ность созна­ния, направ­лен­ную на «иерар­хи­за­цию эле­мен­тов субъ­ек­тив­но­сти по ста­ту­сам бытия или истин­но­сти» Е.В.Субботский назы­ва­ет «быти­иза­ци­ей» (Суб­бот­ский, 1999, с. 146) и иссле­ду­ет осо­бен­но­сти про­те­ка­ния это­го про­цес­са в дет­ском воз­расте.

Если допу­стить суще­ство­ва­ние логи­ки вооб­ра­же­ния, то Д.А.Поспелов отме­ча­ет, что она может опи­рать­ся, в част­но­сти, на отказ от фун­да­мен­таль­ных зако­нов абстракт­ной логи­ки (а имен­но, зако­на про­ти­во­ре­чия, зако­на тож­де­ства, зако­на исклю­чен­но­го тре­тье­го и зако­на доста­точ­но­го осно­ва­ния), на созна­тель­ное либо неосо­знан­ное нару­ше­ние таких зако­нов, на отказ от прин­ци­па кау­заль­но­сти (при­чин­но­сти) — и вести к вооб­ра­жа­е­мым мирам, под­чи­ня­ю­щим­ся «вооб­ра­жа­е­мой логи­ке», или логи­ке вооб­ра­же­ния (Вир­ту­аль­ная:, 1998, с. 5–21).

Рас­смот­ре­нию мно­го­чис­лен­ных при­ме­ров нару­ше­ний — наме­рен­ных либо окка­зи­о­наль­ных — логи­че­ских прин­ци­пов и ком­му­ни­ка­тив­ных посту­ла­тов, име­ю­щих место в тео­ло­ги­че­ских и науч­ных сочи­не­ни­ях, в фольк­ло­ре, живо­пи­си, лите­ра­ту­ре, кине­ма­то­гра­фии посвя­ще­но нема­ло содер­жа­тель­ных источ­ни­ков (семи­о­ти­че­ских, фольк­ло­рист­ских, соб­ствен­но логи­че­ских и др.), одна­ко их ана­лиз и даже пере­чис­ле­ние выхо­дят дале­ко за рам­ки объ­е­ма дан­ной рабо­ты.

Одной из наи­бо­лее попу­ляр­ных мета­фор, свя­зан­ных с аль­тер­на­тив­ны­ми реаль­но­стя­ми, явля­ет­ся пред­став­ле­ние о «бег­стве». Роман­ти­че­ский и часто непрак­тич­ный «побег» из буд­нич­ной суе­ты, из оков циви­ли­за­ции и т.п., побег куда угод­но — в отшель­ни­ки, в хип­пи, на необи­та­е­мый ост­ров, да пусть хоть в вир­ту­аль­ную реаль­ность — сохра­ня­ет свою при­вле­ка­тель­ность на про­тя­же­нии веков, манит под­рост­ков и взрос­лых.

В совре­мен­ном зву­ча­нии эта мета­фо­ра все чаще зву­чит как «элек­трон­ный фрон­тир» (electronic frontier) и наме­ка­ет на отра­жен­ный во мно­же­стве фильмов-«вестернов» пери­од про­дви­же­ния аме­ри­кан­ских посе­лен­цев-пио­не­ров на Дикий Запад и осво­е­ния ими новых тер­ри­то­рий, с кото­рых они оттес­ня­ли або­ри­ге­нов-индей­цев. С тех пор поня­тие «фрон­тир» обо­зна­ча­ет не про­сто гео­гра­фи­че­скую гра­ни­цу, пусть даже гиб­кую и не мар­ки­ро­ван­ную, но осо­бое обще­ствен­ное настро­е­ние и пси­хо­ло­ги­че­ское состо­я­ние «людей фрон­ти­ра».

Соглас­но выдви­ну­той исто­ри­ком Ф.Д.Тернером в 1893 г. систе­ме взгля­дов, извест­ной под назва­ни­ем Turner Theory, фрон­тир — и как подвиж­ная гра­ни­ца, и как «состо­я­ние обще­ства» — замет­но спо­соб­ство­вал раз­ви­тию таких отли­чи­тель­ных черт наци­о­наль­но­го харак­те­ра граж­дан США, как пред­при­им­чи­вость, инди­ви­ду­а­лизм, вера в соб­ствен­ные силы, сво­бо­до­лю­бие, наце­лен­ность на успех и др.

Под элек­трон­ным фрон­ти­ром в образ­ном плане под­ра­зу­ме­ва­ет­ся обра­ще­ние нович­ков-ново­бран­цев (newbies) в чис­ло сто­рон­ни­ков сете­вых тех­но­ло­гий, «бег­ство» из посты­лой повсе­днев­но­сти в «вир­ту­аль­ную реаль­ность Интер­не­та» как спо­соб най­ти себя и при­бли­зить­ся к пони­ма­нию либо пол­но­цен­но­му рас­кры­тию сво­ей под­лин­ной чело­ве­че­ской сущ­но­сти, про­цесс «коло­ни­за­ции» неза­ня­той «ризо­ма­ти­че­ской тер­ри­то­рии» груп­па­ми сво­бо­до­лю­би­вых инди­ви­ду­а­ли­стов, «закреп­ле­ние» пио­не­ров на воз­де­лан­ных фор­по­стах, «про­кла­ды­ва­ние пути» через «погра­нич­ные пре­пят­ствия» (соци­аль­но­го и тех­ни­че­ско­го харак­те­ра) для после­ду­ю­щих пере­се­лен­цев и «окуль­ту­ри­ва­ние ново­го про­стран­ства».

Уси­ли­ям сто­рон­ни­ков элек­трон­но­го фрон­ти­ра про­ти­во­по­став­ле­ны раз­роз­нен­ные уси­лия всех, кто пыта­ет­ся удер­жать от соблаз­на «побе­га» вос­пи­тан­ни­ков, детей, супру­гов, това­ри­щей, сослу­жив­цев.

В этой свя­зи отме­тим, что еще ран­не­хри­сти­ан­ски­ми авто­ра­ми было выра­бо­та­но уче­ние о стра­стях и помыс­лах к ним — уче­ние, не усту­па­ю­щее совре­мен­ным тео­ри­ям. Дина­ми­ка обра­зо­ва­ния стра­стей, в пред­став­ле­нии пра­во­слав­ных мыс­ли­те­лей, может быть оха­рак­те­ри­зо­ва­на сле­ду­ю­щим обра­зом: «Сна­ча­ла воз­ни­ка­ет пред­став­ле­ние помыс­ла или пред­ме­та — при­лог; потом при­ня­тие его — соче­та­ние; затем согла­сие с ним — сло­же­ние; далее пора­бо­ще­ние от него — пле­не­ние; и, нако­нец, — страсть» (Нача­ла:, 1995, с. 98).

Пер­вая ста­дия не пори­ца­ет­ся, вто­рая так­же может остать­ся без послед­ствий, если уда­лось побо­роть гре­хов­ные побуж­де­ния; все после­ду­ю­щие ста­дии заслу­жи­ва­ют без­услов­но­го пори­ца­ния. «:Раз­ру­ше­ние хра­ма души совер­ша­ет­ся посте­пен­но. Вна­ча­ле (при­лог) в душу через внеш­ние или внут­рен­ние чув­ства, либо через некон­тро­ли­ру­е­мое вооб­ра­же­ние про­тив воли вхо­дят гре­хов­ные пред­став­ле­ния. Это без­греш­но, но дает повод и бли­зость к гре­ху. Далее — соче­та­ние озна­ча­ет при­ня­тие при­ло­га, доб­ро­воль­ное рас­суж­де­ние о нем, что уже не без­греш­но (не без­опас­но для души). Сло­же­ние озна­ча­ет услаж­де­ние души при­шед­шим помыс­лом; здесь нуж­но немед­лен­ное пока­я­ние и молит­вен­ное при­зы­ва­ние Бога на помощь. Пле­не­ние — такое состо­я­ние души, когда ум неволь­но погру­жа­ет­ся в небла­гие мыс­ли, нару­ша­ю­щие мир­ное устро­е­ние души, и душа лишь с огром­ным уси­ли­ем спо­соб­на вер­нуть­ся из это­го состо­я­ния к себе. Итог подоб­но­го гибель­но­го раз­ви­тия — страсть:» (Нача­ла:, 1995, с. 99).

Сво­е­го рода сим­вол вир­ту­аль­ной реаль­но­сти — Дис­ней­ленд, для кото­ро­го харак­тер­ны эклек­ти­че­ское повто­ре­ние и измен­чи­вость.

Дан­ная симу­ля­ция про­ти­во­ре­чит позна­ва­тель­ным шаб­ло­нам и куль­тур­ным сте­рео­ти­пам, ибо ни в какой есте­ствен­но сло­жив­шей­ся сре­де пред­став­лен­ные соче­та­ния эле­мен­тов невоз­мож­ны. Одна­ко нико­го это не оста­нав­ли­ва­ет.

«Чело­век эпо­хи Пост­мо­дерн, — пишет Д.В.Иванов, — погру­жен­ный в вир­ту­аль­ную реаль­ность, увле­чен­но «живет» в ней, созна­вая ее услов­ность, управ­ля­е­мость ее пара­мет­ров и воз­мож­ность выхо­да из нее» (Ива­нов, 2000, с.20).

Самый, быть может, зна­ме­ни­тый в исто­рии Дис­ней­ленд под назва­ни­ем «потем­кин­ские дерев­ни» — дале­ко не столь при­ми­тив­ный иллю­зи­он­ный аттрак­ци­он, каким он чаще все­го пред­став­ля­ет­ся. Пере­движ­ные построй­ки и пере­во­зи­мые с места на место при­зна­ки изоби­лия, при­ду­ман­ные и реа­ли­зо­ван­ные Гри­го­ри­ем Потем­ки­ным, мало кого из оче­вид­цев обма­ну­ли, да и рас­счи­та­ны были не на обман, а на демон­стра­цию эффек­тив­ной орга­ни­за­ции; к тому же более чем вну­ши­тель­но выгля­дел раз­мах реаль­ных постро­ек, а имен­но зало­жен­ные горо­да, постро­ен­ные двор­цы, воен­ные кораб­ли и т.д. (Пан­чен­ко, 2000).

Итак, нема­ло ока­за­лось вир­ту­аль­но­го в гума­ни­тар­ном зна­нии. А ведь впо­ру «пере­оде­вать в вир­ту­аль­ные одеж­ды» и дру­гие поня­тия — рав­но ста­рин­ные и ново­мод­ные. Сре­ди них — игра, гип­но­ти­че­ское состо­я­ние, сопе­ре­жи­ва­ние, кар­на­вал и мас­ка­рад, сно­ви­де­ние, двой­ни­че­ство, кри­зис трех лет, транс, катар­сис, зна­ния, мираж, влюб­лен­ность, опо­сред­ство­ван­ное обще­ние, опья­не­ние, экс­та­ти­че­ское состо­я­ние, иллю­зия, меди­та­ция, раз­дво­е­ние лич­но­сти, мас­со­вид­ные фено­ме­ны. И это дале­ко не все: тер­ми­но­ло­ги­че­ская мода есть мода. Если уж на то пошло, кого пра­виль­нее назы­вать вир­ту­аль­ной мате­рью — гене­ти­че­скую или сур­ро­гат­ную мать..?

Сле­до­ва­ние моде — не глав­ная функ­ция нау­ки. Пусть иллю­зия по-преж­не­му назы­ва­ет­ся иллю­зи­ей, а кри­зис трех лет — кри­зи­сом трех лет. Поми­мо вир­ту­а­ли­сти­ки, име­ют­ся и дру­гие пер­спек­тив­ные поня­тий­ные систе­мы.

Вот, ска­жем, скла­ды­ва­ет­ся в насто­я­щее вре­мя уни­вер­саль­ное науч­ное направ­ле­ние, име­ну­ю­щее себя «Presence» (под таким назва­ни­ем выхо­дит жур­нал, пуб­ли­ку­е­мый изда­тель­ством Мас­са­чу­сетт­ско­го тех­но­ло­ги­че­ско­го инсти­ту­та), или «Telepresence»: спе­ци­а­ли­сты в раз­ных сфе­рах зна­ния — от фило­со­фии и кино­кри­ти­ки до физи­ки и аква­нав­ти­ки — с пози­ций сво­их обла­стей нау­ки ана­ли­зи­ру­ют спе­ци­фи­ку «при­сут­ствия» чело­ве­ка в раз­но­об­раз­ных физи­че­ских, инфор­ма­ци­он­ных и соци­аль­ных реаль­но­стях.

Тер­мин же «вир­ту­аль­ная реаль­ность» име­ло бы смысл заре­зер­ви­ро­вать за при­ду­ман­ны­ми Жаро­ном Ланье ком­пью­тер­ны­ми систе­ма­ми, вклю­ча­ю­щи­ми голов­ной шлем, сен­со­ры, ком­пью­тер со спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ным про­грамм­ным обес­пе­че­ни­ем и сер­во­ко­стюм (в част­ном слу­чае — лишь пер­чат­ки).

Лите­ра­ту­ра

  1. Бодрий­яр Ж. Систе­ма вещей. — М., 1995.
  2. Визель М. Позд­ние рома­ны Ита­ло Каль­ви­но как образ­цы гипер­тек­ста. 1998.
  3. Вир­ту­аль­ная реаль­ность в пси­хо­ло­гии и искус­ствен­ном интел­лек­те. — М., 1998.
  4. Гума­ни­тар­ные иссле­до­ва­ния в Интер­не­те / под ред. А.Е.Войскунского. — М., 2000.
  5. Дер­нер Д. Логи­ка неуда­чи. Стра­те­ги­че­ское мыш­ле­ние в слож­ных ситу­а­ци­ях. — М., 1997.
  6. Ива­нов Д.В. Вир­ту­а­ли­за­ция обще­ства. — СПб, 2000. См. так­же: Фено­мен ком­пью­те­ри­за­ции как социо­ло­ги­че­ская про­бле­ма. 2000.
  7. Коул М. Куль­тур­но-исто­ри­че­ская пси­хо­ло­гия. Нау­ка буду­ще­го. — М., 1997.
  8. Куче­рен­ко В.В., Пет­рен­ко В.Ф., Рос­со­хин А.В. Изме­нен­ные состо­я­ния созна­ния: пси­хо­ло­ги­че­ский ана­лиз // Вопро­сы пси­хо­ло­гии. 1998 (3), с. 70–78.
  9. Мике­ши­на Л.А., Опен­ков М.Ю. Новые обра­зы позна­ния и реаль­но­сти. — М., 1997.
  10. Нача­ла хри­сти­ан­ской пси­хо­ло­гии / Под ред. Б.С.Братуся. — М., 1995.
  11. Носов Н.А. Пси­хо­ло­ги­че­ские вир­ту­аль­ные реаль­но­сти. — М., 1994.
  12. Носов Н.А. Вир­ту­аль­ная пси­хо­ло­гия. — М., 2000.
  13. Пан­чен­ко А.М. «Потем­кин­ские дерев­ни» как куль­тур­ный миф // Пан­чен­ко А.М.
  14. О рус­ской исто­рии и куль­ту­ре. — СПб., 2000, с. 411–425.
  15. Погра­нич­ное созна­ние / Соста­ви­те­ли В.Е.Багно, Т.А.Новичкова. — СПб., 1999.
  16. Раки­тов А.И. Фило­со­фия ком­пью­тер­ной рево­лю­ции. — М., 1991.
  17. Суб­бот­ский Е.В. Инди­ви­ду­аль­ное созна­ние как систе­ма реаль­но­стей // Тра­ди­ции и пер­спек­ти­вы дея­тель­ност­но­го под­хо­да в пси­хо­ло­гии // Под ред. А.Е.Войскунского, А.Н.Ждан, О.К.Тихомирова. — М., 1999, с. 125–160.
  18. Фор­ман Н., Вил­сон П. Мож­но ли смо­де­ли­ро­вать реаль­ность? Исполь­зо­ва­ние в пси­хо­ло­гии 3-х мер­ной сре­ды, гене­ри­ро­ван­ной при помо­щи ком­пью­те­ра // Мен­таль­ная репре­зен­та­ция: дина­ми­ка и струк­ту­ра. — М., 1998, с. 251–276.
  19. Хоpу­жий С.С. РОД ИЛИ НЕДОРОД? Замет­ки к онто­ло­гии вир­ту­аль­но­сти. 1996.

Источ­ник: Кон­фе­рен­ция на пор­та­ле «Ауди­то­ри­ум». «Соци­аль­ные и пси­хо­ло­ги­че­ские послед­ствия при­ме­не­ния
инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий» (01.02.2001 — 01.05.2001) / Сек­ция 3. Вир­ту­а­ли­за­ция в гума­ни­тар­ных нау­ках

Об авторе

Алек­сандр Евге­нье­вич Вой­скун­ский — кан­ди­дат пси­хо­ло­ги­че­ских наук, стар­ший науч­ный сотруд­ник, заве­ду­ю­щий лабо­ра­то­ри­ей пси­хо­ло­гии интел­лек­ту­аль­ной дея­тель­но­сти и инфор­ма­ти­за­ции факуль­те­та пси­хо­ло­гии Мос­ков­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та.

Категории

Метки

Публикации

Общение

Cyberpsy.ru - первое место, куда вы отправляетесь за информацией о киберпсихологии.
Подписывайтесь и читайте нас в социальных сетях.